Глава 17. Сизов Вячеслав

– Мам! Ма-а-ама! – мы услышали голос Иры. – Мамочка, ты там? Ма-а-ама!

Мне пришлось убрать руку. Лиза приоткрыла дверь.

– Я здесь, малышка, у тебя что-то случилось?

Не вижу дочь, только как туда-сюда маячит темная макушка.

– Мне ску-у-учно одной играть.

– Я сейчас вернусь, – строго ответила Лиза.

– Ну, ма-а-ам, можно я с тобой.

– Ира!

– Ма-а-ам, – канючила, подпрыгивая на месте, и заметила меня. – Ой, – пропищала испуганно. Маленькая ручка толкнула Лизу в бедро. – Пусти меня! – вслед за ладошкой появилось любопытное личико. – А за что тебя побили? – спросила Ира, широко распахнув глаза.

– Да было за что, – ответил я.

– Обзывался?

– Было дело, – сказал, избегая испепеляющего взгляда Лизы.

– Ясно. Нельзя обзываться. Ты что, в садик не ходил?

– Не ходил.

Девочка понимающе кивала, мол, вот оттуда у тебя и пробелы в воспитании.

– А у меня есть волшебные пластыри, – она смешно скривила губы, выговаривая последнее слово. – Мне мама купила, когда я упала. Хочешь, я тебя вылечу?

– Хочу, – ответил я, игнорируя недовольное сопение.

– Пойдем быстрее, – она взяла меня за руку. – Мам, ты мне дашь волшебные пластыри?

– Дам, – выдохнула Лиза.

Ира подождала, пока я снял обувь, проводила в свою комнату.

– Садись, – указала острым носиком на детский стул.

– А я его не сломаю?

– Нет. Он крепкий. Баба Ирочка на нем сидит, а она… – девочка забавно раздула щеки. – Мне надо помыть руки! Жди.

– Жду, – пообещал я, осматриваясь. Мило. Уютно. Именно то, что нужно маленькой девочке. Я так думаю. Хотя я далек от темы детей. Но мне нравится комната, несмотря на ее крохотные размеры.

Лиза опередила дочь и чуть ли не вбежала в спальню.

– Ты не мог отойти, а? Специально встал, чтобы Ириска тебя увидела? – гневно тыкала мне в плечо пальцем. – Сизов, а если бы ты ее напугал?..

– Честно, я не специально.

– Ириска полечит, и уходи, – шипела, гневно морща нос.

– Договорились, – согласился я. Не хотел испытывать терпение Лизы, да и остаться в памяти дочери именно в таком виде.

– Я все, – девочка влетела в спальню. – Мам, ты принесла?

– Принесла, доктор, – Лиза присела на пол передо мной и открыла аптечку. – Вот они, – нашла в пластиковой коробке цветастую упаковку. – С розовыми единорогами, – предупредила, не скрывая веселья.

– О-о-очень красивые, – протянула Ира. – А куда клеить? Где болит?

– Думаю, Ирис, везде, – ответила Лиза. – На лбу. И вот тут, на подбородке. И на шею можно приклеить.

Девочка с сомнением осмотрела мое лицо.

– Если тебе их очень жалко, можешь просто подуть на ранки, – предложил я.

– Жалко, – согласилась она. – Единорожки такие красивые. Но тебя надо полечить. Ты болеешь, – она вздохнула. – Мне и тебя жалко. А здесь больно? – аккуратно ткнула пальчиком в целую скулу.

– Очень, – подыграл я.

– Медсестра, – она протянула раскрытую ладошку Лизе.

– Секунду, доктор.

Было интересно и забавно наблюдать за действиями девчат.

– Пожалуйста, доктор, – Лиза сняла защитный слой с пластыря.

– Спасибо, – Ира одним движением налепила толстожопого единорога мне на лицо. – Все, больной, вы здоровы.

– Большое спасибо, доктор, – поблагодарил я, взяв дочь за руку.

До чего же маленькая. Даже страшно. А ведь раньше она была еще меньше, еще более хрупкой. А я пропустил. Многое пропустил…

– Пациент, вам пора уходить. Не задерживайте очередь, – с нажимом произнесла Лиза. – Доктор, помойте, пожалуйста, руки перед следующим приемом.

– Хорошо! – дочь улыбнулась мне и унеслась, словно ветер.

– Спасибо, Ляль, – сказал я, поднимаясь с детского стула.

– Уходи, Слав. Ты обещал. На сегодня достаточно.

– Она похожа на тебя.

– У тебя отвратительное зрение, Сизов. Она копия твоей мамы.

– Нет. Твоя.

Было что-то в ее словах. Действительно, когда Ира улыбалась, она напоминала мою мать. Не так очевидно, как доказывала Лиза, но родство прослеживалось. Интересно, отец говорил матери что-то о внучке? Сомневаюсь. Но теперь она точно все узнала из прессы.

Я не стал злоупотреблять гостеприимством девчонок.

Всем нужно было привыкнуть к настоящему. И если я давно нарисовал в голове идеальную картину с женой и дочерью, то в Лялиной меня еще не было.

С разбитой физиономией мне оставалось лишь вернуться домой. Да и последующие две недели придется работать удаленно.

– Я жду тебя больше часа, – упрек прилетел в спину, едва я вышел из лифта.

– Долго будешь жить, мам. Я о тебе думал.

– Я поживу. А вот ты, я смотрю…

Я повернулся к матери лицом. Она скривилась. Шумно вздохнула.

– Ты не удивлена, – хмыкнул я, открывая дверь.

– Нет. Консьерж предупредил, – она пояснила свою осведомленность.

– Логично. Входи, – пригласил я, поправив перед этим тумбу.

Основная стычка с Марком произошла именно в коридоре. Чуть позже мы переместились в гостиную, но там он уже больше обкладывал меня хуями, чем пытался убить.

Мать проигнорировала погром. Бросила сумочку на диван.

– Ну и что будем делать? – спросила она, сцепив руки в замок.

– В каком смысле? – уточнил я, кривясь от боли. Прекращалось действие анестезии, губу и бровь начинало ощутимо подергивать.

– В прямом. Все это правда?

– А что говорит Лев Петрович?

Обезболивающего у меня точно не было, еще не обновил аптечку. Я плеснул в бокал виски и залпом выпил, повернув голову так, чтобы алкоголь не попал на шов.

– М-м-м, – слизистую адски жгло.

– Ну давай, добей себя, – мать выхватила из рук бокал и с грохотом вернула его на стол. – Так это правда? Лиза родила от тебя? Только не нужно сейчас опять шуток про отца.

– Уговорила. Не будет шуток, – ответил я. – Да. У тебя есть внучка. А у меня есть дочь.

– Я не знала, – произнесла мать тихо. – Положа руку на сердце, Слав, я не знала. Ты уехал, и я не интересовалась жизнью Зверевых. Зачем мне было это нужно?..

– Представления не имею, – я скинул подушки с кресла на пол и сел.

Мать растерянно смотрела по сторонам, иногда пересекалась со мной взглядом.

– Ты не отпустил девочку, да? Так и любишь? – спросила она без надрыва.

Честно говоря, я ждал другой реакции. Истеричной. С вопросами типа “О чем ты думал” или “Что я теперь скажу подругам”. С нервными жестами, расхаживанием по комнате и недовольным поцыкиванием.

– Что ты хочешь от меня услышать? Все подробности может рассказать и Лев Петрович. Ты бы поинтересовалась у него.

– Да прекрати, – она отмахнулась от меня, подошла к дивану, опустилась на него. – Ты сейчас был у Лизы? Вот это вот… – указала мне на щеку, чуть улыбнувшись.

– Да, был, – хмыкнул я, вспомнив о толстожопом единороге на лице. – Мои выходные посвящены Зверевым, – я снял пластырь, смял его пальцами. – Марк с утра, чуть позже Лиза с дочерью.

– А… девочка что-то знает?

– Какая именно? – уточнил я.

– Ирина. Она знает, что ты ее отец?

– Нет, конечно.

– Ну да.

– Мам, ты меня удивляешь, – я дотянулся до бутылки и плеснул алкоголя в бокал.

– Чем же?..

– Да ничем, – ответил я, не особо желая продолжать разговор.

– Угости и меня, – произнесла мать. – Боюсь, голова сейчас взорвется.

Я принес второй бокал, наполнил его.

– Ты приехала по просьбе отца или собственная инициатива? – поинтересовался я.

– Отец не захотел со мной разговаривать. И тем более что-то объяснять. Сказал лишь, что так надо. Но ты же знаешь его…

– Знаю. Зачем ты с ним жила? – я озвучил вопрос, который давно меня интересовал.

Мама пригубила алкоголь.

– Он никогда не подводил семью. Наверное, из-за этого.

– Он спал со всеми твоими подругами. И не только.

– Но он никогда не ставил их выше семьи. Мне было достаточно сказать, что я устала…

– Прекрати. Я ведь до армии считал, что иметь секретаршу на столе при живой жене – это норма. А вот после понял, какая у нас дерьмовая ячейка общества. Представляешь? Именно среди тех, кого ты всегда сторонилась.

– Только не говори, что в среднестатистических семьях не бывает измен.

– Бывают. Но они не преподносятся как что-то само собой разумеющееся.

– Конечно, сын. Просто осуждать и рвать отношения намного проще, когда тебе нечего терять, – высказалась мать и замолчала.

И в ее словах было слишком много правды. Слишком много. Когда есть что терять, ты смотришь на жизнь немного под другим углом, чем другие. Ты видишь больше. И в итоге твои поступки мало кому нравятся.

– Я бы хотела познакомиться с девочкой, – она вырвала меня из мыслей. – С Ирой.

– Познакомишься, но позже. Лиза сейчас не позволит. И при некоторых условиях, – ответил я, откидываясь на спинку стула. – Я не ожидал от тебя поддержки, – признался я честно.

Мама рассматривала остатки алкоголя на дне стакана, равномерно его раскачивая.

– Еще год назад я бы повела себя по-другому. Но вот случай с твоим отцом показал, что нужно оставить после себя тех, кто будет о тебе вспоминать. Вспоминать добром. А я хочу, чтобы обо мне вспоминали, – выдохнула она. – А Лева понимает, что, кроме меня, у него никого нет. Он всю жизнь думал, что любую проблему сможет решить деньгами, и ошибся. Поэтому и злится. Понимает, что, когда узнают о его слабости, никто не поддержит. А все партнеры и так называемые друзья попытаются ухватить кусочек побольше и повкуснее. Мы все одиноки в нашей семье, сын. А вот ты больше всех.

– Какие глубокие философские рассуждения. День сюрпризов какой-то.

– Не злись. Я с удовольствием познакомлюсь с внучкой.

– Она похожа на тебя, – сказал я. – И у нее твое родимое пятно на животе. Маленькое сердечко.

Мама оживилась.

– Я видела фотографии, но они все какие-то неудачные. Девочка то спиной, то вполоборота.

– У меня есть нормальная фотография. Сейчас, – я достал телефон из кармана брюк, разблокировал его.

– Ты поставил их фотографию на заставку? Красивая девочка. Обе красивые. Лиза совсем не изменилась. Можно подумать, что она играет с младшей сестрой.

– Она хорошая мать, – сказал я, забирая телефон.

– Я не говорила другого. А где они живут?..

Мама задавала еще много вопросов. Слушала. Действительно интересовалась Ирой. По-настоящему, что ли. Как и должна интересоваться бабушка своей внучкой. Было даже странно вот так разговаривать. Просто. Без повышения тона, обоюдных претензий, колких замечаний. Я говорил что-то, она отвечала – и мне не хотелось побыстрее закончить диалог. Впервые за много лет.

– А если я присмотрю им небольшой хороший дом, это будет поспешно с моей стороны? – спросила она перед уходом.

– Уж поверь, – хмыкнул я, представляя реакцию Лизы на подобный подарок. Мою маму она, конечно, не пошлет открыто, но меня с легкостью.

Лиза…

Я закрыл дверь за матерью и сразу же достал телефон.

«Самым трудным было уйти от тебя, – набрал сообщение, застыв в коридоре. – Обрубить все концы. Я не хотел этого. И ты не ошиблась. Для тебя я всегда был другим».

Она прочла его почти сразу и оставила без ответа.

«Моя мать хочет познакомиться с Ириской. Приглашает встретиться в парке. Ты позволишь?» – спросил я следом.

«Не сразу», – прилетел ответ.