Глава 16. Лиза

Еще никогда наша квартира не блестела кристальной чистотой. За несколько дней я перебрала все полки с одеждой, игрушками и кухонной утварью. Расставила, разложила и развесила в идеальном порядке. Я не была засранкой и всегда старалась, чтобы в доме был уют, но к приходу Сизова готовилась, словно он с проверкой. В какой-то степени так это и было. Я уже чувствовала вину за то, что он мог дать больше и вместо двухкомнатной квартирки Ира могла бы бегать по территории просторного загородного дома. Сейчас, когда малышке нужны были объятия, мороженое, куколки и поцелуйчики, я давала все это в избытке. Но она вырастет. Ее потребности возрастут. Она задумается об учебе, о возможностях, что с легкостью может открыть ее отец. И тут я проиграю по всем фронтам.

“Буду в одиннадцать”, – в пятницу вечером пришло сообщение от Славы.

“Хорошо”, – коротко ответила я, не желая развивать разговор дальше.

Ириску я предупредила, что у нас будут гости.

– А кто? – спросила она. – Леша с дядей и тетей?

– Нет. У них дел много, – соврала я.

Марк продолжал молчать. Из телефонных разговоров с Есенией я поняла, что он злился. Очень сильно злился. На друга, на меня и на саму Есю. Она больше не захотела скрывать правду от мужа, рассказав, что знала все с самого начала, но молчала по моей просьбе.

И я не торопилась звонить брату, зная его взрывной характер. Давала ему остыть. Иначе бы поругались. А смысл в ссорах, если все останется как есть.

– Баба Ира? – малышка забыла, что пять минут назад хныкала и жаловалась на глаза, что устали смотреть.

– Нет, баба Ира приезжала к нам вчера, – напомнила я.

Тетя Ира уже много лет помогала нам с Марком по дому. И за эти годы стала мне ближе и роднее, чем кровная мать. Да и для брата тоже. Тактичная, добрая и очень мудрая. Я никогда не слышала от нее упрека, хотя и заслуживала. С рождением малышки и переездом сюда тетя Ира не забыла подкармливать нас вкусняшками и облегчать быт.

– Миша? – выдала дочь. – Он давно не приходил к нам в гости.

– Нет, не Миша, а… – и я столкнулась со сложностью.

Как я должна называть Сизова? Слава? Дядя Слава? Не могла же я вот так просто сказать, кто он на самом деле. Но!.. Как бы я ни пыталась оттянуть момент, когда решусь объяснить, кем на самом деле он является для Ириски, ничего не изменится. Их родство не исчезнет.

– Завтра сама все увидишь, – ответила я, поправляя одеяло.

– Ну хорошо, – дочь повернулась на бочок и закрыла глаза.

Вот бы мне ее умение так быстро забывать обо всем. Но так умеют только дети.

Перед сном я проверила сообщения на телефоне. Ничего не изменилось. Сизов не отменил встречу.

Я не спала. Ночь прошла в полубреду, как обычно случалось, если на следующий день предстояло важное событие. Все мысли были о встрече. Как себя вести, что говорить, а что нет. Держаться отстраненно или делать вид, что я все прожила и забыла. Да даже о том, как мне одеться. Я хотела выглядеть по-домашнему, будто не готовилась и мне все равно, но и предстать перед бывшим замухрышкой я себе не позволила. Внутри все кричало: “Покажи, от чего он отказался!”

Утром я чувствовала себя совершенно разбитой. В голове гудело, да и внешний вид был далек от идеала, который я себе нафантазировала: я свежая, легкая и красивая встречаю Славу. Веду себя непринужденно и даже у себя вызываю восторг и восхищение. На деле у меня усталый взгляд и небольшие синяки под глазами.

Ириска уловила мою нервозность и тоже решила покапризничать.

– Пойдем в парк, – хныкала она. – Я хочу в парк. Ну, мам, – ходила за мной хвостиком, пока я обходила квартиру, придирчиво осматривая каждый уголок. Ну не к чему придраться. Чисто. Все на своих местах.

– Мы пойдем гулять, когда покушаем, – сказала я дочери, поглядывая на часы. Без двадцати одиннадцать.

– Ну, мам…

– К нам скоро придут гости.

– А кто? – она забралась на стул и размахивала ножками.

– Дядя Слава.

– М-м-м, – протянула Ириска без всякого интереса. – Но я гулять хочу. А давай сходим на качельки, – она спрыгнула на пол, подбежала к окну и пальчиком указывала на улицу. – Ну, пожалу-у-уйста.

– Пойдем, – согласилась я. Иначе к приходу Славы малышка будет жутко капризная. А это не то состояние, чтобы пытаться познакомиться с кем-то ближе. Да и качели стояли напротив подъезда.

Через минуту я поняла, что приняла правильное решение. На нейтральной территории нервозность сходила на нет. Добившись своего, Ириска радостно раскачивалась, а я присела на скамейку и грелась на летнем солнышке. Все же четыре стены угнетают.

– Мам, я накаталась, – сообщила дочь.

– Домой?

– Нет, хочу на горку.

Я взглянула на экран телефона. Десять минут двенадцатого.

– Пойдем на горку, – согласилась я. Сизов не маленький мальчик, если не застанет нас дома, то догадается позвонить. Но он не догадался…

– Мам, я уже кушать хочу, – пожаловалась Ириска, когда я в двадцатый раз включила экран телефона проверить, нет ли пропущенных звонков или СМС.

– Пойдем обедать, – я вымученно улыбнулась дочери.

Слава забыл о нас. Этот факт нужно признать. Сам назначил встречу, выбрал время, обещал прийти и… не пришел. Как же это обидно. До чертиков обидно. И в первую очередь за дочь. Да кому я вру? За себя! Ириска вприпрыжку шла рядом довольная и счастливая. А я… я ощущала, как медленно и болезненно входит лезвие ножа мне в спину. Снова. И почему я вообще решила, что Сизов отнесется ответственно?..

– Ой, смотри! Ми-и-иша, привет, – дочь сорвалась с места и бросилась навстречу мужчине. Он подхватил ее на руки, прижал к себе, а сам смотрел на меня. – Я на качелях каталась. И на горке, – рассказывала она. – И кушать идем. Ты же пойдешь с нами?

– Если твоя мама меня пригласит, пойду, – ответил он, не отрывая от меня взгляда. – Привет, Лиза.

– Привет, – я мотнула головой, забирая дочь и перехватывая ее удобнее. – Нет, малыш, я тебя не донесу. Ты стала очень тяжелой.

Она кошкой вывернулась из моих рук и побежала к подъезду.

– Не думаю, что нам есть о чем говорить, – сказала я тихо мужчине.

– Минуту дашь? – попросил он.

– Дам, – кивнула я. – Ирис, покачайся еще на качельках, – предложила я дочери. Уговаривать не пришлось. Она стрелой пролетела в обратном направлении и забралась на скрипучую конструкцию.

– Не пригласишь домой? – спросил Миша.

– Не вижу смысла.

Я действительно не видела смысла. Зачем? Мы не сможем быть вместе. Неужели Миша станет ждать, пока спектакль с семьей Сизова закончится? Сомневаюсь. Да и я уже не уверена, что этот мужчина мне нужен. Мужчина, что бросил меня. С жестокой легкостью, даже не объяснив причин, а ведь причины были. И я бы их поняла.

– Ты теперь с ним?

– Я ни с кем, – ответила я.

– А как же статьи?

– Просто статьи.

– Но ты с ним. Весь город об этом знает.

– Сомневаюсь, что городу это интересно, – ответила я, наблюдая за дочерью. – Миш, зачем ты пришел?

– Не знаю, – он пожал плечами. – Очень хотел тебя увидеть.

– Мне пора кормить дочь.

– Постой, – он перехватил мою руку. – Ты его любишь?

– Ты сейчас серьезно? – зашептала я.

– Серьезно. Ответь. Разве это сложный вопрос? Ты его любишь или нет?

– Нет. Не люблю.

– А мне кажется, любишь.

– Я так и знала, что это бесполезный разговор. Ирис, – я позвала дочь.

– Лиз, прости. Я сделал все неправильно.

– Да, это так, – согласилась я. – Ты мог бы сказать правду.

– Мог.

– Но не стал. Решил, что я простила Сизова. Не захотел выглядеть глупо. Вот и я не хочу выглядеть дурочкой. Нам не о чем говорить. Ничего не изменится.

– А если я попробую изменить? – Миша сжимал мою ладонь.

– Не нужно этого делать. Поверь, это опасно. И я не хочу ничего менять. Моя дочь не поймет, почему в жизни матери то появляются, то исчезают мужчины. Это неправильно.

– А если бы ее не было? Если бы ты была одна?

– Что? – переспросила я, отшатываясь. – Она есть. И она всегда будет на первом месте, – прошептала я зло, беря подошедшую дочь за руку.

– Мам, а Миша? – спросила Ириска, упираясь.

– Дядя Миша торопится, малыш. В другой раз зайдет в гости, – ответила я, открывая дверь подъезда. – Давай мы пообедаем, и я тебе почитаю, – предложила я. – Про принцесс.

– Давай, – она тут же согласилась. – А спать днем не будем? – спросила она жалостливо.

– Будем.

– Ну, мам. Ну, пожалуйста. Можно без сна? Мы же не в садике.

Я кивала, что-то отвечала, не вслушиваясь в слова дочери. Накрыла нам на стол.

– Ты ручки мыла? – спросила, наливая суп.

– Забыла… – малышка побежала в ванную, а я пошла за ней проследить, чтобы хорошенько намылила ладошки.

В дверь позвонили. Я подошла к глазку, ожидая увидеть на площадке Мишу или Славу.

– Вы к кому? – спросила я парня.

– Доставка на Звереву, – ответил он.

– Я ничего не жду, – произнесла я, приоткрыв дверь. – Что там?

– Игрушки, – парень протянул пакет с логотипом известного детского магазина.

– Ясно, – ответила я. – Мне это не нужно, – я хотела закрыть дверь.

– Мам, это мне?! – воскликнула Ириска.

– Тебе, – мне пришлось согласиться.

– А что там? А? – глаза дочери горели восторгом.

– Давай посмотрим, – произнесла я, поблагодарив курьера.

– Дай. Мам, дай, – она сгорала от нетерпения. – Обещаю, буду аккуратной, – забрала из моих рук пакет и побежала в свою комнату. – Мама, тут такое! – запищала радостно. – Посмотри.

– Иду, – ответила я, закрывая дверь и выключая свет в прихожей.

– Смотри! – Ириска выставила на полу четыре коробки с куклами. Ариель, Золушка, Белоснежка и Белль. – Я в раю, – она закатила глаза и изобразила обморок.

– Красивые, – произнесла я без нужного восхищения.

– Нет, – малышка перестала изображать обморок, взглянула на меня хмуро. – Они самые-самые красивые. Спасибо, мамочка!

– Пожалуйста. Но… Но это не я их заказала, – призналась я, хотя, наверное, не следовало.

– А кто? – уточнила дочь, принимаясь за распаковку русалочки.

– Дядя Слава. Помнишь его?

Она задумчиво подняла глаза к потолку.

– Помню. Я скажу ему спасибо.

– Хорошо, – я присела на детскую кровать. – Тебе помочь?

– Нет. Я сама, – любимая фраза любого ребенка. Часто она обходится очень дорого родителям.

– Ты доставай куколок и иди кушать. Я тебя жду.

– Они будут кушать со мной.

Я подняла с пола пакет, взглянула внутрь.

– Ирис, тут не было никакого листочка? Записочки?

– Нет.

Все же я неисправимый оптимист или, если на простом языке, дура! Если у Сизова была возможность сделать заказ игрушек, неужели у него не было возможности написать СМС? Небольшое. В два слова. Я занят, к примеру. Или у меня проблемы. Хотя… и они бы вызвали у меня злость. Ведь Лев Петрович вынудил согласиться на его условия. Шантажом. Слава попытался сгладить углы. Дал мне немного надежды, что он не станет уподобляться отцу, не станет вынуждать оставаться с ним против желания и действительно захотел сблизиться с дочерью. И я даже поверила. Поверила в то, что ошиблась не во всем.

Как я устала разочаровываться в людях.

– Мы пришли, – заявила дочь, рассаживая ярких кукол на столе. – Принцессы не едят суп, – предупредила, сложив губки бантиком и манерно оттопырив мизинчик с кусочком хлеба в руке.

– А что же едят принцессы? – спросила я, подогревая тарелку остывшего супа.

– Не знаю. Пироженки. Или тортики.

– Ну, конечно. И запивают все молочными коктейлями.

Дочка активно затрясла головой.

– Да! Да!

– Нет! Нет! – передразнила я. – Принцессы кушают супчики, каши, котлетки и овощи, – я огласила обеденное меню.

– Так я стану толстая.

– О боже мой, – рассмеялась я искренне. – Разве я толстая?

– Нет.

– Вот! Я кушаю супчики, котлетки и каши. Так что лопаем, – я поставила тарелку напротив дочери и сама села за стол.

– А почему ты не кушаешь? – подозрительно прищурив глазки, спросила малышка.

И ведь не сказать, что у меня нет аппетита.

– Задумалась немного.

Ириска дождалась, когда я съем первую ложку, и только тогда стала есть сама.

– Все! Я пошла играть!

– А котлетку?

– Потом. На ужин.

Будь я на месте дочери, тоже не смогла бы высидеть лишнюю секундочку за столом, когда меня ждут новые игрушки.

– Что нужно сказать? – спросила я, слушая топот.

– Спасибо!

– Пожалуйста.

Я отложила ложку, отодвинула от себя тарелку и прикрыла глаза, упершись затылком в стену.

Почему моя жизнь никак не станет простой? Тихой. Уютной. Без резких взлетов и падений. Обычной. Для кого-то скучной, а для меня самой счастливой.

– Ну почему ты со мной так опять? – прошептала я себе под нос, и по щекам полились тихие слезы. Совершенно непрошеные. Но разве кто-то просит для себя боль?..

А она копилась и копилась все эти годы. А Слава даже не дал мне ее выплеснуть. Сказать, глядя ему в лицо, что он настоящий трус. Подлый трус. Предатель!

Я взяла телефон в руки и начала писать сообщение.

“Я пожалею об этих словах потом, но не могу больше держать все в себе. У меня просто нет больше сил.

Сейчас я не понимаю, почему полюбила тебя. Но тогда ты был для меня недосягаем. Как божество. И я любила в тебе все. Глаза, губы, голос, как ты двигался, как ты улыбался мне, что ты говорил.

Я всегда знала, что ты не святой. Я слышала, что о тебе говорили другие. Беспринципный, мажор, мудак… У тебя отвратительные друзья, Сизов. Только не мой брат, он тебе все говорил в лицо, а не обсуждал с кем-то за спиной. А я верила в то, что ты хороший парень, но не для всех. И почему-то решила, что ты им станешь для меня. Что ты не обидишь.

Я ошиблась.

Я не стану писать о том, как мне было больно, и давить на жалость. Упрекать в чем-то. Я скажу одно. Я никогда больше тебе не поверю. И не позволю поверить дочери. Нет, я не буду рассказывать ей гадости о тебе. Вы будете видеться лишь для того, чтобы сделать совместное фото для прессы. У тебя есть фиктивная семья, Сизов. И ничего больше”, – я без раздумий отправила сообщение.

– Какая же ты жалкая, – произнесла я, перечитывая отправленное. – Жалкая. Дурочка Ляля.

– Мама, поиграй со мной, – крикнула дочь.

– Уже иду, – ответила я, выделяя сообщение и желая его удалить.

Оно уже было прочитано.

Я смотрела в экран телефона и ждала реакции. Ее не последовало. Наверху экрана высветилось: “Недавно был в сети”.

Я все же выделила СМС и нажала “Удалить”.

– Ма-а-ам.

– Бегу, – произнесла я, стирая полотенцем слезы.

Ириска не должна страдать из-за моих ошибок. Она и так уже оказалась по моей вине втянута в этот фарс с фиктивной семьей. Так пусть хоть не видит моих слез.

Я смогу её подготовить. Преподнесу всё в виде игры. Вот как сейчас, на примере её новых кукол…

Успокоив себя этими мыслями, я почти смогла отвлечься от мыслей про Сизова. Лишь на душе зудел неприятный осадок от отправленного сообщения.

Он прочитал.

И не ответил.

Поступок, говорящий куда громче любых громких слов.

– Мама! – недовольно протянула Ириска, привлекая моё внимание. – Белль упала со стульчика! – указала она мне на оплошность.

– Она просто устала и хочет спать, – выкрутилась я, усаживая куклу на кресло из подаренного Есей набора игрушечной мебели. – А мы…

Я оборвала себя на полуслове, услышав пиликнувший входящим сообщением телефон.

“Выйди на площадку. Одна”, – прочла я.

“Нас нет дома”, – ответила я, прося Ириску быть потише.

– Так что дальше? – я попыталась вернуться в игру. – Принцессы идут спать?

– Да. Им нужны кроватки.

– Пф-ф-ф, – выдохнула я, ища в детской комнате, из чего бы сделать четыре кукольных спальных места. – А давай они будут спать у тебя в постели, м? – предложила я. – У них будет большая королевская постель.

– Я согласна! – малышке понравилась идея.

– Бери маленькие подушечки… – звонок в дверь прервал меня. Короткий, но настойчивый. – Бери подушки с дивана и тот розовый пледик.

“Дай мне объясниться”, – я несколько раз прочла сообщение. Отложила телефон. Слава сейчас был прав. Сообщением я невольно попросила ответа. А теперь спряталась.

– Ирис, поиграй пять минуток одна, а мне нужно поговорить с тетей Машей.

– Я пойду к ней в гости? – оживилась дочь.

Еще бы, такая возможность похвастаться новыми игрушками.

Я изредка просила соседку посидеть с Ирой пару часиков, а в ответ раз в месяц я возила Машу в оптовый ветеринарный магазин за кормом для ее пяти кошек.

– Нет-нет, играй.

– Ну ладно.

Если я утром дрожала от волнения, ожидая встречи, то сейчас была совершенно спокойна. Я больше не хотела произвести впечатление и доказать, что смогла дать дочери все. Доказать, что справилась и сама.

– Что ты хотел сказать? – спросила я, открыв дверь и шагая на подъездную площадку.

– Хотел ответить на твои обвинения, – сказал мужчина неторопливо и немного невнятно. Он поднялся на несколько ступеней, встал так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

– Слава… – выдохнула я в ужасе. – Что?.. – я подняла руку к его лицу. Сама не знаю для чего. – Что случилось? – спросила, сглатывая вязкую слюну, мгновенно собравшуюся во рту.

– Мы поговорили с твоим братом, – сказал он, едва улыбнувшись распухшими губами. – В основном говорил он.

– Боже, – прошептала я, прижав ладони к груди. – Марк сошел с ума, – прошептала я, смаргивая слезинки.

– Он поступил так, как и ожидалось.

– Слав…

– Небольшая плата, – хмыкнул он.

– М?

– Небольшая плата за тот взгляд, которым ты смотрела на меня пять лет назад.

– Не понимаю, – произнесла я, до боли сжимая в кулаки прижатые к груди ладони.

– И не нужно, Ляль.

– Не называй так… – одной фразой он отбросил в прошлое. Я крепче взялась за дверную ручку. Ириска в любой момент могла вспомнить обо мне. – Я не могу пригласить тебя войти.

– Не нужно, – повторил он. – И я хотел прийти к вам. Поверь. Но не думаю, что нашей дочери стоит видеть меня в таком виде.

Нашей дочери…

Нашей дочери…

– Да. Не стоит. Я скажу ей, что ты заболел. Ей понравились куклы. Она сейчас играет с ними.

– Я рад. Планировал я день совершенно по-другому.

– Угу, – ответила я, чувствуя себя слишком растерянной и уязвимой.

Мы стояли слишком близко друг к другу. И… злость сменилась жалостью. А это было очень опасно. Марк. Он действительно сошел с ума. На лицо Славы было страшно смотреть. И еще эти капли крови на светлом воротнике рубашки.

– Не самое лучшее место для того, чтобы говорить серьезно. Но у нас не получается по-другому, – он накрыл мою ладонь своей, чтобы я не сбежала. – Я не хотел разочаровать тебя. И я говорю не про сегодня.

– Я поняла это, – ответила я, опустив взгляд на наши руки. – Но ты сделал это.

– Да. И я сделал это намеренно. Сделал так, чтобы у меня не было дороги назад. Я не мог себе позволить остаться с тобой.

– Ты чуть не убил меня. Ты чуть не убил нас, – сказала я, осмелившись посмотреть мужчине в глаза. – Ты выглядишь ужасно, – произнесла я с горьким смехом. – Я иногда хотела, чтобы мой брат все узнал и нашел тебя. Но тогда бы он тебя прикончил.

– Да, я уверен, что он бы не оставил меня в живых.

– А что его остановило сейчас?

– Возможно, то, что я пообещал все исправить.

– Не нужно, Слав. Все в прошлом. Я переболела тобой.

– А я нет, – ответил мужчина. – Я не переболел тобой. И вряд ли переболею. Ты лучшее, что у меня было в жизни.

– Было, Слав. Было, – повторила я, подрагивающими губами. – Отпусти мою руку, – произнесла я с мольбой. – Я слишком надолго оставила дочь одну.

Он крепче прижал мою ладонь к металлу ручки.

– Что бы ты ни говорила, ты не изменилась. Ты осталась прежней. Я же вижу это в глазах. Ты изображаешь взрослую женщину. Все пытаешься доказать брату и окружающим, что выросла. Я же вижу это. Ты не изменилась. Ты все та же растерянная и нежная, какой я тебя помню. Я так боялся, что сломал тебя. Прости меня. Прости меня, Ляль. Ты…

– Хватит. Я знаю, кто я, – оборвала я. Он каждой фразой бил четко в цель. Попадание за попаданием. – Я поняла причину, по которой ты не смог меня предупредить. Я вижу, что ты даже не стал заезжать домой, чтобы переодеться. Я все это вижу. Следы крови, ссадины, эти жуткие черные нити, что торчат из-под пластыря. Это сегодня. И за сегодня я не в обиде. Но прошлое остается в прошлом. Как и тот факт, что мы никто друг другу.

– Ты знаешь, что это не так.

– Нет, не знаю. И не хочу знать. Да. Ира наша с тобой дочь. Да, ты ее отец. Но в ней только твоя кровь и больше ничего. Ни сказок на ночь, ни объятий, ни ласковых слов… ничего. И, пожалуйста, сде… – я осеклась, чувствуя, как дверная ручка пришла в движение. – Будь хотя бы с ней честен. Не нужно ее любить или пытаться изображать любовь, – добавила я, вспоминая Мишу. – Уважай ее и будь с ней честен. Я большего не прошу.