Глава 24. Лиза

Я многое ожидала от ужина с родителями Сизова. Едкие замечания, многозначительные взгляды, пренебрежительные фразы, но точно не была готова к встрече с бывшим женихом и любовницей Славы. А тем более сидеть с ними за одним столом и вести светские беседы.

– Добрый вечер, – произнесла я, не зная, чей взгляд смогу выдержать, тут же переключившись на дочь.

Миша смотрел исподлобья, сложив губы в ухмылке. Арина – свысока, задрав точеный подбородок. Лев Петрович сохранял отрешенное выражение лица, и только Инна Евгеньевна выглядела искренне заинтересованной нашим появлением. Она разглядывала Ириску.

Молчаливая сцена затягивалась. Малышка заулыбалась, заметив Мишу.

– Привет! – воскликнула она радостно. – Смотри, – дернула Славу за руку и произнесла с гордостью: – А это мой папа! Красивый, как принц.

Личико дочери светилось неподдельной радостью. Детской. Настоящей. А я не знала, как повести себя в этот момент. Одернуть ребенка и попросить помолчать или проигнорировать.

– Сядьте уже за стол, – Лев Петрович взмахнул ладонью, подзывая официанта. – Пора делать заказ.

– Лиза, проходите ко мне, – Инна Евгеньевна отодвинула стул, приглашая. – Пожалуйста. Здесь есть детская подушечка. Девочке будет удобнее, – добавила она.

– Спасибо, – ответила я, занимая свободное место.

Слава помог усадить дочь. В этот момент принесли меню, и я закрылась от происходящего картонной книжечкой.

Я не понимала написанного, да и не старалась, если честно. Строчки сливались в сплошные серые полосы.

Лев Петрович уверенным голосом сделал заказ не только для себя, но и для жены. Я воспользовалась примером и произнесла, чуть подавшись к Славе:

– Закажи на свой вкус. Ириска будет рада блинчикам или картофелю в любом виде.

– Лиза, – Инна Евгеньевна обратилась ко мне, – можно познакомиться с твоей дочерью?

– Конечно, – ответила я, вымученно улыбаясь и игнорируя прожигающий взгляд Арины. – Ее зовут Ирина.

– Как бабу Ирочку, – добавила малышка. – Да, мама?

– Да, – ответила я. – А это Инна Евгеньевна. И Лев Петрович.

– Угу. Я помню этого хмурого дедушку, – прошептала она.

– Меня можно называть баба Инна, – предложила Инна Евгеньевна. – Тебе, наверное, будет трудно выговорить мое имя? А что ты будешь кушать?

– Блинчики? – спросила Ира с надеждой, посмотрев на меня.

– То, что скажет дя… твой папа, – ответила я неуверенно, почти проглотив последние слова.

– Я заказал пюре с котлеткой, а для нашей мамы салат, – пояснил Слава. – Блинчики тут не готовят.

– Жаль, – выдохнула Ириска и принялась болтать ногами под столом. Она была единственной, кто чувствовал себя за столом комфортно. Ну и Лев Петрович не испытывал неудобства и волнений.

– Арина, а где Алексей? – мужчина выразительно взглянул в сторону пустующего стула.

– Он задерживается и просил извинить его. Работа, Лев Петрович. Леша такой же трудоголик, как и вы.

– Нехорошо, конечно, получилось. Его будет не хватать на фотографиях.

Еще один жест рукой, и тот, кого я заметила при входе с фотоаппаратом, закружил вокруг нашего столика, делая снимки.

– Довольно, – распорядился Лев Петрович.

Мужчина тут же закрыл объектив камеры и скрылся из виду.

Не представляю, чем надо руководствоваться, чтобы выбрать в спутники жизни такого жесткого и бессердечного манипулятора, как старший Сизов. Я украдкой взглянула на Инну Евгеньевну. Неужели она его любила? Разве можно прожить столько лет без каких-либо теплых чувств друг к другу? Или… у нее были причины остаться рядом со Львом Петровичем. Если это так, то ее искренне жаль.

– Хочешь, я помогу тебе поломать на кусочки? – предложила она Ириске.

– Давай.

– Давайте, – я поправила дочь.

– Не нужно запрещать. Пусть говорит, как ей удобно, – Инна Евгеньевна тщательно измельчала еду в детской тарелке. Мне оставалось лишь ковырять салат вилкой и делать вид, что я ем, изредка отпивая вино из бокала. Это максимум, на который я была способна.

– Извините, – Арина встала из-за стола. – Муж звонит, – она торопливо отошла, приняла вызов.

Судя по выражению лица, разговор выходил неприятным. Арина злилась. К слову, и ее тарелка осталась нетронутой. А мужчины отличались более крепкими нервами и хорошим аппетитом. Даже Миша с легкостью поглощал мясо, участвуя в разговоре на рабочую тему.

– Лиза, – Инна Евгеньевна вновь привлекла мое внимание. – Я бы хотела отвести Иру к витрине с десертами. Ты не против? Она съела основное блюдо.

– Не против, – разрешила я.

– Тебе что-то взять? Салат тебе не очень понравился, – женщина мягко улыбнулась.

– Я больше ничего не хочу. Спасибо.

Лев Петрович проводил жену взглядом, дождался, когда она отойдет на безопасное расстояние.

– Я рад, что все вы повели себя как взрослые люди, – сказал он, вальяжно привалившись к спинке стула. – Миша, будем тебя рады видеть и на свадьбе. Так ведь, сын?

– Безусловно, – спокойной ответил Слава. – Мы как раз хотели обговорить с Мишаней формат поздравления. Никогда не любил долгих тостов. Отойдем и пошушукаемся, – он не оставил Мише выбора, поднимая его за локоть и уводя.

– Что происходит? – спросила я у Льва Петровича.

– Знать не знаю. Подозреваю, Слава приревновал тебя к бывшему и решил указать ему место.

– Зачем вы с ним так?

– С кем?

– С собственным сыном. Я понимаю, что мы ничего для вас не значим. Пешки в вашей жизни, но Слава… Он же ваша кровь. Ваше продолжение.

– А ты за него так беспокоишься?

– А это для вас странно?

– Наверное, нет. Ты всегда смотрела на него, приоткрыв ротик. Только с чего ты решила, что Вячеслав моя кровь, девочка?

– Я… – пробормотала я, не сразу поняв услышанное.

– Этот секрет тоже останется между нами, Елизавета. Я уверен, ты не захочешь делать моему сыну больно, – слова звучали как издевательство. – И доверяю. Все же ты наша невестка. А разве в семье не должно быть доверия?

В голове не укладывалось. Мне было страшно представить, что на самом деле творилось за стенами дома с виду благополучного семейства. И да, я жалела Славу. Всю жизнь быть нежеланным. Пытаться добиться расположения, ласкового слова, каплю понимания, отцовских объятий. Я проходила это сама, когда ждала от матери хоть немного человеческих чувств. А их не осталось. Только низменные желания и инстинкты.

Я смотрела на Льва Петровича и не представляла, чтобы он кого-то обнимал. С любовью, с нежностью. Он даже на Ириску не смотрел. Обычно дети вызывали интерес или раздражали, если вели себя шумно. Но Лев Петрович вообще никак не реагировал на малышку. Она для него не существовала. И если Слава все детство, а потом и взрослую жизнь пытался пробиться сквозь стену отчуждения, мне его искренне жаль. Очень жаль.

– Все равно вас это не оправдывает, – огрызнулась я. – Ваши проблемы с женой…

– Не смеши меня, девочка. Пытаешься отчитывать, серьезно? И я знал, на что шел. Знал о беременности до свадьбы. Инна оказалась женщиной благодарной. А ее отец довольно щедрым. Бери пример, – добавил он, показывая взглядом, что скоро мы будем не одни. – Все же есть в тебе стержень. Это хорошо. Определенно хорошо.

– Мы вернулись, – сообщила Инна Евгеньевна весело. – Лиза, Ирочка выбрала и для тебя пирожное.

– Спасибо, – поблагодарила я, на автомате протягивая руки и беря тарелку.

Есть я не хотела и не могла. Внутри все поднялось к самому горлу и пульсировало.

Многое в моей голове стало четче и проще. Я всегда думала, что родители Сизова презирали меня за бедность, за мать, которой нельзя было не то чтобы гордиться, а упоминать о ней в приличной компании. Безусловно эти факторы не прибавляли мне привлекательности, но главное – я была неудобна Льву Петровичу. В любой момент могла принести множество проблем, по его мнению. Арина была надёжнее. Стабильнее. Ее семья зависела от семьи Сизовых. Ими было легко управлять. Не удивлюсь, что нынешний муж Арины – дело рук Льва Петровича.

– Извините, – я поднялась из-за стола. Горло сдавливало. Воздух становился гуще. – Мы отойдем, – предупредила я, взяв дочь за руку и пообещав, что она обязательно доест десерт. Чуть позже.

Мне хотелось бежать. От удушающей злобы. От беспринципности.

– А папа? – спросила Ириска, когда мы вышли на улицу и я сделала первый глоток прохладного воздуха. – Он нас потеряет, – малышка взволнованно смотрела на дверь.

– Не потеряет. И мы не уходим. Немного подышим свежим воздухом и вернемся.

– Только чуть-чуть, – попросила она, переминаясь с ножки на ножку. – И вкусная пироженка растает…

– Я куплю тебе новую, – сказала я на выдохе.

Как же не хотелось возвращаться в ресторан. Я нашла взглядом автомобиль Сизова. Водитель был на месте. Охрана присматривала за нами издалека. Малодушную мысль позвонить Славе и сказать, что мы ждем его в машине, я отмела. Не доставлю удовольствия Арине своим побегом, хоть Лев Петрович и примет мои действия за послушание.

За столом ждали только нас.

– Хочешь уйти? – спросил Слава, когда я опустилась на стул. Он не шептал, но и не говорил в полный голос.

– Да. Только Ира доест десерт.

– Мы можем взять его с собой и выбрать еще несколько.

Я отказалась. Не хотела задерживаться.

Никто из присутствующих не поинтересовался причинами быстрого ухода. Лишь Инна Евгеньевна спросила, может ли она приехать как-нибудь в гости.

Дорога домой прошла в раздумьях. Ириска уснула, крепко сжав в руках контейнер с заварными пирожными, стоило автомобилю проехать метров пятьсот.

– Возьми сладости. Я подниму Иру в спальню, – сказал Слава.

Малышка крепко спала и не обращала внимания на перешептывания.

– Клади ее на кровать.

– В одежде?

– В одежде. Спасибо. Слав, я сама.

– Может, я хочу впервые снять обувь с собственной дочери, – ответил он, присев на край кровати и принявшись расстегивать крохотные серебристые застежки.

– Пожалуйста, – произнесла я, отступив.

– Не станешь ругаться из-за выходки в машине?

– Нет. Я была не права. Нужно было поговорить с ней раньше, – я перевела взгляд с мужского лица на детское.

Слава поставил первую туфлю на пол и принялся за вторую.

– Что сказал тебе мой отец? – спросил он.

– Ничего.

– Ничего? Тогда почему ты почти сразу выбежала на улицу?

– В зале было душно.

Он покачал головой. В свете ночника я не видела глаз. Могла только догадываться, что Слава мне не поверил.

– Дальше я сама раздену, иначе ты ее разбудишь, – сказала я, намекнув, что пора уходить.

Мужчина нехотя поднялся, взял из моих рук пиджак.

– Так торопишься от меня избавиться? – хмыкнул он.

– Я очень устала, – я ответила самой банальной ложью.

Но ее оказалось достаточно. Я осталась наедине с дочерью. Аккуратно ее раздев, сложила вещи в шкаф и не торопилась выходить из детской. Казалось, Слава поджидал меня. Ошиблась. В коридоре было пусто, как и в моей спальне.

Я бросила сумочку на комод, сняла платье и закуталась в мягкий халат. Закинула на дно ванны соль и включила воду, но не успела насладиться минутами спокойствия.

– Привет, Юль, – поздоровалась с подругой, развешивая свежие полотенца на крючки.

Вместо привычного радостного приветствия в трубке раздались громкие всхлипы.

– Юлька! Юль! Не молчи!

– Я не молчу, – ответила она подавленно. – Зверева, я попала в такую жопу…

– Юль, в какую еще жопу? – я перекрыла воду и села на край ванны.

– Полную. Подписала контракт, не прочитав. Мне нужна твоя помощь, – завыла она. – Я не хочу трахаться с этим уродом. Лиз, помоги.

– Но… как… Юль…

– Попроси брата, пусть он заберет меня отсюда. Я закрылась в туалете. Я тебе адрес прислала на телефон, – подруга разрыдалась. – Ты не представляешь, какое дерьмо они заставляли меня делать…

– Заставляли?.. – переспросила я, включая звонок на громкую связь и открывая сообщение. – Это где-то в центре? – я уточнила, слушая всхлипывания.

– Да. Мне самой не уйти, Лиз. Все, я вы… – начала она говорить взбудоражено, и вызов сорвался.

Я еще несколько раз набрала номер подруги, но не смогла дозвониться.