Эпилог

Десять месяцев спустя

– Ты уверена?

– Да!

– Вот прям уверена? – Еся смотрела на меня, прищурив глаза. – Это платье мы не будем возвращать? – спросила она, вызывая рваный вздох у девушки-консультанта.

За ту цену, что я успела увидеть в примерочной, на меня точно не должны вздыхать с осуждением. Улыбаться и только улыбаться. Искренне улыбаться.

Да, вот такая я невеста. Неопределенная. Но не каждый день я выхожу замуж. По-настоящему. А главное – с желанием.

– Не буду, – пообещала я. – Оно идеальное.

– Прошлое тоже было идеальным.

– Угу, – подтвердила консультант.

– Нет. Все! Я выбираю это!

– Точно?

– Ну, – я придирчиво осмотрела наряд в отражении зеркала, – вот теперь я начинаю сомневаться. Может, то, цвета слоновой кости? Все же я не девочка носить белое.

– Ой-ей-ей, – Еся схватилась за голову. – Мы берем это, – сказала она консультанту. – Оно обалденное. Правда. И тебе очень идет. Ты в нем безумно красивая.

– Не коротко? – сомневалась я.

– Лиз, тебе сколько лет?

– Почти двадцать пять.

– Ты так говоришь, словно лет на тридцать больше. Если не для тебя, то для кого тогда это платье?

Я пожала плечами, рассматривая себя.

Мне действительно оно нравилось. Легкое, воздушное, едва-едва закрывающее середину бедра. Весеннее. Совершенно девчачье.

– Уговорила, уговорила, – рассмеялась я. – Оно мне понравилось сразу. Но я побоялась, что буду выглядеть в нем нелепо.

– Ты точно Ляля, – проворчала Еся, помогая сойти с невысокого помоста. – Осталось подобрать туфли.

– Угу, – я повернулась к подруге спиной, – расстегни. И платье для Ириски.

– Я, кстати, видела в соседнем салоне очень милое платьице, почти как твое. Вы будете классно смотреться в парных платьях.

– Я тоже думала взять ей что-то похожее. И обязательно корзиночку для лепестков роз. Ириска просто грезит, чтобы идти первой к алтарю и разбрасывать цветы.

Предстоящим событием мы грезили с дочерью вдвоем. Выбирали ленты, бокалы, украшения для стола

Прошел почти год со дня, как я и Слава поставили подписи в журнале регистрации брака. Вынужденного брака.

Для первой годовщины мы не стали заказывать зал в каком-то модном месте. Оно обязало бы нас пригласить тех, кого нужно, а не тех, кого мы действительно хотели видеть. Брата с семьей, тетю Иру, нашу помощницу по дому. Если Марк заменял мне отца, то тетя Ира – мать. Она заботилась вначале обо мне, а позже и о малышке. Помогала, учила, как обращаться с новорожденным, давала мне выспаться и никогда не упрекнула. Со стороны Славы была, конечно же, Инна Евгеньевна и общие с Марком друзья. Самые-самые близкие.

– Волнуешься? – спросила Еся, когда автомобиль остановился напротив коттеджа.

Нам бы уже нужно было выйти, но я продолжала комкать во влажных ладонях платок.

– Ужас просто. Я, наверное, так волновалась, когда мне Ириску впервые положили на грудь.

– А ничего, что вы уже женаты? – она откровенно смеялась надо мной.

– Тот раз не считается, – фыркнула я.

Коттедж и территорию вокруг украсили цветами, белыми и нежно-розовыми лентами. В этом я не смогла отказать дочери. Как и в корзине с лепестками.

Малышка гордо вышагивала, высоко поднимая ножки, словно солдат, под красивую мелодию.

– Это ты ее научил маршировать? – спросила я у брата шепотом, не желая нарушать торжественный момент.

– Клянусь, нет, – ответила Марк.

– Честно?

– Честно.

– Слава?

– Это уже узнавай сама, – сказал он, останавливаясь у алтаря и передавая меня в руки “жениху”.

Сейчас даже слова клятвы звучали по-другому. Они были не просто обязательной частью церемонии, а шли изнутри, затрагивая самые сокровенные уголочки. Я верила в то, что говорил Слава, и верила в то, что говорила сама.

– Теперь все по-настоящему, Ляль, – прошептал он мне на ухо, перед тем как поцеловать.

Думала ли я год назад, что фиктивный брак трансформируется в самый настоящий? Нет. Запрещала себе даже крохотную мечту.

Запрещала, но всегда знала, что любила Славу. Вообще сердце странная штука. В момент, когда я увидела его с Ариной, возненавидела всей душой. Узнав, что он покидает страну, желала, чтобы его самолет распался где-то в тысячи километрах над землей на части. Но, взяв дочь на руки… осознала, что ничего не изменилось.

Любила.

Люблю.

И буду любить.

Это навсегда.

Как неизлечимая болезнь. С любовью можно только жить.