Глава 15

В стакане с напитком цвета медальной бронзы кружилась стайка коричневых чаинок. София наблюдала за ними, изучая траекторию движения, отгораживаясь от всего мира, пытаясь переосмыслить дело заново. Она с грохотом поставила стакан, даже не заметив, что пролила большую часть. Образовавшаяся лужа впиталась в рядом лежащие бумаги.

Дозвонившись Мартину, она включила громкую связь, меряя шагами кабинет главного инспектора криминальной полиции.

— Узнай у Райта, были ли в его жизни сумасшедшие фанаты. Не враги, а чокнуты поклонники, присылавшие ему письма с восхищением. Те, что ходят на все его выставки. Может быть есть лица, которые не пропускают ни одной его фотосессии, смотрят из-за ограждения. Ну я не знаю, преследуют. Но не слишком навязчиво, наш убийца знает себе цену.

Психолог, что сидел напротив главного инспектора, помог Софии:

— Этот человек расчетлив, хладнокровен, разумен, но он нежно влюблен в талант фотографа. Возможно, он стесняется проявлять чувства открыто, но он где-то поблизости. Не слушайте Софию, Мартин, он не сумасшедший фанат. Он считает себя ценителем в возвышенном смысле этого слова. Он не готов целовать песок, по которому ходил Райт, но он восхищается его талантом, приклоняясь. Возможно за его плечами неудачный опыт фотографа.

Инспектор с пышными усами, поджал губы, обращаясь к Софии:

— Мика Нгуен. Эта ваша колдунья, она ведь тоже фотограф.

— Если бы это была Мика, мы бы имели сто двадцать ножевых ранений, а не красиво лежащих девушек с чистыми волосами и идеальным макияжем, — бросила на стол пачку салфеток София.

В огромную стеклянную дверь забарабанили. София метнулась к дверному проему, белые волосы поднялись волной и тут же упали на плечи инспектора.

— Срочно в лабораторию! Мы кое-что нашли! Вы были правы, инспектор Хелин!

София не шла, она бежала. В конце бесконечного коридора к ним на встречу вышел мужчина в сером халате. Размахивая документами, он широко улыбался:

— Нам удалось обнаружить несколько волокон под подоконником в туалете. Они переплелись. Одни — это ткань на которой лежала последняя жертва, а вот другие волокна — это натуральный хлопок. Скорей всего речь идет о нитях для джинсовых изделий, которые плотно скручивают между собой, затем окрашивают в синий цвет красителем индиго. Это ничего бы нам не дало, если бы ни одно но. Мы обнаружили фрагмент еще одной краски.

— Краски? — подошла к микроскопу София.

— И это джек-пот, инспектор.

София пожала плечами, не понимая, чему так радуется полицейский.

— Это не просто краска. Это стопроцентная улика, София. Речь идет о краске для татуировки «Radiant».

София села на стул, сжав руки в кулаки, разглядывая потолок и размышляя.

— Попросту говоря, тату краски — это вещества, используемые для нанесения рисунка. Тушь для татуировки невозможно спутать с другими типами чернил, потому что они сделана специально для татуировки.

Инспектор прикусила губу, потирая кулаки, глубоко дыша и понимая, что это отсеивает большинство подозреваемых. Нет! Это отбрасывало всех подозреваемых.

Но серый халат продолжал выдавать факты речитативом:

— Краски татуировки обычно состоят из двух основных компонентов: самих пигментов и основы. Другими словами — это не может быть никакой другой краской.

Окончание фразы София уже не слышала, она набирала Мартина, разворачиваясь в сторону кабинета.

— Хоть бы спасибо сказала. Я ночь не спал, пытаясь это выяснить, — крикнул человек в сером халате, наблюдая, как исчезает в дверях инспектор.

София махнула ему рукой.

— Райт с тобой? Спроси у него, кто в его окружении связан с татуировкой.

* * *

Когда Шейн услышал вопрос Мартина, его сковал дикий ужас. Ему будто ударили под дых. Ответ застрял в горле, не желая вырываться наружу:

— Марта, моя Марта, — как заклинание снова и снова повторял Шейн.

Шум большого города исчез. Звуки проезда автомобилей, движения пешеходов по оживленной улице будто выключили, оставив Шейна посреди пустой серой тишины, где был только он и страшная правда, понять которую оказалось легче, чем он думал. Разгадка ребуса с тремя трупами все это время была на поверхности. «Я восхищаюсь вашей с Мартой работой, невозможно поверить, что это не компьютерная графика, а ловко пойманный кадр».

Инспектор Бонье не понимал, что происходит. Он взял Шейна за плечо, пытаясь успокоить:

— Причем тут Марта? — умолял ответить, — Марта делает тату?

Словно для молитвы сложил руки инспектор, прижимая пальцы к губам.

Шейн отрицательно качал головой, набирая номер. Он выронил телефон, пытаясь пережить первоначальный шок, смешанный с ужасом. Шейн тыкал в экран, который никак не хотел разблокировываться.

— Я терпеть не могу это дерьмо — татуировки, — пальцы скользили, они моментально вспотели, став ледяными и липкими, — Марта встречается с мастером тату, — наконец-то смог выдавить Шейн.

— Имя, адрес? — грубо рявкнул Мартин, от былой улыбки не осталось и следа.

— Его зовут Хьюберт, — Шейн схватился за голову, — я не знаю его фамилию. Я ничего не знаю.

Мартин кинулся к машине. Начал связываться с кем-то по рации.

— Я должен позвонить ей, — бурчал Шейн.

— Стой! — крикнул Мартин, но толпа заслонила фотографа, то сжимаясь, то рассеиваясь вокруг него. — Мы пошлем к ней наряд полиции! Стой, стой!

Но было поздно.

Шейн уже кричал в трубку:

— Где он, Марта? Он с тобой? Уходи из дома!

— Он тут, — услышал он родной голос.

В голове крутился туман воспоминаний, засосало под ложечкой. От стресса и голода сахар в крови стремительно падал вниз. Шейн попытался нащупать таблетки глюкозы. Слова Марты звенели в ушах: «Он восхищается твоими работами. Он поражён твоим талантом и тем, что мы делаем. Он просит тебя зайти. Ему интересно обсудить с тобой выставку».

— Они нашли тату-краску возле тела жертвы? — в шоковом состоянии, машинально повторила на том конце провода Марта, подписывая себе приговор.