Глава 16

Шейн и Мартин оказались ближе всех к квартире Марты. Они прибыли туда первыми, дверь была открыта. Не слушая уговоров Мартина подождать подкрепления, Шейн устремился внутрь. Вбежав в спальню девушки, оба замерли на пороге, не в силах произнести ни слова.

Шейн взял Мартина за грудки и приподнял над полом. Ноги, в тяжелых ботинках с чересчур миниатюрным для мужчины размером, безвольно болтались над деревянной поверхностью.

— Сделайте что-нибудь! — прорычал фотограф, с легкостью удерживая инспектора на весу.

Сжав челюсть и тяжело дыша от злости, он еще раз взглянул на рыдающую Марту, что сидела на полу, прислонившись спиной к кровати. Незаправленная постель не вязалась с порядком в других комнатах. Пуховое одеяло невзрачным белым холмом возвышалось в центре матраса, по всей комнате были разбросаны подушки. Кто-то, по всей видимости Хьюберт, обмотал тело девушки разноцветными проводами, изолентой и брусками, с виду напоминающими слепки из серого пластилина. Девушка боялась повернуться.

— Он сказал, что приготовил для меня это давно, — едва шевелила губами Марта, черные потоки туши живописно стекали по лицу.

Голос звучал настолько неестественно, что Шейн вздрогнул. На правой щеке Марты красовался след от удара, Шейн сжал кулаки, подползая к девушке. Больше всего на свете он хотел содрать все это дерьмо с Марты, но тогда она скорей всего взлетела бы на воздух. Неоновый таймер отсчитывал секунды.

— Я не сапёр, — стоя на коленях, огрызнулся инспектор, всучив Шейну телефон, и командуя транслировать изображение бомбы по системе мгновенного обмена сообщениями с поддержкой голосовой и видеосвязи.

— Мартин, успокойся. Сейчас главное замедлить работу таймера, мы уже близко. Ты нашел острые кусачки, ножницы, нож? — послышалось из аппарата, — и пусть он держит ровнее. Мне кажется нужно…

Шейн зажмурился, когда Мартин, истекая потом, сделал что-то не то и цифры на табло побежали быстрее.

— Я не сапёр! У меня дети! Я не могу, — заорал инспектор, вскакивая на ноги, — уходим! Сейчас прибудут профессионалы. Они ей помогут!

Словно завороженный Шейн смотрел на неоновое табло.

— Райт, уходим, скорее!

Шейн не двинулся с места, а подполз к Марте, обнимая ее, он не понимал, что делает. А может понимал, но не мог иначе. Инспектор направил на него пистолет.

— Сейчас же! Это приказ! Или я буду стрелять в тебя! Немедленно покинь помещение!

Инспектор попытался оттащить Шейна, но тот был гораздо сильнее, и Мартин отлетел, ударившись затылком о стену. Глаза Марты округлились, ручьи слез побежали быстрее.

Бонье плюнул, выбежав из квартиры.

— Мне страшно, Шейн, — прижалась Марта к его руке, Шейн почувствовал, как по коже скатилась слеза, — умирать страшно.

Голос Марты дрожал, а сердце так сильно колотилось, что он ощущал его бешенный ритм, всего лишь обнимая девушку. Он держал ее двумя руками, целуя волосы, вбирая их чудесный аромат.

— Ты не умрешь, — прошипел Шейн сквозь зубы, сжимая ее еще сильнее.

Страх сковал его. Парализовал, лишив разума и способности двигаться, но он не оставит ее, не разожмет рук. Он будет с ней до конца.

— Проваливай к черту, — неожиданно вскрикнула Марта, захлебываясь слезами, — убирайся, кому сказала! Придурочный фотограф, пошёл вон! Ненавижу тебя!

— Тише, неправда, — закрыл он глаза, целуя девушку в висок, — неправда.

— Почему ты не уходишь? — начала заикаться Марта.

От страха ее колотило с такой силой, что она уже не могла контролировать свое тело. Кожа покрылась ледяным потом.

— Ты знаешь почему, — погладил ее плечи Шейн.

А потом вдруг запел только для Марты тихим, дурным голосом:

— Ты моя радость, любовь, счастье мое и морковь. Ты моя, вся ты моя, только моя.

— Что это? — тряслась Марта.

— Колыбельная, мама пела, — зажмурился Шейн, понимая, что это конец.