Глава 12 Бессонница

Кассандра Подрываюсь на кровати и спросонья никак не могу сообразить, что именно меня разбудило. Вроде бы никаких кошмаров не снилось, но сердце все равно колотится в ускоренном режиме, словно вот-вот проломит ребра. На часах почти полночь. Получается, прошло минут сорок, как я легла в постель, так и не дождавшись Брайана. Я не планировала встречать его у порога. Всего лишь хотела убедиться, что с ним все в порядке, и спокойно лечь спать. Весь день я места себе не находила от давящего чувства тревоги за него и его жизнь. Меня штормило от разных противоречий. С одной стороны, было бы лучше, если бы он сейчас находился вместе с Ханной, а не в опасном месте, а с другой, сама мысль об их связи поднимала во мне волну протеста. Я не готова делить Брайана с этой девицей. И с любой другой тоже. Перед сном меня даже посетила грешная идея подсыпать ей в еду какой-нибудь легкой отравы, если такая существует в принципе. Чтобы не убить, а временно ликвидировать. Ужаснувшись своим недобрым намерениям, вспоминаю слова Брайана о том, что путь в рай ему заказан. Выходит, и мне… Что ж, будем гореть в аду вместе. Мои путаные размышления нарушает внезапный грохот со стороны первого этажа. Вот что меня разбудило, черт возьми! Внизу кто-то есть. Молнией вскакиваю с постели и, схватив нож с тумбочки, прямо в одной футболке покидаю спальню. Коридор подсвечивается ночниками с датчиками движения, и по мере моего приближения они загораются друг за другом, будто огни взлетно-посадочной полосы. Бесшумно чертыхаюсь. Верхнее освещение нигде не включено, поэтому о моем присутствии можно догадаться на раз-два. Если это грабитель, то крайне непутевый, поскольку он продолжает чем-то греметь. В гостиной никого нет, и я ступаю на носочках в столовую, пока не натыкаюсь на перевернутый стул, ударяясь о него большим пальцем ноги. Закусив губу, поджимаю пострадавшую конечность и в этот же момент слышу смешок: – О-о, какие люди в Голливуде! Поворачиваю голову на оклик Брайана и от увиденной сцены забываю о боли. Он пошатывается, пытаясь опереться спиной на холодильник, и сверкает белыми зубами в кривой улыбке. Да он вусмерть пьян! Рубашка расстегнута сверху до пупка, одна ее половина заправлена в брюки, а другая неряшливо торчит наружу. Спасибо, хоть ремень застегнут. Длинные рукава небрежно закатаны кое-как: левая рука оголена больше, чем правая, а дальше… Дальше не нахожу цензурных слов от удивления. Подхожу на пару шагов ближе, чтобы продолжить исследование более детально, и понимаю, что Кроу весь испачкан в муке. Ну не в запрещенке же? Матерь божья, да она повсюду! Прикрываю рот ладонью, так как мне становится по-настоящему смешно. – Рад, что повеселил т-тебя, – запинается Брайан, по-прежнему глупо улыбаясь. Молчком упираю ладонь в его грудь, фиксируя пьяное тело в вертикальном положении, и присматриваюсь к бардаку на кухонном столе. По-видимому, Кроу водрузил на него все, что нашел в шкафах: несколько мисок, ложек и банок с солью и сахаром. С горы муки, насыпанной прямо на столешнице, стекают разбитые яйца. Да, это определенно мука, а не то, о чем я подумала, грешным делом. – Чем ты тут занимаешься? – Не видишь, ч-что ли? Пеку. – Несмотря на свое состояние, он еще умудряется важно лыбиться от гордости и даже внятно проговаривать звуки. – В двенадцать ночи? – Я тоже улыбаюсь, не переставая его удерживать. Впервые вижу Брайана в таком состоянии, но это не вызывает ни капли злости или раздражения. Сейчас он безумно похож на моего Кроу восьмилетней давности. Такой же непринужденный, искренний, открытый. А еще я могу спокойно трогать его, ведь завтра он наверняка будет помнить лишь обрывки. – Какая разница, сколько времени. Вдруг утро вообще не настанет? – философствует Брайан, мазнув указательным пальцем по моему носу. Скорее всего, и он теперь в муке, судя по задорной усмешке на лице этого недоделанного кондитера. – И что ты собираешься печь? – интересуюсь я, не сводя с него изучающего взгляда. Брайан принимает серьезный вид и бережно проводит рукой по моим волосам: – Печенье. Я не хотел их тогда выбрасывать, знаешь об этом? – Знаю, – отвечаю уверенно, поскольку действительно так считаю. Вся эта показуха с выбрасыванием моих трудов – не более чем способ убедить меня в своей ненависти. Да и я хороша. Моя выходка только всколыхнула болезненные воспоминания о родителях и о том дне, когда у нас с ним все закончилось. Как доказать этому упертому барану, что у меня ничего не было с Шейном? И важны ли ему какие-то подтверждения сейчас? К моим глазам вновь подбираются непрошеные слезы, и я поднимаю лицо выше, чтобы они закатились обратно и не смели показываться наружу. Не хочу представать перед Брайаном беспомощной. Что-то подсказывает, он нуждается в поддержке, какой бы ни была причина его пьянства. – Давай-ка я сделаю тесто, а ты сходишь в прохладный душ, идет? – мягко уговариваю Кроу, который продолжает улыбаться как дурачок. Ему бы взбодриться, или, боюсь, он рухнет прямо на пол, а я не дотащу его до постели. Плывущий взгляд старается сфокусироваться на мне. Видно, Брайану хочется что-то сказать, но спутанность сознания вставляет ему палки в колеса. – Давно хотел спросить. У тебя в роду ведьм не было? Хмурюсь от столь неожиданного поворота в нашем диалоге. Мне показалось, или он обозвал меня ведьмой? – Не было. – Убираю от него руку и, сделав шаг в сторону, приступаю к наведению порядка на столе. Для маминого печенья нужны не только мука и яйца. Чем он думал, намереваясь из этого что-то испечь? – Значит, ты будешь первая, – усмехается Кроу и шаткой походкой уходит из столовой. Наверное, внял моей просьбе и отправился в душ. Стараясь не вникать в его странные пьяные умозаключения, быстренько замешиваю тесто и начинаю его раскатывать. Самой смешно от нелепости моего занятия. Подумать только! Я делаю печенье посреди ночи, а Брайан, скорее всего, уже вовсю дрыхнет, уткнувшись носом в подушку. Меня не покидает ощущение, что у него произошло что-то очень плохое, и эта алкогольная веселость – жалкая попытка заглушить свое подлинное состояние. Больше всего на свете я хочу обнять его и сказать, как сильно люблю, как сожалею обо всем, что произошло с нами и, в первую очередь, с его родителями. До чего же хочется оказаться в машине времени и запретить той Кассандре принимать судьбоносные решения в одиночку. Загрузив противень с вырезанными печеньями в духовку, включаю таймер и отправляюсь в спальню Брайана, чтобы проверить, как он там. Тихонько опускаю ручку, дабы не потревожить его сон, но, войдя внутрь, на кровати никого не обнаруживаю. Мой взгляд останавливается на открытой двери, ведущей на террасу, и я даже не знаю, как себя вести при виде представшей картины: засмеяться, испугаться или вспыхнуть. Стоя возле шезлонга (если раскачивание из стороны в сторону можно назвать «стоянием»), Брайан снимает с себя трусы, но запутывается в них в районе щиколоток. Из его рта вылетает ругательство, но, к моему удивлению, Кроу сохраняет равновесие и доводит дело до конца, стягивая боксеры ногой о ногу. Судя по влажным волосам, он успел побывать в душе, но этого оказалось недостаточно, и ему пришло в голову искупаться в бассейне. Голым. Хотя чему я удивляюсь? Сама не так давно устраивала здесь то же самое. С замиранием сердца подхожу к дверному проему и продолжаю подсматривать за Брайаном, понятия не имея, что делать. Если выйти к нему, то что говорить? Не спрашивать же «Как дела?», в самом деле? Ах, да. Есть вариант похлеще: тоже раздеться и составить ему компанию. Но и уйти выше моих сил. В доме никого нет, так что меня никто не застукает. Кроу выпрямляется во весь рост, складывая руки на поясе, и мне становится жарко, а сердце снова начинает лихорадочно трепыхаться. Он стоит ко мне задом, и одно это зрелище отправляет соответствующие сигналы к низу моего живота. Брайан – преступно красивый мужчина с мощнейшей сексуальной энергетикой. От него и в юности исходил особый магнетизм, а сейчас он возрос во сто крат, равно как и моя взявшаяся из ниоткуда ненасытность. С возвращением в жизнь Брайана мной все чаще правят низменные порывы, о которых раньше было стыдно думать. Я эгоистично хочу, чтобы он принадлежал и духовно, и физически лишь мне одной. Это если мыслить глобально. А если сузить свои желания до нынешнего момента, то я испытываю какую-то животную потребность в том, чтобы сию секунду провести коготками по его крепким ягодицам, впиться зубами в кожу и оставить на ней заметные следы, кричащие о том, что это моя эксклюзивная территория. Прислонившись к дверному косяку, скрещиваю ноги как можно сильнее, надеясь унять неуместное возбуждение и усмирить разбушевавшуюся фантазию. Но делаю только хуже. От давления между ног зарождается пульсация, как при приближающейся разрядке. Что со мной делает этот парень? – И долго будешь там стоять? Дергаюсь от вопроса, разрезавшего ночную тишину, и на всякий случай боязливо смотрю вправо и влево. – Кассандра. – Мое четко произнесенное имя не оставляет сомнений в том, что Кроу обращается именно ко мне, несмотря на то, что его взгляд обращен к бассейну. Как он меня почувствовал? Сделав вид, что и не помышляла о том, чтобы прятаться, подхожу плавной походкой и встаю рядом, ненамеренно задевая своими пальцами его. То ли от ночного ветерка, то ли от волнения, то ли от близости Брайана соски превращаются в маленькие камешки, а по коже разбегаются мурашки. Сохранять невозмутимость рядом с полностью обнаженным мужчиной – то еще испытание. Но Брайан, вероятно, не соображает, что происходит. А я должна ему подыграть. Почему он мне не противен даже в пьяном состоянии? Существует хотя бы одна вещь в мире, способная отвернуть меня от него? Кроу не буянит, как мой отец, не горланит на весь дом, чтобы ему поднесли воду. Он мило улыбается, черт побери. – Как ты меня увидел? – До чертиков интересно, откуда у него сверхспособность везде и всюду меня находить. – Я всегда тебя вижу. – Брайан прогуливается по моему телу осоловелым взглядом и, дойдя до груди, тяжело сглатывает. – Ты замерзла? – А ты? – отражаю я, тоже проходясь смелым взором по его потрясающему торсу. – Как видишь, мне, наоборот, жарко. Дойдя до уровня бедер, я все же возвращаю взгляд к охмелевшей, но по-прежнему любимой, физиономии. Судя по степени его возбуждения, Брайану и правда не холодно. Игриво подмигнув, он издает смешок и, похоже, не планирует прикрываться. Он хочет меня, я хочу его, и мы оба это осознаем. Однако есть одно «но»: Кроу пьян. Да, я могу прямо сейчас завалить его на шезлонг, и он вряд ли станет протестовать. Скорее, уснет на первой базе, а мне потом расплачиваться чувством стыда за свое поведение. Черт, рассуждаю, словно оголодавшая потаскушка. – Не хочу спать. – Брайан отрицательно качает головой, не сводя с меня глаз, сверкающих озорством, а я теряю дар речи от его проницательности. Предыдущие мысли не могли быть озвучены мной вслух. Или могли?! Приоткрываю рот от удивления и шутливо шлепаю наглеца по плечу, напрочь забыв о его нарушенной координации. Засмеявшись, Кроу, отшатывается, но не удерживается на плиточном полу и начинает размахивать руками, пытаясь сохранить баланс. Осознав свою оплошность, кидаюсь на помощь, чтобы Брайан не ударился о твердое покрытие. В последний момент он хватает меня за руку, и мы оба приземляемся на удачно подвернувшийся шезлонг, который разламывается под нами, не выдерживая нагрузки. Кроу принимает мой вес на себя, хохоча, как ненормальный, а я растерянно хлопаю ресницами, лежа сверху, и не могу поддержать его веселья, поскольку все, о чем я думаю, упирается мне между ног. Эта ситуация до невозможности напоминает тот вечер в Санта-Ане, когда мы точно так же лежали в номере отеля и впервые поняли, что влюблены друг в друга. Опираюсь руками по обе стороны от его плеч и только собираюсь встать, как Брайан мгновенно меняется в лице и, стиснув мои бедра обеими ладонями, усаживает обратно. – Нет, Кэсси. – Его возражение в приказном тоне и со вполне трезвой интонацией в тишине ночи кажется неестественно громким. – Ты же этого хочешь. Опускаю ладони ему на плечи, не соглашаясь, но и не отрицая. Я чертовски растеряна. Кроу привстает вместе со мной и, не дав опомниться, ныряет одной рукой под задравшуюся футболку, обхватывая поясницу. Его лицо приближается к моему. Наши взгляды встречаются, и я задерживаю дыхание. Глаза напротив излучают такую осознанность, что я начинаю сомневаться, пьян ли Брайан. Какого черта? Он подносит ладонь к моему лицу и ласково оглаживает большим пальцем нижнюю губу, как всегда любил это делать. – Хочешь меня? Не ведая, что творю, прикусываю кончик его пальца и обвожу языком. Это достаточно емкий ответ на его вопрос? Кроу шумно втягивает в себя воздух, и я таю от такой реакции, как лед на солнце. Член стремительно увеличивается подо мной, а его обладатель ни на йоту не скрывает своего желания, нахально проскальзывая другой ладонью в трусики. Брайан все проделывает так быстро, словно боится передумать. Будто со стороны, слышу свой приглушенный стон, но тут же уплываю в опутывающую меня негу от безостановочных поглаживаний. Он вынимает палец из моего рта и проходится им по моим губам, не отрывая глаз от своих действий. – Скажи, – хрипло шепчет Брайан и опускает лицо, задевая носом мою щеку, а после линию подбородка. Опалив шею долгим выдохом, он прикусывает тонкую кожу, а я дышу все чаще, все громче. Его пальцы бесстыдно входят в меня и снова выходят, только чтобы распределить влагу вокруг. Закипающая кровь устремляется к этой же точке, вызывая головокружение. – Такая влажная… – Его мягкие губы скользят обратно вверх, поднимаясь к моему рту. – Так охренительно быстро заводишься, Кэсси. Только я так на тебя влияю, м? Не могу произнести ни слова, опасаясь, что Кроу остановит свои возбуждающие манипуляции над моим телом. Он вынимает ладонь из стрингов и нетерпеливым движением сдвигает сзади полоску ткани. Невесомо проводит пальцами между ягодицами, задерживаясь у входа во влагалище, а я открываю глаза, чтобы не пропустить ни единой эмоции. Хочу запомнить все, что этот мужчина может мне дать. Придвигаюсь плотнее к его животу, зажимая окаменевший член между нашими телами. Пальцы его свободной руки властно стискивают мои щеки, когда я начинаю дразняще подниматься и опускаться вдоль его внушительной длины. Это скользящее трение и предвкушение предстоящего соития еще больше усиливает накал между нами. Я почти на пределе, вот-вот взорвусь, но добровольно продлеваю наши с ним муки. Его лицо… Боже, оно выражает столько всего в эту минуту. В глазах горит неистовое пламя, частое дыхание выдает запредельный сердечный ритм. Брайан хочет меня до одури, но продолжает изнурять нас обоих, преследуя неизвестную мне цель. Внезапно Кроу хватает меня спереди за ткань футболки и резким движением рвет ее на две половины, оголяя мою грудь. Вскрикиваю от неожиданности, но тут же закусываю губу от удовольствия, потому что через секунду его рот припадает к соску, жадно всасывая, покусывая и облизывая. Ладони мнут ноющую грудь с таким напором, словно Брайана морили голодом в течение долгого времени. Он сипло постанывает, и эти божественные звуки отправляют меня прямиком к небесам. Возбуждение становится болезненно-мучительным. Потираюсь промежностью о нежную головку, понимая, что с минуты на минуту кончу от этого минимального контакта. Все внизу пылает от потребности в большем. Хочу опуститься на него, но Кроу, будто нарочно, придерживает меня за бедра, давая отсрочку самому невероятному кайфу. Он отлипает от груди и, как вампир, начинает оставлять серию укусов на моих ключицах. – Ты так и не ответила на вопрос, – укоряет Брайан между делом. Обхватываю его сильную шею сзади и не выдерживаю: – Разве ты не видишь? Не чувствуешь? – Мне мало видеть, Кэсси. Мне важно еще и слышать, – настаивает он, глядя в мои глаза. – Я безумно хочу тебя, Брайан. Всегда хотела. – Обвожу ладонью его щеку с проклевывающейся щетиной. – Только тебя. – Если бы ты знала, каким плохим человеком я стал, бежала бы отсюда без оглядки. – Нет, – медленно качаю головой, не соглашаясь с ним. – Никогда. Я больше никогда не хочу убегать от тебя. – Я стал чудовищем, Колючка. Как все поменялось, да? – Кроу грозно шепчет, проводя своими губами вдоль моих, словно дает время на обдумывание происходящего. – Это неправда. Нет. – Впиваюсь ногтями в его плечи, не желая признавать то, в чем он пытается убедить. – Что бы ты сейчас ни говорил, я люблю тебя. Ты мне нужен любым. Мне все равно. – Ну вот, я сказала это. Плевать, если он в очередной раз отвергнет меня. Брайан на несколько мгновений застывает, наверное, осмысливая услышанное, а потом его губы растягиваются в плотоядной улыбке. Не спуская с меня внимательного взгляда, Кроу вновь ведет пальцами вниз и, остановив их на чувствительном бугорке, начинает кружить с легким давлением. – Где я тебе нужен, Кэсси? Здесь? Я непроизвольно ерзаю в такт этим порхающим движениям и отдаюсь на волю умелых рук, не смыкая глаз. – Ты и так весь во мне, Брайан. И всегда там был, – выжимаю из себя ответ между короткими выдохами и стонами. Схватив его за правое запястье, с любовью наблюдаю за тем, как крылья на наших руках снова сливаются в цельный рисунок, а затем плавно направляю его ладонь вверх по своему животу, пока она не достигает середины грудной клетки. – Но бо́льшая часть тебя… здесь. Судя по гримасе мучения, Кроу держится на волоске от срыва, а потом сам его и разрывает. Резко приподнимает меня и входит сразу до упора. Мы синхронно стонем от внезапной смены ощущений и замираем. Боже, как я люблю именно этот момент. Брайан всегда так делает при первом толчке: останавливается, словно хочет продлить первоначальную эйфорию, самую наболевшую, самую сладостную. А после он полностью отдается чувствам, насаживая меня, как умалишенный. Его губы оставляют бесконечные следы на каждом участке моего тела, до которого он может достать. Пальцы не перестают стимулировать клитор, превращая меня в один сплошной нерв. Нас обоих уносит к таким высотам, где я еще никогда не бывала. Это потеря рассудка. Это чистой воды умопомрачение. Это всепоглощающая любовь…