Глава 8 Жучок

Брайан Вчера, укрыв Кэсси пледом, я долго сидел рядом и размышлял, как она отреагирует на отвратительную правду о том, что по факту ее больше не существует, и этот процесс необратимый. Для АНБ она находилась в той сгоревшей машине, а я попросту не успел опередить людей Дона. В нашем деле так бывает, и это вполне штатная ситуация. Программа защиты свидетелей, безусловно, проект мощный, но не всегда реализуемый из-за бюрократических проволочек и отсутствия времени. Достаточно вспомнить несколько таких случаев, когда я выезжал на мафиозные разборки в числе людей Робертса. Во время перестрелки не разбираются, кто – преступник, а кто – случайная жертва, попавшая под раздачу. Участник спецоперации никоим образом не должен выдать себя, поэтому никаких холостых патронов, никакой пощады и никаких послаблений. В данный момент я такой же член преступной группировки, как и все остальные. С операцией затягивать нельзя, особенно в нынешних условиях. Мэддок представляет реальную угрозу и может стать огромной помехой. Сегодня возвращается Дон, и решить вопрос с прослушкой – задача номер один. Жучок должен быть в непосредственной близости от Ларри Робертса круглые сутки, и речь не о его кабинете, машине или доме. Я долго думал, каким образом провернуть это почти нереальное дельце, но все оказалось куда проще. Как ни странно, на эту идею меня натолкнула Кассандра. Накануне я заметил в мусорном ведре вскрытую упаковку от того контрацептива, и, пока пялился на спящую Кэсси, в мыслях заезженной пластинкой крутились одни и те же вопросы. Почему я не вижу в ней ненависти после своего указа выпить его? Почему я впервые так сильно хочу, чтобы она пошла наперекор и ослушалась? Тогда меня и осенило, как и куда спрятать жучок. Утром я по-быстрому подделал рецептурный бланк, наведался в аптеку, затем на секретную квартиру, где есть все необходимое для моих махинаций, и немного похимичил с таблеткой и с блистером. Результат меня удовлетворил: никаких вмешательств не видно. Даже если затея провалится, и Дон сожрет микрожучок, он ничего не заподозрит. Разве что с расстройством пищеварения сляжет, но это меня не колышет. Он всюду таскает препарат с собой в кармане. Точно помню, что на обеде перед моим отъездом в столицу Робертс вскрыл новую пачку, поэтому сразу вынимаю 3 лишние таблетки. Осталось самое сложное: подменить блистер ровно в тот момент, когда он вытащит свой. *** Ханна садится в мой рабочий BMW, и я тут же перехожу к воплощению своего замысла. Целую ее в губы, одной рукой перебирая длинные волосы, а другой виртуозно просовывая блистер в боковой карман ее сумки. Чему только не учат на спецподготовке… – Ты уже не сердишься на нас с Мэдом? – любопытствует Ханна с настороженностью в глазах. Надев солнечные очки, завожу движок и плавно трогаюсь с места. Да, вчера я вроде как «оскорбился», выставив виноватым Мэддока, а заодно и Ханну, осточертевшую своими претензиями. Такие способы манипулирования действуют на нее безотказно, и этот раз не стал исключением. – Твой брат болен, детка. Какие обиды? – Прости меня, Брай, – вкрадчиво произносит Робертс, укладывая руку на мое бедро. Что и требовалось доказать: я заставил ее чувствовать себя виноватой. Переплетаю наши пальцы и молча целую тыльную сторону ее ладони в знак того, что у нас все по-старому. Девушка заметно расслабляется и шумно выдыхает с блаженной улыбкой на лице. Мне почти не стыдно. Для себя я решил, что цель оправдывает средства, так что долой сантименты. На вилле Робертса все по стандарту: Ханна ждет рядом, пока я прохожу досмотр, после чего личный консьерж Дона провожает нас до гостиной. Сегодня с нами и Генри Купер, одаривающий меня презрительным взглядом. Ему сорок пять, но по примеру Дона он выглядит как забальзамированный труп. Каменная маска, еле шевелящийся рот, и лишь глаза выдают его эмоции: я у него в немилости. Боится, что спихну его с поста? Не удивлюсь, если именно Купер – инициатор перепроверки судмедэкспертизы в морге. Его присутствие здесь напрягает. На наши семейные обеды Генри обычно не приглашают. Из этого следует, что сегодня предстоит внеплановый сбор. – Ханна, посиди тут. У нас мужской разговор, – подтверждая мои догадки, хрипит Робертс дочери и показывает мне рукой в сторону кабинета. Подойдя к Ханне, целую ее в щеку, ненароком проводя ладонью по ее сумке, и следую за своими боссами. Зайдя внутрь, мы с Купером ждем, пока Дон устроится на кожаном «троне», и только потом садимся напротив. Последний раз я был здесь в тот день, когда получил приказ прикончить Кассандру. По ощущениям, это было целую вечность назад. – У нас проблема, господа. В семье завелась большая и жирная крыса, – без всяких прелюдий начинает Робертс, переводя изучающий взгляд с меня на Генри и обратно. Я терпеливо молчу, ожидая дальнейших пояснений, чтобы понять, к чему он ведет. – Откуда информация? – первым интересуется Генри, вертя большим пальцем печатку с черным камнем. Его неизменный атрибут. Вот кого я бы проверил на вшивость. Перстни и часы – самые популярные места для установки жучков, поэтому их не позволено носить никому из подчиненных, стоящих в иерархии ниже подручного. – Вчера на передаче крупной партии фараоны устроили облаву. Моих солдат повязали, и одному удалось развязать язык. А эта новость меня заставляет подобраться. Какого хрена? – Кому? – спрашиваю озабоченно. Дон любит, когда переживают за семейные дела. – Сегодня и выяснишь. Я отвалил за эту шкуру приличную сумму. Его держат в нашем ангаре в Пасадине. Поедешь сегодня туда с Генри. Я должен знать, кто его заказчик и что ему известно еще. – Меры? – задаю волнующий меня вопрос. – Крайние, – кривит он рот в усмешке. *** Обед проходит в привычном тягостном молчании. Обычно это радует, но не сегодня, так как в тишине все мои мысли заняты только предстоящим кровавым мероприятием. Раз Купер едет со мной, исход предрешен, а это значит, что на мне будет висеть еще одна смерть. Да, солдаты займутся самой грязной работой, но пустить пулю проще, чем делать то, что требуется от меня. Моя задача – разговорить человека, а для этого используются весьма неприятные методы. Жестокие и беспощадные. Вцепившись в поднос с графином, в столовую заходит Кэнди. Наконец-то. Я заждался. К тому моменту, когда Дон достает таблетки из внутреннего кармана пиджака, я уже вооружился ножом для масла, размазывая его по тосту. Девушка предсказуемо встает рядом со мной, плотно прижимаясь бедром к моему предплечью. Нож будто случайно соскальзывает, резанув по пальцу. Раздосадованно вскидываю руку, задевая ей графин, стоящий на подносе, и он валится набок. Вода расплескивается частично на меня, частично на стол, но я немедля подрываюсь на ноги: – Какого черта ты трешься о меня своим задом, идиотка? – рявкаю я на Кэнди, выхватывая поднос из ее руки, и сразу же ставлю его на стол поверх блистера, выложенного Доном на стол. Подмену никто из присутствующих не замечает. Всеобщее внимание приковано ко мне и перепуганной работнице, которую я отчитываю, жестикулируя рукой с окровавленным пальцем. – Ладно-ладно, Хоук, уймись! – встревает Дон. – Иди лучше палец перебинтуй, не то заляпаешь тут все. Надо же, в суете он и не спохватился, что я первым нарушил правило молчания за столом. Перевожу взгляд на свою руку и, покорно кивнув, удаляюсь в уборную, в глубине души ликуя от проделанной работы. *** До Пасадины мы с Купером добираемся каждый на своей машине. Солдаты должны ждать в ангаре, поэтому нам оставалось заехать по пути за инструментами на базу клана. В специальном черном чемоданчике содержится все необходимое для выбивания информации практически из любого человека. У пленника не получится что-то сказать только в трех случаях: он изначально немой, ему отрежут язык, или он профессиональный шпион, который предпочтет откусить себе язык, чем выдать тайные сведения. Второе обычно любит делать садист Купер своими руками как истинный последователь Ларри Робертса. Я, как правило, начинаю с психологического давления. В некоторых случаях это бывает гораздо эффективнее физической силы и срабатывает быстро. Особенно когда найдено уязвимое место. Почти любому человеку есть что терять, даже если своя жизнь кажется никчемной. Однако, когда мы переступаем порог ангара, мой железобетонный настрой дает ощутимую трещину, потому что той самой шкурой, выкупленной у копов, оказывается Халк.