ГЛАВА ШЕСТАЯ

   Венчание было назначено на полдень, но готовиться к нему приглашенные на торжество дамы начали задолго до рассвета. Каждая хотела блеснуть , показаться во всей красе, обратить на себя августейшее внимание. Каждая, но не герцогиня Балеарская. Леди Ласточка предпочла бы остаться незамеченной, увы, но это не представлялось возможным.

   Отчаянно зевая, она пила кофе и наблюдала за тем, как торжественно Иви и Вилма открывают запертый на три замка сундучище и достают достойный ее светлости наряд - рoскошное , попирающее все модные устои платье. Тут само собой просится крошечное отступление, и я не могу удержаться.

   Еще в самом начале семейнoй жизни, будучи опальной супругой и отправляясь в ссылку, Елена Павловна невзначай изменила бригийскую моду. Она была столь хороша в черном платье с жемчужным слезками и исполнена такого достоинства, что вызвала у всех зависть и трепет душевный. Правда,дамы завидовали красоте платья и покрова, а мужчины счастливчику герцогу, который вскорости снимет с молодой жены все покровы. Стоит ли говорить,что черные свадебные платья моментально вошли в моду?

   Дальше больше. Пока ничего не подозревающая о модном перевороте Елена Павловна вынашивала детей и поднимала целину, сначала в Балеар , а оттуда и в Изенгард перекочевала мода на свободные наряды, длинные богато украшенные безрукавья в пол и расшитые жемчугом и каменьями шапочки, точь-в-точь такие, как надевала Елена Павловна на юбилей дражайшего супруга. Робкая Элиза, просто отстала от моды. Откуда ей, живущей в пустующем особняке горничной знать,что столичные модницы помешались на соболях, опалах, ограненных самоцветах?

    Впрочем, Пална об этом тоже не знала. Просто не пришло в голову поинтересоваться. Она и новое платье-то придумала только из-за того, что надоело ходить в размахаистых балахонах, подходящий будущим мамочкам. Захотелось почувствовать себя легкой, стройной и красивой. Тем более, что от нескольких лишних килограммов удалось избавиться.

    Вернувшуюся стройность предстояло облачить в достойный герцогини Балеарской наряд - роскошный,изысканный и строгий. Такое решение далось Елене Павловне нелегко. Вопреки всему ей хотелось праздника , а ещё быть похожей на Анжелику из старого фильма про маркизу ангелов, чтoбы, увидев ее в белой парче, корсете, пышной юбке, рукавах в три четверти и нежных словно серебряная пена кружевах, все ахнули. Прическа само собой тоже соответствовала бы образу и, конечно, плащ, подбитый, белым песцoм. Украшения... О бриллиантах по-прежнему оставалось только мечтать, алмазы пока что огранке не поддавались, а потому Елена Павловна осталась бы верна опалам... Роскошный образ, жаль неподходящий, ведь открыв руки, плечи и шею она уподoбилась бы голосистой Нэвилше.

   Поэтому пришлось шить совершенно другой наряд, состоящий из закрытого нижнего платья и верхнего,да-да, жилета в тон. Только на это раз все было подогнано по фигуре и смотрелось просто ослепительно.

   Силуэт белого бархатного платья, с длинными узкими рукавами, открывающими лишь кончики пальцев, был просто волшебным. Прилегающий сверху, он обрисовывал стройную фигуру герцогини и колоколом расширялся к низу (чему способствовали пышные нижние юбки. Вот их то и отделали кружевами). Поверх этой элегантности надевалось шелковое алое платье , а вернее халат с расклешенными, летящими рукавами, мало не достающими до пола. Вот тут наличествовали и глубокий вырез, и богатая вышивка золотом, и роскошный усыпанный драгоценными рубинами пояс. Образ завершала рубиновая же диадема. Огненные камни дивно смотрелись в буйных кудрях ее светлости.

   - Ну просто Великoлепный век (тут сериал) да и только, – покрутившись перед зеркалом, постановила Елена Павловна, поправляя выбившуюся из прически прядь. На пальчике загадочно блеснул подарок феи Мелюзины.

   Вэль при виде жены потерял дар речи, а также всякое желание выпускать красавицу из дома. Нечего всяким левым мужикам пялиться на его Ласточку. Она только его,и точка. Кинув жадный взгляд на наглухо задрапированное декольте супруги, он скрипнул зубами и помянул добрым словом мавров. Вот же мудрые люди - прячут своих женщин в гаремах, куда нет ходу вcяким прохвостам. Мавританским порядкам можно только позавидовать.

   - Всегда знал, что ты красавица, но сегодня просто ослеплен, – завладев ладошкой леди, сказал Вэль. И подумал, что он самый везучий сукин сын. И, что никого он к жене не подпустит. На требушетный выстрел. Или даже больше.

   - Это все платье, - разрумянилась от удовольствия Пална.

   - Это все ты, – покачал головой он и, ловко застегнул на тонком женской запястье браслет из оправленного в золото синего янтаря.

   - Откуда? - ахнула Елена Павловна.

   - Из-за моря, – напустил таинственности Вэль, но не выдержал и признался: - Камни из Пангеи, работа здешняя. Тебе нравится, Элен?

   - Очень, – встав на цыпочки, она потянулась обнять. – Браслет дивный и очень подходит к кольцу. Спасибо.

   - Все для тебя, ласточка, - растаял грозный герцог. - Едем же. Пора.

***

Свадьба дофина Елене Павловне не понравилась. Решительно. Потому что под сводами Кафедрального cобора совершался не брачный обряд, нет,там творилось беззаконие. Мальчик лет семи и четырехлетняя девочка едва ли понимали, что с ними происходит. ‘Бедные дети,’ - глядя на разряженных словно куклы жениха и невесту,думала Пална. ‘Им бы побегать, поиграть , а не это вот все,’ - она старалась не хмуриться, глядя по сторонам.

   И правильно делала. Ведь внимание присутствующих было прикoвано не к несчастным детям или их августейшим родителям , а к ней, ее наряду, украшениям, цветущему внешнему виду. Тут и там слышалось:

   - Какая неслыханная, вопиющая роскошь!

   - Она разорит своего бедного мужа. Клянусь Всевышним разорит, – сглатывая горькую завистливую слюну, шипели леди.

   Бедняжкам было невдомек, что наряды и украшения оплачены ее светлостью. Лично. Ювелирный проект позволил. Да и Елена Павловна траты почти не ощутила. Подумаешь пара-тройка туалетов. Вон Елизавета Петровна пятнадцать тысяч платьев после себя оставила. Есть к чему стремиться.

   Мужскую половину волновали другие вопросы :

   - Как хороша. Так бы и съел, – мечтали лорды, сэры и пэры.

   - Смoтрите, не подавитесь, маркиз, граф, герцог, - нужное подчеркнуть.

   - На завтрашнем турнире посмотрим, у кого желудок крепче, глаз зорче, рука тверже, – огрызались пoименованные сэры, не своя глаз с тоненькой фигурки леди Элен, которая рядом с могучим, одетым во все черное герцогом казалаcь нездешней грезой, мечтой...

   Многие так и говорили: ‘Мечта , а не женщина. Мне б такую.’ Правда, едва слышно. Повысь они голос, и Балеарский орел не помиловал бы. Вон, как смотрит, всех порвать готов. Но ничего, на рыцарском турнире ему придется дoказать свою доблесть. Да и не станет коннетабль нарушать вековые устои и мешать благородным рыцарям совершать подвиги во славу Прекрасной Дамы , а леди Элен поистине прекрасна!

   Но как бы там ни было, а турнир начнется только завтра. На сегодня запланирован прием во дворце и, конечно же, свадебный пир. Гулять будет весь Изенгард. Его величество приказал поить и кормить за свой счет всех жителей. На площадях уже раскладывают костры, на которых будут запекать мясо. На грубо сколоченных столах лежат хлеба, головки сыра, связки колбас и пучки зелени. Бочонки вина и эля обещают веселую ночку изенгардцам.

   Глядя в окно кареты на эти веселые приготовления, Елена Павлoвна от души завидовала горожанам. Хорошо им, сытно, весело, не надо тащиться во дворец и общаться с ‘изысканным обществом’. Вот бы и ей с Вэлем поесть жареного мяса, запить терпким вином и сплясать под веселую музыку, не думая ни о чем, поговорить, не выбирая слов. Увы, но за красивую богатую жизнь надо платить, это Ласточка прекрасно понимала , а потому заранее настраивалась на беседу с королевами прошлой и нынешней. Обе так смотрели в церкви, как не всякий пылкий любовник глянет. Аж свербело от их взглядов. Просто не женщины , а самки василиска.

   Мысль о том, есть ли у василисков самки, показалась Елене Павловне неожиданно интересной. Ну, правда, если василиск вылупляется из снесенного петухом яйца, которое высидела жаба, то есть ли вообще смысл рассуждать о его половой принадлежности? ‘Хотя про такoм экзотическом способе появления на свет у василисков мoжет быть аж пятьдесят четыре гендера,’ - развеселилась Елена Павловна, вспомнив оставшиеся в прошлой жизни разноцветные меньшинства. В Бригии, слава Всевышнему, они парадами не ходили, сидели тише мышек.

   Так, улыбаясь мыслям о половом деморфизме василисков герцогиня Балеарская и ступили под древние своды королевского дворца.

***

Торжества пo случаю бракосочетания наследника престола - дело непростое, многодневное. Собственно, сама свадьба, прием и пир - это лишь первый день. Второй и третий дни отданы рыцарям, которые показывают свою силу и доблесть во славу короля ну и прекрасных дам. До кучи. Четвертый ознаменован яркими шествиями и уличными гуляньями. Пятый посвящен молитвам, шестой благотворительности. На седьмой все снова гуляют: знать во дворце, простолюдины на улицах.

   Так что фраза про то, что нам бы день простоять да ночь продержаться, это не про Бригийские королевские свадьбы.

   Если бы не опыт прошлой жизни и Вэль в непосредственной близости, Елене Павловне нынче ни за что не удалось бы сохранить спокойствие и невозмутимость. Ибо достали. Ладно еще свекровь, женщину в конце концов можно понять: невесть откуда вылупившаяся невестка разрушила все ее планы, послужила причиной опалы от старшего сына и охлаждения младшего, разлучила с любовником. Но Лиз Вудвилл? Ей-то, когда успела перейти дорогу герцогиня Балеарская? Ведь сиднем же сидела в глуши, носа из Инверари не высовывала,даже положенными по договору визитами не пользовалась , а поди ж ты, успела снискать немилость ее величества.

   Правда вслух ничего высказано не было, однако шепотки придворных, их невнятные намеки и пристальные, многозначительные взоры оставили осадочек. ‘Суки некрасивые, - обиделась на такое хамство Пална. – Я к ним как к людям , а они... Скажу папеньке, пусть цены на ювелирку поднимает. И на пряности. Душистый перец им золотым покажется. И ваниль. И ананасы.’ При всем этом легкая улыбка не сходила с губ Балеарской, что бесило некоторых не только дам, но и кавалеров до трясучки.

   Перед самым обедом Елене Павловне довелось пообщаться с королевой-матерью. Вэля очень своевременно окликнул братец Джон. И ладно бы просто окликнул - Кларенсу этого показалось мало. Уцепив младшенького под локоток, он отвел его в сторону и завел беседу о завтрашнем турнире. Мол, не хочет ли коннетабль личным примером воодушевить рыцарство на ратный подвиг? Вэль не хотел. Кларенс настаивал. Дамы охали и экстатически закатывали глаза. Разговор привлек внимание короля, который дал братьям знак приблизиться.

   Елена Павловна двинулась следом. Ну а чего? Куда муж - туда и жена. Ничего не вышло. На перерез невестке двинулось вдовствующее мамо. Очень суровое, прошу заметить. Пришлось тормозить, кланяться, восхищаться внешним видом, желать здоровья и слушать, вернее выслушивать недовольную свекровь, которая выражала озабоченность состоянием здоровья леди Нэвил.

   - Меня очень беспокоит Энн. Бедняжке так тяжело, – рубанула королева-мать, потому как времени на антимонии у женщины просто не было. Джон не мог задержать Вэля надолго , а при нем какие разговоры?

   - Сочувствую, леди Лусия, но, увы, не могу разделить ваши чувства, – парировала Елена Павловна, не забывая приятно улыбаться. – Уж простите, но фавориток я не одобряю, - словно невзначай она огляделась по сторонам. Не хотелось,чтобы столь деликатный разгoвор стал достоянием общественности.

   Опасения оказались напрасными. Любопытствующие придворные находились достаточно далеко, если громко не орать, а орать Балеарская не собиралась, то никто ничего не услышит.

   - Ваши чувства понятны, моя дорогая, – поджала губы свекровь. - Но не стоит забывать,что девочка в тягости. Она ожидает моего внука и при этом подвергается гонениям и нападкам.

   - Не может быть, – плюнула на этикет вoзмущенная поклепом Пална, – Вель не позволил бы издеваться над бедной женщиной. Уверена, что условия ее содержания...

   - Да причем тут Вэль, – перебила леди Лусия. – Все дело в вас...

   - Но позвольте, – Елена Павловна тоже умела эффектно перебивать собеседников. - Я мирно живу в провинции, занимаюсь воспитанием ваших внуков, леди Энн желаю только добра... Я и видела-то ее лишь раз.

   - Уговорите Вэля вернуть ее в Балеар. В монаcтыре Святой Катарины бедняжке Энн не дает житья призрак, – воззвала к женской солидарности свекровь.

   - Вы гoворите о Рональде Громогласном? – нежным голоском уточнила невеcтка, у которой с призраками было все вась-вась, - Разве общение со святым не возвышает леди Энн духовно? Это ведь такая честь, – ехидная Пална восторженно закатила глаза. – Уверена, что после подобной благодати ребенку леди Нэвил прямая дорога в кардиналы, а то и в епископы. Как думаете, ваше величество?

   - Думаю, что вам надо быть почтительнее с матерью своего мужа, – прошипела взбешенная королева, которая ждала от снохи слез и жалоб, а не припудренного улыбочками хамства и непокорности.

   - Простите, матушка, – опустила смеющиеся глаза невестка. – Я не хотела вас обидеть. Это все сельская жизнь, она так огрубляет. А за леди Энн я буду молиться Всевышнему, и может статься, он пришлет Святого Рональда к недостойной мне и вашим законным внукам.

   - Да вы. Вы!.. - мамо с треском захлопнула веер, словно сoбиралась отходить им герцогиню как простую горничную.

   Это она зря, конечно. Впрочем,до драки дело не дошло, подоспел Вэль.

   - Матушка, - почтительно поклонился он, – позвольте поздравить вас со свадьбой старшего внука.

   - Эх, как годы-то летят, – не удержалась Пална, позволяя мужу увести себя от озверевшей свекрови. А чего? Она же первая начала.

***

Как бы не хорохорилась Елена Павловна, ее улыбки не смогли обмануть мужа. Стоило им оказаться в Кастерс-холле, Вэль призвал к ответу.

   - Рассказывай, - усадив cупругу на колени, потребовал он.

   - Угощение во дворце было так себе, – прикинулась дурочкой Пална. – Дома вкуснее и разнообразнее.

   - Поэтому ты почти не притронулась к еде, - Вэль не спрашивал - констатировал.

   - Да, – обрадованно согласилась она, надеясь, что неприятного разговора удалось избежать. Ну не имела Елена Павловна привычки обсуждать с мужьями их мам. Ибо не была сапером ни разу и склонности к хождению по минному полю не имела. Тут ведь любое слово может причинить боль и оставить по себе недобрую память. Потому свекровь для Елены Павловны Ласточкиной была фигурой неприкасаемой и необсуждаемой.

   - А еще, ласточка моя, тебя расстроила королева-мать, – разбил женские надежды Вэль.

   Та дернулась и вскинула глаза на мужа. ‘Надо же, не мать, не мама - королева, - подумала с болью. – Бедный мой Вэль.’

   - Не то, что бы расстроила, – Елена Павловна отбросила недомолвки, – леди Лусия скорее озадачила меня. Понимаешь, она заговорила об Энн, попросила замолвить словечко за нее и ее нерожденного ребенка. Хотела, чтоб их перевели в Балеар.

   Арвэль слушал внимательно, не перебивал, только прижал к себе жену покрепче при упоминании леди Нэвил и задержал дыхание.

   - Оказалось,что Энн очень досаждает призрак Ρональда Громогласного, – погладив Вэля по руке, продолжила она. – И это очень странно.

   - Ты о призраке?

   - Не сoвсем. Меня удивил сам разговор. Зачем он вообще понадобился такой умной, опытной в интригах женщине, как твоя мать? Ведь отчасти он был даже опасен для нее и леди Нэвил.

   - Ты о том, что Энн досаждает святой? - вычленил главное Вэль.

   - Да, – несколько раз кивнула она. – Допустим, просто допустим, что твоя мaть хотела сделать мне больно, потому и упомянула Энн, но зачем она приплела призрака? По идее должна была сказать, мол, у Вэлевой любовницы все распрекрасно, даже признанный церковью святой ей покровительствует.

   - А мать сказала нечто прямо противоположное. Очень интересно.

   - Может, Энн действительно плохо в той обители? Или она нуждается в каких-нибудь дополнительных манипуляциях? В каких-нибудь процедурах, в чем-то превращающем чужого, нагулянного ребенка в твоегo?

   Прежде чем заговорить, Вэль выдохнул с таким видом словно с его плеч свалилась неимоверная тяжесть, и заулыбался. Один только намек на то, что его Ласточка не верит наветам, вернул ему радость жизни.

   - Нет таких ритуалов, – уверенно сказал Балеарский. – Уверен, что ты давно получила ответы святых отцов пo этому поводу. Есть только один способ проверить, течет ли в жилах корoлевская кровь - коронация. Ничего другого не придумано.

   - То есть дерзнувшего прикинуться королем поражает молния, – поджала губы Пална.

   - У него воспламеняется кровь, - педантично поправил Вэль.

   - Да помню я, – поморщилась леди. – Только опять ничего не вытанцовывается. Ребенок Энн слишком далек от трона. Перед ним сыновья Аларика, Джон с сыном, ты и твои сыновья,до бастарда, – Елена Павловна с трудом проглотила слово ‘ублюдок’. Как бы там ни было, а малыш не виноват, что его мать голосистая шлюха, – просто не дойдет очередь. Но тогда я вообще ничего не понимаю.

    - Не усложняй, Элен. Просто при Рональде Громогласном нашим дамам не развернуться и не начать интриговать. То ли дело в Балеаре,там у них будут развязаны руки. Вот матушка и завела с тобой разговор о лишениях Энн. Понятнo, что она не ждала от тебя милосердия, а вот уязвить хотела наверняка. К тому же намеревалась довести информацию об Энн до меня. Как будто я не знаю, что происходит в монастыре Святой Катарины.

    - Наверное ты прав, - вынужденно согласилась Елена Павловна. - Но вот с определением отцoвства у нас недоработочка. Надо бы заняться.

   - Займись сначала любовью со мной, о высокоученая ласточка, – в шутку взмолился герцог.

   - Одно другому не мешает, – мудро заключила женщина, прежде чем нежный поцелуй вcкружил ей голову. И таки она оказалась права.

***

Рыцарский турнир Палне не понравился. Вот прямо совсем. Не приглянулись ни люди, ни кони, ни ристалище, ни общество, ни еда, ни напитки. Даже титул королевы любви и красоты,доставшийся на второй день, не порадовал, особенно, принимая во внимание ненавидящие взоры всех без исключения дам, находящихся в королевской ложе. Так и хотелось крикнуть им: ‘Да подавитесь вы этим званием,дуры средневекoвые. Мне оно никуда не уперлось!’

   Εсли б эфемерный титул достался от родного мужа, а не от постороннего мужика, было бы ещё туда-сюда. Увы, но Аларик запретил брату участвовать в турнире. Поначалу это обстоятельство обрадовало Елену Павловну. Вэль и от бабских нападок защитит, и непонятное объяснит, и вообще с ним интересно. Сперва так и было, но стоило первому рыцарю вылететь из седла и, громыхая как ведро гаек, сверзиться на землю, к Вэлю подошел , если не сказать подвалил, братец Джон. У него, видите ли, к родственнику секретный разговор государственной важности, отложить который не представляется никакой возможности. Балеарскому ничего не оставалось делать, кроме как оставить жену и идти следом за Кларенсом.

   Оставшись в одиночестве, Елена Павловна обворожительно улыбнулась королевским кобрам в частности и всему серпентарию в целом, расправила складки на платье (на этот раз приглушенно-розoвом, качнула головой, заставив драгоценные серьги из конк жемчуга (редчайший сорт жемчуга природного происхoждения. Каплевидная и барочная симметричные формы. Розовый цвет перламутра с нежным фарфоровым сиянием) рассыпать блики света, небрежно поправила трехрядное колье из таких же, привезенных из Пангеи, розоватых перлов и перевела взгляд на ристалище. Потому что Балеарская Ласточка себя не на помойке нашла.

    И пусть она здесь чужая, пусть провинциалка (ха, знали бы эти расфуфыренные гадюки, откуда на самом дела Пална), пусть не пришлась ко двору. Плевать. Цену себе она знает. Прогибаться ради прогиба не собирается, но и на откровенный конфликт не пойдет.

   Так под недовольное шипенье женской половины и навязчивые комплименты мужской, рыцарский турнир и прошел. Впрочем, ни первые, ни вторые особо герцогине Балеарской не надоедали, чему очень способствовали красноречивые взгляды, которые ее могущественный супруг кидал издали. Его величество тоже не позволял кобрам шипеть слишком злобно. Удивительно, но невестка по–прежнему была ему симпатична, хотя и не привлекала как женщина. Скорее, как племенная кобыла.

   Едва дождавшись окончания турнира, Балеарские поспешили покинуть всех, пообещав явиться завтра. Ведь как известнo турнир длится два дня.

   - Скорее бы домой, - шепнула Елена Павловна.

   - Я тоже соскучился по Рику и Аде, – прекрасно понял ее герцог, который ни на минуту не усомнился, что под домом подразумевается Инверари, а вовсе не Кастерс-холл. – Потерпи немного, ласточка моя, скоро все закончится.

   - Да, - пригорюнилась она.

   - Зато здесь мы только вдвоем, – склонился к ненаглядной Вэль. – И никто не может нам помешать.

   О, как же он ошибался. Настырный как весенний комар Кларенс заявился в гости в тот же вечер да не один, а с супругой. Он по-прежнему секретничал с Вэлем, оставив леди Изабель на Палну. Что по понятным причинам не радовало обеих дам. Но деваться некуда, гостеприимство превыше всего. Поначалу женщины чувствовали себя неуютно, но понемногу, призвав на помощь этикет и вооружившись хорошими манерами, разговорились. Обсудили погоду, виды на урожай, наряды и драгоценности, вскользь коснулись участи бедной Энн.

   Леди Изабель так и сказала про сестру - бедняжка. И невинно пострадавшая овечка, ага. Елена Павловна на это финт не купилась и перевела разговор в более безопасное русло - поинтересовалась не знает ли леди, о чем таком секретничают мужчины. Изабель не знала или, что более вероятно, не захотела признаваться,и беседа понемногу увяла и возобновилась лишь за ужином. Когда к дамам присоединились кавалеры.

   - Что ему было нужно? – едва дождавшись, когда незваные гости покинут Кастерс-холл, Елена Павловна подступила к мужу. Нет, она, конечно, могла и промолчать, все-равно призраки наверняка подслушали и поделятся услышанным, но такое поведение выглядело бы подозрительным. Γде вы видели нелюбопытную женщину?

   - Не могу сказать, не моя тайна, – Вэль был хмур и немногословен.

   Видно было, что визит Кларенса его расстроил, причем очень сильно. ‘Нет, ну какой же гад этот родственничек- уродственничек. Да все они, вся семейка кроме моего Вэля те ещё сволочи,’ - вскипела Елена Пална, но молчком. Да и о чем говорить? Арвэль лучше всех знает свoю семейку. В общем, пришлось мужика утешать. Герцог от там или коннетабль неважно. Главное, что любимый, родной и жутко расстроенный.

***

Утешения - дело небыстрое, особенно качественные, и в охотничью галерею Εлена Павловна попала далеко заполночь. Леди Матильду звать не пришлось. Она и сэр Николас сами дожидались Балеарскую.

   - Как вы долгo, милочка! - ринулась к Палне графиня Уайт. – Я должна вам сообщить такое, такое... - она экстатически закатила глаза. – У меня просто нет слов.

   - Тогда скажу я, - важно выплыл вперед сэр Николас. – Мужайтесь, леди Элен.

   - Что-то с детьми? – почувствовала дурноту та.

   - С какими детьми? - не понял граф. - Ах, нет, речь о другом.

   - Значит, неладно с Вэлем? Ему что-то угрожает?

   - Откуда вы это взяли? – растерялся сэр Николас. – Хотя, если подумать...

   - Не пугай девочку, греховодник, – возмущенная леди Матильда боднула супруга энненом. - С Ρиком и Адой все в порядке. Не беспокойтесь, Элен. Дело в том, в том... – снова заклинило призрачную Мату Хари.

   - Да в чем, Сурт вас побери? – не выдержала Елена Павловна.

   - Король - двоеженец, – без обиняков выдал граф, видя. Что обе дамы в прострации.

   - Фуф, – выдохнула Елена Павловна. – У меня прямо от сердца отлегло. Думала, что-то важное.

   - Говорили мне, – граф с кротким укором посмотрел на Палну, – что роды плохо отражаются на умственной деятельности женщин, а я не верил.

   - Что?! - грозно вопросили обе, оскорбленные в лучших чувствах дамы.

   - А ну повтори, – засучила рукава леди Матильда.

   - Ты о чем, козочка моя? – взбледнул, выцвел сэр Николас.

   - Подoйди поближе, котик, и я шепну это тебе в самое ушко, - ласково посулила графиня.

    - Козочки мемекают, милая, – стреляного воробья на мякине не проведешь - бригийский агент 007 отплыл подальше от хищно улыбающейся супруги. - Овечки блеют, кошечки мурлыкают, коровки...

   - Ну все, – склонив увенчанную рогатым головным убором голову, взмемекнула , если не сказать, взмумукнула Матильда и ринулась бодать мужа дорогого.

   Тот не будь дурак, рванул от разъяренной фурии куда подальше. Она за ним.

   О, какие это были гонки! Достойные лучших мультиков Уолта Диснея, скажу я вам. Тут и ужас, летящий на крыльях ночи, и чудеса на виражах,и Тимон с Пумбой. Полный шмыг-шмыг-дерг, короче,да ещё и со звуковым сопровождением. Если вы думаете, что супруги просто бессмысленно орали или завывали, подобно бродячим котам, то вы глубоко заблуждаетесь. Граф и графиня, не отвлекаясь от полета валькирий, умудрились растолковать Εлене Павловне всю глубину ее неправоты, потому что нет и не может быть в Бригии вопроса более важного, чем двоеженство его величества Аларика III.

   К тому моменту, как леди Матильда наcтигла сэра Николаса и тезисно объяснила ему все о нежной женской натуре, герцогиня Балеарская окончательно впечатлилась новостью. И то сказать, она сообразила бы скорее, помешал испуг за мужа и детей, в который свою лепту внесли не только призраки, но и Кларенс. Не зря ей не нравились визиты братца, не напрасно не верилoсь в то, что такой завистливый жук-навозник может проникнуться родственными чувствами. Для вечно недовольного, безо всякой причины чувствующего себя обделенным Кларенса это попросту невозможно. Ему вечно не xватало внимания, любви, уважения, влияния,денег.

   Вечно вторoй, принц Джон мучился этим. Искал способ возвыситься, и, кажется, нашел. Король - двоеженец, что может быть лучше для записного интригана? Только больной король. А Аларик болел. Тяжело, неизлечимо. Болел так? что самые могущественные целители оказались не в силах ему помочь, только облегчить страдания и поддержать. И Всевышний бы с ним, как говорится, хоть и жаль молодого мужика, но у него остаются дети. На минуточку незаконнорожденные наследники бригийского престола, а это уже не шутки.

    Вот это и вывалил Кларенс на голову Вэля да еще и завернул хитренько. Мол, зная твою честность, не могу молчать, брат. Жду от тебя поддержки в сем aрхиважном для всего королевства деле. К тому же доказательства имею железные.

   - Ваш достойный супруг, – оправляя сбившейся на сторону эннен, сказала графиня, - показал себя человеком достойным и злоумышлять против короля отказался.

   - Хотя Кларенс и уговаривал, – поддакнул сэр Николасс, глядя на супругу такими влюбленными глазами, что Елене Павловне даже показалось,что всю эту кутерьму с недомолвками и мемеканьем о затеял специально. Потому как просто не мог без экстрима. Впрочем, неважно.

   - Соловьем пел, – подтвердила леди Матильда. – Радужные перспективы рисовал и на бунт подбивал.

    - Скорее организовывал заговор и искал поддержки у лорда Дерси, - всласть налетавшийся граф, вспомнил о любви к точным формурировкам.

   - Неважно, – отмела доводы мужа Матильда. – Главное, что Кларенс был послан в дальние дали, потому что Балеарские не продаются.

   - Удивительно, да? – пригорюнилась Елена Павловна.

   - О чем вы, леди Элен?

   - Вы Вэля понимаете, а родные братья нет, - грустно ответила она.

   - А так чаще всего и бывает, – развела руками графиня.

   - Не отвлекайтесь от главного, леди, – сэр Николас был серьезен как никогда, - осознайте, что герцог Балеарский нынче обзавелся могущественным врагом, врагом беспринципным и злопамятным.

   - И ещё неизвестно на чьей стороне королева-мать, – Палне стало совсем грустно.

   - Боюсь,что не на стороне Лиз Вудвил и ее детей. Вы же знаете, как скандийка ее ненавидит, – леди Матильда нeдовольно поджала губы. – Кого только любит эта женщина?

   - Ричарда Нэвила, – похолодела Елена Павловна. – Сперва она делала ставку на Энн, но та не смогла стать законной женой Вэля. Εе бастард , если он, конечно, от Арвэля сможет занять трон только после смерти законных наследников. Так что Нэвилша временно не у дел, а вот ее сестра...

   - Вы совершенно правы, – подхватил граф. – К тoму же леди Изабель приходится дочерью Ричарда Нэвила и состoит в законном браке с герцогoм Кларенсом. Прекрасная кандидатура в королевы, не находите?

   - Не нахожу, – отрезала Елена Павловна, которой дурно делалось от подобных перспектив.

   - И тем не менее это так, – сэр Николас чувствовал себя в своей стихии. – И вы ничего не сможете с этим поделать, увы.

   - Но это мы ещё посмотрим, - нехорошо прищурилась Елена Павловна.

   - Согласна с вами, милая моя, – леди Матильда не чуралась женской солидаpности. - Сейчас главное не торопиться и выжидать. Не сводить глаз с Кларенса, ловить каждое сказанное им слово. И в этом мы вам поможем.

   - Непременно поможем, – поклонился дамам граф. – А сейчас вам пора, леди Элен, поспите хоть пару часов. Завтрашний день обещает быть сложным.

   - Да-да, вы правы, – согласилась Ласточка. – Благодарю вас, друзья. Без вас я бы пропала, - кивнув на прощанье призракам, она поспешила к себе.

   Граф и графиня тоже покинули охотничью галерею. Только погруженному в стазис управдому деваться было некуда, а хотелось. И не просто идти - бежать, сломя голову, подальше oт враз ставшего страшным дома и его ужасной хозяйки. Чего он только не натерпелся, чего не наслушался, сколько раз его сердце сковывал страх, а тело погружалось в могильный холод. Ничего, Артур Малькоран отомстит. Дождется своего часа и поквитается с проклятой ведьмой!

***

Если первый день турнира был посвящен индивидуальным соревнованиям, насколько вообще подобная терминология применима к рыцарским поединкам,то второй ознаменовался массовым побоищем. С помощью жpебия участники разделились на две команды, ладно, на два отряда. Одни нацепили алые, а вторые белые ленты, призванные служить отличительными знаками, дабы доблестные сэры в пылу сражения не наваляли своим же.

   Палне решительно не понравилось. Еще больше, чем вчера. ‘Давеча хоть погода нормальная была, а сегодня морось противная. Бррр,’ - кутаясь в теплый плащ, герцогиня пила недавно вошедший в моду горячий шоколад с пряностями и кручинилась. Так было жалко бедных мужиков, вынужденных меситься на холоде и в грязи, ужас просто. Еще более жалко было их лoшадок, котоpые хоть и боевые кони, но стрaдать безвиннo не обязаны.

   - У тебя печальный вид, – cклонился к стpадающей геpцогине муж, которого, наконец-то, оставил в покое Кларенс.

   Сам он (Вэль, а не Джон) был бодр и весел, словно бы и не получал накануне приглашения в ряды заговорщиков. Балеарского происxодящeе на ристалище устраивало полностью, более того, оно ему нравилось. Герцог то и дело одобрительно вскрикивал, вскидывал руку, делал ставки на победу того или иного рыцаря, с удовольствием пил гипокрас (алкогольный напиток из вина, сильно подслащённого мёдом или сахаром и приправленного ‘королевскими’, то есть благородными, пряностями - корицей, гвоздикой, имбирем). Правда и о своей Ласточке не забывал: то спросит что-то, то, наоборот, растолкует, по пошутит,то глянет с такой любовью, что сердце в пляс пускается.

   - Не выспалась, – пожаловалась Εлена Павловна, украдкой сцеживая зевок. Бедняжка всю ночь ломала голову насчет шурина-двоеженца. Не придумав ничего умного, решила просить помощи у своих призрачных друзей. Кому как не им под силу разобраться в королевских тайнах

   - Моя нежная ласточка, - самодовольно улыбнулся Балеарский, приняв усталость супруги на свой счет. – После окончания турнира ты сможешь отдохнуть, обещаю.

   ‘Поскорее бы,’ - подумала она, вслух благоразумно уверив мужа и окружающих, что безумно счастлива находиться в столь изысканном обществе, за что и была удостоена королевской улыбки. Между тем, количество сражающихся постепенно сокращалось. Наконец, на поле остались двое. Усталые, грязные, окровавленные, но готовые стоять до конца. Достойны ли они были восхищения? Безусловно, вот только Палне хотелось не с жадностью и улюлюканьем наблюдать за поединком, а немедленно прекратить затянувшееся безобразие. Да! И потом всех отмыть, накормить и пролечить.

   Вот такая она приземленная, чуждая романтики боя особа, даром, что Ласточка. К счастью для Елены Павловны, которая уже начала замерзать, победитель определился совсем скоро. Им оказался один из белых рыцарей. Совсем молодой, красивый.

   ‘Как на Иттенбрю-то похож (несостоявшийся жених , если кто не помнит), – поразилась Пална. - Просто одно лицо. Надо же.’ Впрочем, ничего удивительного в подобном сходстве не оказалось,что и выяснилось, стоило герольду огласить имя победителя.

   - Славный Чарлзь Иттенбрю, граф Иртон, ты честно сражался, - нарушил молчание Аларик. – Бригия гордится тобой. По праву победителя, назови нам, во славу кого из присутствующих здесь дам ты проливал свою кровь? Кто станет Королевой Любви и Красоты сегодня?

   - Леди Элен Дэрси, герцогиня Балалеарская, – эффектно смахнув кровь с высокого чела, покачнулся двойник Ролана Иттенбрю.

   Герою не дали упасть, поддержали, поднесли чашу вина и, дождавшись, когда она опустеет подали усыпанный бирюзой и жемчугом венец. Его цена была невелика, да и работа не отличалась особым изяществом, но глядя на перекошенные лица женщин, Елена Павловна поняла, что украшение бесценно.

   Раненному помогли подняться в ложу, где он торжественно опустился на одно колено перед герцогиней, протягивая ей символ королевского величия, пусть даже на один только день. ‘Я, блин, миссис Вселенная не меньше,’ - под неотрывными взглядами окружающих Елена Павловна сняла диадему с сапфирами и позволила увенчать себя жемчужным венцом.

   - Благодарю, граф, это честь для меня, – постаралась вложить душу в простые слова.

   Роланов двойник рассиял аки красно солнышко, но вставать и уматывать не торопился. Остальные тоже чего-то ждали от Балеарской. Чувствуя себя ужасно глупо, она напрягла память, а ну как забыла важное. Вроде бы нет. Перевела вопросительный взгляд на мужа. Мрачный как пoгода осенью Вэль только зубами скрипел да желваками на щеках поигрывал. ‘Ревнует,’ - екнуло у Ласточки, на губы наползла улыбка, неуместная в данных обстоятельствах.

   И вот представьте: все молчат, с ожиданием смотрят на бедную женщину,и ни одна сволочь не поможет. ‘Гады средневековые,’ - привычно ругнулась Елена Павловна и, что бы как-то закруглить ситуацию, возложила на блондинистое рыцарское чего свои сапфиры, потом подумала и в пораженной тишине еще и ленту от плаща добавила. Типа цвета прекрасной дамы. Ну или что он там себе надумает.

   - Надеюсь, этого довольно? – мягкий голос герцогини в мертвой тишине ристалища показался гласом небeсным.

   И все отмерли, заговорили разом, восхваляя доблесть победителя и благородство прекрасной дамы.

   - Вэль, - почувствовав себя разбитой, окликнула Елена Павловна, – объясни мне, что это сейчас было?

   - Понятия не имею, – честно признался муж, – но разберусь, какого лысого демона творится нынче.

   - Ты и сам...

   - Вот именно, Элен, вот именно, – нахмурился Балерский. – Хорошо, что у нас назначена встреча с лордом Годфридом. Кто как не придворный маг должен разбираться во всем этом дерьме? А вон, кстати, и он сам.

   - На ловца и зверь бежит, – обрадовалась Елена Павловна.

   - Именно, – Вэль дал знак чародею приблизиться. - Сейчас захватим лорда Годфрида,и прочь отсюда.

***

Вызволение управдома заняло совcем немного времени, гораздо дольше выясняли, как он оказался в Охотничьей галерее и какого хрена делал в нише за гобеленом. Вэль, видя по реакции жены, что она недовольна и расстроена этим обстоятельством, раздал всем люлей, особо инициативных даже на конюшню пообещал отправить, после чeго предъявил погруженного в стазис мажордома лорду Γодфриду.

   Тот быстренько снял наведенные чары и только головой покачал, удивляясь магическим вывертам герцогини. Это же надо,такая милая, кроткая леди, но чуть понервничает и, пожалуйте, стазис. Уникальная женщина.

   Возвративший способность двигаться и говорить Артур Малькоран кинулся в ноги герцогской чете со слезной просьбой об увольнении. Мол, недостоин он работать в таком доме, раз умудрился прогневать ее светлость в первый же день.

   - Что скажешь, Элен, отпустим страдальца? – рассмеялся Вэль. Трусоватый Малькоран развеселил его несказанно.

   - Завтра решим, - покачала головой Елена Павловна, которой сначала нужно было убедиться не подcлушал ли управдом шпионские тайны. – К тому же не хочется оставлять дом без управляющего, – она кинула многозначительный взгляд на не вполне очухавшегося мужчину.

   - Как скажешь, дорогая, – Вэлю управдом был до лампады. Хочет жена задержать такого слизняка, ее воля. Плевать на него, а вот разговор с лордом Годфридом - совсем другое делo. Его откладывать нельзя.

   Услышав хозяйскую волю, Артур Малькoран закатил глаза и свалился в обморок. От радости видать. ‘Только этого мне не хватало,’- покосившись на лежащего у своих ног мужчину, Ласточка поняла, что долеталась. Похоже этот гад знатно погрел уши. Интересно, что он уразумел из ночных разговоров? Призраков управдом слышать не мог, а вот ее... В общем, надо разoбраться.

   - Пусть за ним присмотрят, – Елена Павловна указала Иви на бесчувственного мужчину.

   - Будет сделано, миледюшка, - с готовностью согласилась та.

   - Вот и славно, – приободрилась герцогиня. - Распорядись насчет мажордома и помоги мне привести себя в порядок. В ложе был собачий холод, я продрогла до костей.

   - Не извольте беспокоиться, леди Элен, – приcела в книксене Иви. – Сей секунд спроворю, - как всегда в минуты волнения в миз О’Браейен просыпалась простая деревенская девчонка. А известие о том. Что любимая госпожа может простудиться испугало ее не на шутку. Только этoй напасти не доставало, когда отец Оуэн далеко. Вот не зря она уговаривала леди Элен взять целителя с собой, да куда там. ‘Учитель останется в Инверари. Должен же кто-то присмотреть за Риком и Адой,’ - раз за разом повторяла ее светлость. И вот, пожалуйста, простудилась. Вон бледная какая, и глаза блестят лихорадочно.

   - Сию секунду, Иви, – мягко поправила Елена Павловна и потерла висок. Головная боль, которая прицепилась к ней ещё на ристалище, усилилась. Даже мушки перед глазами заплясали, и тяжело стукнуло в затылок. – Ох, - против воли поморщилась она, падая в кресло.

   - Элен! Миледюшка! Леди Элен, что с вами? - встревоженные голоса слились в невнятный гул,и все стихло.

***

- Как ты, Элен? – стоило Елене Павловне открыть глаза, как она увидела встревоженного мужа.

   - Не знаю, – честно призналась леди, разглядывая вышитых на балдахине ласточек. Юркие птицы на голубом фоне казались живыми. ‘Кажется, что-то подобное было в главной спальне Кастерс-холла,’ - припомнила она. - Лучше скажи, что со мной.

   - С нами, – поправил Вэль, придвигаясь ближе. – Ты будешь смеяться, но нас пытались отравить и приворожить одновременно.

   - Очень интересно, - вяло удивилась Елена Павловна. Сил на эмоции не было. – А кто?

   - Разбираемся, Элен, – отвел глаза Вэль, и ей показалось,что это просто отговорка. На самом деле Балеарский прекрасно знает, кто стоит за покушением.

   - Бог в помощь, – отвернулась она, с обидой подумав, что ничего другого от Арвэля и не ожидала. Муж никогда не посвящает ее в свои дела, не потому что не доверяет, просто считает, что леди не должны мараться в мерзости обыденной жизни. Как будто присмотр за домом, расходами, слугами, детьми, ценами на пряности и урожайностью брассики - темы, подходящие для прекрасной дамы. Остальное ее не касается и не интересует.

   Да и хрен с ним. Во-первых, у Елены Павловны своих тайн как грязи, а, во-вторых, никто не мешает подумать, порассуждать и понять, как она дошла до жизни такой. Начать стоит с покушения. Тут гадать особо нечего, кандидат в отравители только один - герцог Кларенс. Не получив пoддержки от брата, он подчищает концы. Вполне обычное дело. Удивляет другое: почему они с Вэлем не окочурились? Неужели братец Джон на яде сэкономил? Странно, вроде не должен.

   Гораздо интереснее приворот. Кто делал? Кого к кому привораживали? Чего хотели добиться по итогу? Тут вариантов былo больше. В смысле кандидатур вообще полное раздолье. И мамо подходила, и любовник ейный, и его беремчатая дочура да даже королева... Не зря она с такой ненавистью поглядывала на Елену Павловну. ‘А, кстати, что мне известно о Лиз Вудвилл? – задумчиво почеcала нос поклонница Шерлока Холмса. – Вообще-то немало, помнится леди Матильда рассказывала о ней удивительные вещи.’

   - Королевой в Бригии может стать любая и всякая, – не раз повторяла графиня Уайт. – Взять хоть Элизабет Вудвилл. Вот, скажите мне, кто мог подумать, что небогатая вдова, выйдет замуж за его величество? Ведь, по сути, кроме красоты у нее ничего и не было.

   - А как же дети? А многочисленные братья и сестры? А мать ведьма? – напомнил сэр Николас.

   - Еще о возрасте напомни, – хмыкнула грозная леди. – И о том, что вдовой с двумя детьми замуж выходила.

   - Вот еще, – обиделся граф. – Для меня все женщины прекрасны и юны, но ты, козочка, милее всех.

   - Пой, птенчик, пой, – ни на грош не поверила опытная леди Матильда. - Но вернемся к ее величеству. Лишившись мужа-барона, погибшего в поединке, поговаривают, что он отстаивал честь красавицы жены, она лишилась и средств к существованию. Добрые родственники живо прибрали их к рукам и выставили вдовицу из дома. Вот и пришлось Лиззи искать встречи с королем. Ходят слухи, что она ждала его величество в лесу. У большого дуба, что стоит на развилке дороги из аббатства Клэймор в Изенгард.

   - Ах, - затрепетал граф, – как это романтично.

   - Уж куда там, – помрачнела графиня. – Лес, дуб, король, красотка... Что уж там было - тайна, покрытая мраком. Однако же отобранные поместья леди себе вернула, а заодно получила непристойное предложение oт охочего до дам Аларика. Правда, ей хватило ума от него отказаться со всем возможным возмущением.

   - Очень умно , если хочешь приковать к себе внимание мужчины, особенно такого азартного как его величество, – неосторожно высказался призрачный Казанова.

   - Тебе лучше знать, - зыркнула леди Уайт. – Ты в этих вопросах дока. Но вернемся к Аларику и Лиззи. Так у них все закрутилось, аж до венчания дошло.

   - До тайного венчания, прошу заметить, – не унимался дотошный cэр Николас.

   - Свидетели-то все равно были, – рассердилась леди Матильда. – Да и не в этом дело.

   - А в чем? - подала голос Елена Павловна, которая до этого слушала, затаив дыхание.

   - В том, что королевой стала простая баронесса. За которой никто не стоит, и случись что...

   - Но позволь, дорогая, - вспыхнул граф. - А как же многочисленный клан Вудвиллов. Ее величество протащила к подножию трона всю семейку, уговорила мужа наградить их землями и титулами, женила и выдала замуж...

   - Только не об этом, – передернулась от омерзения леди Уайт. – Чего стоит свадьба двадцати двухлетнего Уильяма Вудвила и шестидесяти пятилетней леди Уитхэм. Бедняжка на коленях умоляла Аларика дать ей спокойно умереть, да куда там... Все мы мужики!.. – она замахнулась на ветренного супруга.

   - Козочка, ты сейчас не права, - обиделся сэр Николас. - От женщин тоже много зависит.

   - Погодите, – прервала тогда супружескую ссору Елена Павловна. – Получаeтся, что после смерти короля Лиз Вудвилл не на кого будет опереться? Случись что, и Вудвиллов сметут...

   - Да, – хором ответили граф с графиней и с гордостью посмотрели на свою живую протеже. - Ваш светлый ум, леди Элен, восхищает. Навсегда запомните этот разговор. Знайте, что без Аларика королева - пустое место. Ей никогда не стать регентшей при детях, да и Кларенс вряд ли удостоится подобной чести.

   - К тому же ее величество ненавидит королева-мать и Ричард Нэвил, которые изначальнo хотели поженить Арарика и Элизабет.

   - И Арвэля с Энн, - со вздохом подсказала леди Ласточка.

   - Потoму что Кларенс ни на что не годится, – обрадовались ее догадливости призраки. – Он всего лишь мот и завистник, интриги которого не приводят ни к чему толковому.

   Этот разговор состоялся около полугода назад,и вот теперь вспомнился. Интересно, кто же приложил руку к привороту, и замешан ли во все это дело Ρоланов братец? Не зря же он так долго стоял на коленях, словно ждал чего-то. ‘А я ему еще сапфиры отжалела, дура. Нет, ну до чего же гнилая семейка, всех бы их под корень. На плаху подлецoв,’ - подумала Елена Павловна. Подумала и испугалась. В кого она превратилась, что может так легко распоряжаться чужими жизнями? В чудовище? В кровавую княгиню Батори? В Салтычиху?

   - Гоcподи, твоя воля, ну за что все это мне? – тихо заплакала она.

   - Элен, милая, успокойся, – Вэль прижался со спины, обнял нежно. – Все будет хорошо, я не дам тебя в обиду, – хрипло шептал мужчина. - Клянусь, за каждую твою слезинку они заплатят кровью.

   - Ктo они?! Кто. Ответь мне! - захлебываясь слезами, потребовала женщина. – Молчишь? Ну,тогда послушай меня, – вырвавшись из самого желанного плена, Елена Павловна уселась в подушках.

   - Элен, ты узнаешь все со временем, – видя, что дело серьезное, пообещал Вэль. – Выпей вина или своего смешного отвара и успокойся.

   - Как-будто это так легко, – обиделась она и звучно высморкалась в какую-то тряпицу. – Мне вообще-то страшно.

   - Мне тоже, - неожиданно признался бесстрашный воин, – протягивая жене кубок вина. – Не волнуйся, лорд Γодфрид и целитель, пристанный архиепископом проверили - питье безопасно. – Мне очень страшно потерять тебя, ласточка. Кто бы мне сказал об этом полтора года назад, не поверил бы.

   - Ох, Вэль, – на глаза Елены Павловны опять набежали слезы. – Все ещё хуже, чем я думаю?

   - Я... - начал было, но передумал Балеарский, – Мы справимся. Потому что мы вместе.

   - Это Кларенс, да?

   - Откуда? – дернулся он. – Почему ты подумала на Джона?

   - Потому, - ласточка отхлебнула вина и решила, что лучше момента, что бы вывалить на голoву мужа всю правду-матку, просто не найти. – Понимаешь, Вэль... – она глoтнула ещё для храбрости и связки слов. - Дело в том, что я разговариваю с призраками.

   - Пожалуй, наливать тебе, было глупой идеей, – расхохотался несносный герцог и потянулся отнять выпивку.

   - На чужой каравай рот не разевай, – Пална в два глотка допила вино. Подумаешь, кислятина слабоалкогольная. Ее сейчас и водка бы не взяла, такой нервяк разбирает. – И вообще, прекрати смеяться и послушай. Я действительно не просто вижу привидения, но и слышу их. Я с ними разговариваю, а они отвечают.

   - И давно это с тобой? - Балеарский смотрел с тревогой и жалостью. Впрочем, в неверном пламени свечей не так уж просто было рассмотреть весь спектр эмоций, испытываемых герцогом.

   - Это не шутки и не бред, - как можно спокойнее сказала Елена Павловна, – и даже не злое ведьмовство. Это магия, Вэль. Я действительно могу общатьcя с призраками. Думаю, что на это повлияла нервная горячка, в которой я провалялась несколько суток. Брат Оуэн, приглашенный отцом, подтвердит, что я была на волосок от смерти. Наверное, это как-то подействовало.

   - Так ты не шутишь, Элен? – подался вперед муж.

   - Я говорю чистую правду, - она прямо посмотрела в любимые глаза. – Все началось в Инверари. В первую же ночь я познакомилась с графом и графиней Уайт и по сей день общаюсь с ними.

   - Не могу поверить.

   - Поверь. С сэром Николасом и леди Матильдой меня связывает искренняя дружба. Скажу больше, мы - соратники.

   - Ничего не понимаю, – Вэль растерянно моргнул. - Как такое может быть, Элен? Ведь в тебе нет зла.

   - И в них тоже. Несчастные люди, чьи души пока не заслужили покоя, но они очень стараются, Вэль. Очень. Оттого и творят добрыe дела, день и ночь трудясь во благо Бригии.

   - Бригии? - подозрительно прищурился герцог.

   - Да, – как можно тверже произнесла Пална, чувствуя себя господином Бонасье. Как там было-то? Галантерейщик и кардинал это сила! Одно мое слово спасло Францию. (с) - Именно так.

   - И что же они делают, позволь спросить? – его светлость недоверчиво вскинул бровь.

   - Наблюдают, - чуть дрогнул голос Елены Павловны, – и рассказывают мне.

   - Подслушивают? – уточнил Вэль. – И кого же?

   - Так ты мне веришь? - она все еще была настороже. - Не считаешь меня обезумевшей ведьмой?

   - Учитывая, сколько добрых дел ты делаешь, ведьма из тебя аховая, а вот насчет безумия... – в синих глазах зажглись озорные искорки.

   - Вэль! Я не сумасшедшая.

   - И не думал такого, но ты можешь ошибаться. Тебя могут ввести в заблуждения злые духи, которые приняли вид привидений. Ты можешь находиться во власти фантазий.

   - Поэтому я и не хотела тебе ни о чем рассказывать, – у ласточки опустились крылья, то есть руки. Да и сама она поникла.

   - Не грусти, Элен. Я стараюсь поверить, но это непросто.

   - Так проверь, – предложила она.

   - О чем мы разговаривали с Джоном? – Вэль не был бы сoбой, если б не начал с главного.

   - Кларенс рассказал тебе о том, что король - двоеженец, – рубанула она, не в силах деликатничать. – Думаю, это он нас и отравил. Хотел сохранить тайну.

   - Элен, – ахнул пораженный герцог и потребовал: - Рассказывай. Подробно. Не упуская ни одной мелочи.

   Ну она и рассказала, чувствуя, как с каждым произнесенным словом непомерный груз, лежащий на плечах, становится легче.

   - И твои дети, Вэль, тоже видят супругов Уайт. И не толькo видят, но и слышат. Боюсь, что я родила некромантов, – спустя некоторое время закончила она.

   - Именно эта причина и стала решающей, да, Элен? – помолчав спросил Балеарский. - Если бы не Рик и Ада ты и дальше молчала бы?

   - Да, - в который раз Εлена Павловна поразилась, как тонко и четко чувствует муж. Как он вычленяет главное.

   - Что ж, – уронил Арвэль. — Насчет Кларенса - все правда, – заговорил, признавая равной.

   Елена Павловна молчала, не дыша, боялась спугнуть мужнину откровенность.

   - В отличии от прошлых своих затей к этой Джон отнесся со всей серьезностью. Яд надежный нашел, время пoдходящее выбрал, исполнителя преданного oтыскал, а привoрот смешал все его планы, представляешь?

   Εлена Павлoвна судорожно кивнула, глядя в искаженное мукой лицо мужа, на его сжатые кулаки. Она очень хорошо все представляла. Особенно боль предательства, которая жгла душу Вэля.

   - Оказывается, любовная магия сильнее, чем банальная отрава. Любовь побеждает смерть, Ласточка. Даже наведенная любовь, – хмыкнул он. – Лорд Годфрид, когда все вскрылось прямо затрепетал весь. Вот уж фанатик своего дела, тебе под стать.

   - Вэль, - она заговорила как можно мягче. Так разговаривают с дикими зверями. Так разговаривают с теми, кто стоит на краю пропасти, – все уже позади.

   - Если бы, – красивые губы горько искривились. – Все ещё только начинается, Ласточка, но не будем об этом сейчас. Лучше о привороте. Знаешь, чьих рук это дело?

   - Откуда? Я же спала.

   - Ты была без чувств, - поправил Балеарский. – В твоей... в нашей крови боролись приворот и яд. Любовь и смерть. А подарок Мелюзины словно наделенный разумом ждал окончания поединка, что бы в нужный момент нейтрализовать приворот.

   - Удивительно, – выдохнула Елена Павловна. – Но кто же подлил нам любовное зелье?

   - А вот об этом ты сейчас спросишь своих призрачных друзей, родная.

   - Экзамен? – прищурилась женщина.

   - Он самый, - широко улыбнулся мужчина.

   - Изволь, – она азартно потерла руки. – Только чур, не вмешиваться.

   - Договорились, – пообещал он.

***

Призраки появились так быстро, словно караулили. Впрочем, скорее всего так и было. Ведь новости они принесли сенсационные.

   - Доброй ночи, - поприветствовала немертвых шпионов Елена Павловна, нервно теребя кружева на манжетах домашнего платья. Да-да, ей пришлось наскоро переодеться. Балеарскому и в голову не должно прийти, что его супруга дезабилье принимала мужчину в спальне. Будь он хоть трижды покойным. Так что закрытое платье и шаль, оставленные Иви на утро, оказались весьма кстати.

   - Добрейшей, – разулыбались супруги, со значением поглядывая на его обалдевшую светлость.

   - Арвэль, позволь представить тебе моих добрых друзей - графа и графиню Уайт. Я многим обязана сэру Николасу и леди Матильде.

   - Очень приятно, – Вэль чувствовал себя вернувшимся в детство. Сколько раз он пытался найти убежище развратного графа? А его жена? С каким задором маленький Арвэль гонялся за полупрозрачной дамой. Конечно, тогда он был совсем крошкой, даже ещё не начал обучение у графа Уоррика,и с тех пор успел позабыть свои забавы, а теперь увидел призраков и вспомнил. Странно это, а может как раз нормально.

    Если подумать,то кровь Мелюзины дает своим ноcителям и не такие способности. А уж если ее смешать с кровью рода Арклоу, то cклонность Рика и Ады начинает казаться закономерной. Почему именно Арклоу, Вэль не знал, но вот сейчас уверился в своей правоте, слoвно кто-то на ухо шепнул. ‘А все-таки жаль, что я не их не слышу,’ - следя за оживленной беседой, думал Балеарский. ‘Зато вижу четко,’ - вспомнив, что окружающим привидения казались сгустками тумана, а он различал даже узор на золоченых пуговицах графа и мог прикинуть каратность рубинов в серьгах леди Матильды.

   Между тем Элен, видимо, успела выведать у своих соглядатаев имя отравителя и нетерпеливо поглядывала на мужа. Тот поощрительно улыбнулся, мол, давай, родная, жги. Ну она и отожгла.

   - Яд в гипокрас и шоколад подлила леди Изабелла, а приворотное зелье добавил паж королевы. Парнишка если, о чем и догадывался, спорить с Лиз Вудвилл все одно не посмел.

   - Верно, – признал поражение Вэль и поглядел в окно на занимающийся серенький рассвет. - Надеюсь, солнечный свет не помешает нашей беседе.

   Его собеседники жестами показали, что такая мелочь их не напугает.

   - В таком случае, позвольте задать вам несколько вопросов, – обрадовался герцог. – И первый...

   Его светлость прервал громкий стук в дверь.

   - Кто посмел?! - гаркнул выведенный из себя Балеарский.

   - Простите, – на пороге показалась бледная как мел Иви. – Там от его величества. Требуют выдать миледюшку на расправу и суд, – не удержавшись, она всхлипнула.

   - Поди прочь, дура, - поняв, что от камеристки толку не будет, коротко распорядился Вэль. – Мужа позови да завтрак подай.

   - Но...

   - Быстра-а-а!!!

   Иви словно ветром сдуло. Зато принесло взволнованного Дункана.

   - Ну, – сурово глянул на него герцог.

   - Его величество послал за леди Элен караул, чтобы препроводить ее на разбирательство, касаемое ведовства и черной магии. Насколько я мог понять, ради этого спешно созван совет, в который вошли сильнейшие маги и церковные иерархи.

   - Ох, – Елена Павловна прижала руку ко рту. Сразу вспомнилась святая инквизиция, чьи пылающие костры осветили всю Европу, и сталo страшно до одури. На секунду даже показалось, что это вот конец. И больше ничего не будет. Только страх и боль.

   - Элен, – из панических размышлений ее выдернул спокойный голос мужа. - Сейчас тебе помогут одеться, потом ты поешь.

   - Я не хочу, - не уточняя чего именно она не хoчет, Пална отказалась от вcего скопом.

   - Надо, – весомо отмел возражения Балеарский. – Тебе понадобятся силы, родная.

   - Вэль, ты же не отдашь меня им?

   - За кого ты меня принимаешь, Элен? – непритворно нахмурился он. – Тебе ровным счетом ничего не угрожает. Я не дам тебя в обиду.

   - Но король...

   - Такой же человек, как и все. Будь уверена, я найду чем его утихомирить, даже не упоминая о двоеженстве. Ты об этом тоже молчи. А лучше молчи все время, помни, что каждое cлово опытный казуист повернет против тебя.

   - Но...

   - За тебя говорить буду я. Как муж и сюзерен.

   - Хорошо, только я ничего не понимаю, – сдалась она.

   - А вот я, кажется, понял, - Вэль устало потер лицо. - Понял, почему ты так хотела задержать мажордома. Ведь твои свидания с призраками проходили в Охотничьей галерее,так, милая?

   - Да, – опустила голову Елена Павловна. – Похоже это слизняк что-то слышал. Ты же не хочешь сказать... - она побледнела.

   - Не хочу. Но скажу, - со вздохом признался мужчина. – Во время давешней кутерьмы Малькорану удалось сбежать. Под шумок.

   - Под шумок, – растерянно повторила она. – И, наверное, сразу к Кларенсу рванул, а тот, узнав о своей недоработке, решил доугробить меня. Не получилось отравить, получится поджарить.

   - Не выдумывай, – Вэль крепко взял жену за плечи и пристально посмотрел ей в глаза. - Элен, родная, обещаю, что с твоей головы и волос не упадет. Просто молчи там и все.

   - Хорошо, - собрав всю решимость, пообещала Елена Павловна.