10. Вопрос веры
Айя никогда не видела взрослого мужика таким растерянным и перепуганным. На Горового было страшно смотреть. Даже Валера порядком трухнул, когда она отключилась, хоть и привык к кровавым травмам, а майор и вовсе с таким цветом лица мог бы успешно слиться с бетонной плитой.
Айя его отлично понимала. Будь она сейчас одна, по потолку бы бегала от ужаса. Но необходимость успокоить кого-то другого не давала и самой раскиснуть. А между прочим, это ее, а не майора, преследуют жуткие глюки. И что их вызывает? Боль! Айя пересмотрела кучу фильмов и передач про всяких волшебников и экстрасенсов. В каждом из них герой усиленно думал о всякой фигне и верил в себя, чтобы обрести силу и начать пуляться из чудо-палочки огненными шарами. А что у нее? Вывихнутое плечо. Ладно с Валерой, это еще можно было принять за случайную неприятность. Но стоило следаку стиснуть ее так, что захотелось отпилить себе руку, как снова понеслась карусель, гаражи, перестрелка, труп… Вот гадство! И что теперь? Носить панцирь? Скафандр? Хоккейную защиту? Или всего-навсего плотно подсесть на обезболивающее?
– Что ты имеешь в виду? – тихо спросил Олег, но по его глазам уже было ясно, что он все понял.
Сейчас бы придумать отговорку… Отшутиться… Но первую фразу, которая вырвалась у нее изо рта, пропитанная жалостью, нельзя было зажевать обратно. Айя слишком устала бегать. Устала от проклятых морозов, отсутствия нормальной кровати и постоянного страха за свою жизнь. Пусть следак решает, что с ней делать. Он умный. Психушка? Тюрьма? По фигу. И там, и там есть матрасы, трехразовое питание и прочные решетки на окнах
– Увидела, – сдалась она.
– Когда?
– Только что.
– Ты… Шутишь, что ли? – он недоверчиво отстранился. – Очередной твой прикол?
Айю такая реакция не удивила и не разозлила. Ничего другого она и не ждала.
– Плевать. Забей, – и она попыталась толкнуться ногой, чтобы развернуть кресло на колесиках в другую сторону.
– Нет, постой-ка, – майор крепко держал подлокотники и нагнулся к ней еще ближе. Так, что она даже уловила запах кофе. – Смотри мне в глаза. Расскажи все, что знаешь. Обещаю не перебивать.
Она набрала побольше воздуха, пристально посмотрела ему в глаза, ища там скрытую насмешку, издевательство или злость. Но его лицо с небритым подбородком и морщинками между бровей, которые остаются, если много хмуриться, не выражало ровным счетом ничего. Вот сейчас залить гипсом – и получится неплохой бюст вождя.
– У меня иногда бывает такое, – начала она. – Глюки или типа того… Но вроде как все это происходило на самом деле. В общем, когда ты меня встряхнул... Было больно, между прочим, но, видимо, как-то так это и работает… – Айя все время делала паузы, ждала вопросов или хоть какой-то реакции, но майор молчал. Тогда она снова вздохнула, и ее речь перешла в галоп. – Я видела промзону. Кажется, завод. Не знаю, работающий или нет. Но старый и обшарпанный. Слева – маленькое желтое здание. Одно стекло было выбито и закрыто картонкой или фанерой… И номера я не помню. Точнее, вместо таблички с адресом был пустой темный прямоугольник. И еще водосточная труба вот так наклонилась, – она показала рукой. – Вся ржавая… А дальше – кирпичное здание. Длинное. Три… Нет, четыре этажа. И окна огромные, но в половине их них разбиты стекла. Я видела людей в сером, они что-то кричали. Еще две старые машины… Как их называют? Буханки? Полицейские такие. Потом из кирпичного дома вывели двоих. Руки за спиной. Один еще выкручивался, его на землю… А потом вдруг выстрел! Другой! И парень побежал… И ты следом такой: «Стоять! Стрелять буду!» И потом пальнул, сам испугался. Остановился резко, как будто лбом в стеклянную стену… Ты не хотел, я знаю. Ты был моложе, и не такой… Ну, в общем, симпатичнее, чем сейчас. И волосы вот так вьются… И глаза добрые. И ты стоишь, смотришь на пистолет в своих руках, на того парня. Мне показалось, ты заплачешь.
По мере того, как Айя выкладывала свое видение, Олег никак не менялся в лице, только становился бледнее и бледнее, словно все это время у него на сонной артерии висел голодный вампир.
– Тебе плохо? – виновато спросила она. – Представь, каково мне! Думаешь, я хотела такое видеть?.. – Айя вздохнула и сделала паузу. – Да ты не парься. Можешь вызвать санитаров, сдай меня, куда следует. Только не в двадцать девятую.
– Давно… – он прочистил горло. – Давно это с тобой?
– Ты про глюки? – Айя потерла кулаком глаз, вдруг дико захотелось спать, то ли от внезапного облегчения, которое накрыло ее ватным одеялом, то ли от мягкого удобного кресла. – Такие цветные и в 3D – нет. Второй раз только. Они появились из-за плеча.
– Принимаешь наркотики?
– Да что ж вам всем охота записать меня в торчки! Не пью, не колю, не нюхаю. Не курю. Не пихаю в…
– Я понял, – он резко встал, прошелся по кабинету и остановился, массируя виски.
– Да ты не парься… – тихо повторила она.
– Просто дай мне минуту.
Какое-то время майор стоял, переводя напряженный взгляд с Айи на клетку с капитаном Джеком и обратно. Потом, видно, принял какое-то решение, наклонил голову в одну сторону, в другую, как обычно разминаются перед боем боксеры, пододвинул стул и сел напротив нее.
– Ты сказала, что цветные видения начались недавно, – произнес он беспристрастным тоном, словно спрашивал ее про фамилию, имя, отчество и род занятий. – Были и другие?
– Помнишь, ты приходил ко мне в салон? Там были свечи. Так вот, если я смотрю человеку в глаза над огнем… Ну, знаешь, когда воздух горячий и так дрожит… То тоже вижу. И у тебя в глазах я видела, как ты стреляешь в парня. Только не так подробно. Скорее, пару картинок. Тогда я решила, что ты бандит или вроде того.
– Почему ты уверена, что видишь реальные события прошлого?
Что-то в его спокойствии располагало. Пожалуй, если бы он стал орать на нее, обвинять во лжи или богатой фантазии или, что еще хуже, начал смотреть, как на трехногое одноглазое чудище, Айя бы моментально закрылась. Но он так профессионально слушал, что хотелось говорить еще и еще. Наверное, привык раскалывать преступников, и для этого ему не требовалось запугивать и пытать.
– Я сначала тоже не верила, – призналась она. – Потом случайно выяснила, что тот мужик, кореш моих родителей, действительно изнасиловал девочку. Ну, они пили, не знали, что я тоже дома, и он нажрался в дым… И рассказал другому мужику… Типа похвастался.
– И что ты сделала?
– А что я могла сделать?! – взвилась Айя. – Родителей лишили прав, меня забрали в детдом. И слава Богу, между прочим! И я очень долго от свечей держалась подальше. А потом мы уже лет в пятнадцать играли в страшилки. Вызывали пиковую даму. И я увидела снова. Одна девчонка, на год старше... Она издевалась над толстым парнем… Ну, его мочили двое, а она смотрела и снимала. Заставляла всякое… Не хочу говорить, – даже спустя столько лет ее передернуло от воспоминаний.
– Не хочешь – не говори, – мягко сказал майор. – Что было дальше?
– Дальше я не могла спать. Ну, закрывала глаза – и все время видела лицо этой сучки. Короче, я взяла ее телефон и нашла это видео. Послала заву.
– Заву?
– Ну, заведующей нашей. А та ничего не сделала. Тогда пришлось собрать несколько человек… Слушай, я не уверена, что тебе стоит это знать. Мне так-то и статьи за мошенничество достаточно… Но девочка стала чуть скромнее. А тот парень…
– Фельдман?
Настал черед Айи уронить челюсть от удивления.
– Откуда… – пробормотала она. – Ты что, тоже?.. Но как?
– Михаил был у меня сегодня, – майор равнодушно пожал плечами. – Я его допрашивал. И раз вы были в одном детском доме, где его, наверняка, травили, было нетрудно догадаться.
– Зачем он тебе?! – Айя оттолкнулась ногами от пола и подкатилась вплотную к Горовому. – Слушай, он хороший парень. И к убийствам не имеет никакого отношения. Толку от него, как от собрания сочинений Ленина, только место занимает.
– Ты что, читала Ленина? – Горовой вдруг улыбнулся.
– А чем, по-твоему, мы дома подпирали комод с одеждой? – она не смогла не улыбнуться в ответ, хотя раньше воспоминания о доме не вызывали ни единой хорошей эмоции. – Но я серьезно. Мишаня здесь вообще ни при чем. Ты можешь вешать на меня, что угодно, но он – не такой. Он и влипает-то вечно из-за меня, так что, считай, посадишь меня – спасешь этого очкастого кренделя. Он-то как раз читал до хрена всего.
– Первый раз вижу, чтобы кто-то так отчаянно рвался сесть, – майор взглянул на нее, как на несмышленого ребенка. – И скоро выясню, почему. Но чуть позже. Успокойся. Ничего я Фельдману предъявлять не собираюсь.
– Тогда зачем?..
– Я должен был лично проверить эту версию. Формальность. Не отвлекайся, – Горовой снова посерьезнел. – Были еще видения?
Сама от себя не ожидая такой болтливости, Айя выложила майору все. Про каждый случай. Как увидела труп девушки в глазах незнакомца, когда автостопом добиралась до Ярославля, а водитель попутки решил прикурить. Как была на дне рождения одного фанатика Гарри Поттера, и над пламенем именинной свечи разглядела садистски измученное животное. И потом, узнав, что чертов живодер в честь праздника купил себе щенка хонорика, украла клетку с капитаном Джеком и скрылась. И о том, как начала лечить старух, решив, что от них особого зла ждать не придется. Действительно, ни жертв насилия, ни трупов в поблекших глазах Айя не находила. Время от времени возникало какое-то нехорошее чувство, горечь во рту. Но разбираться в этом желания не возникало, достаточно было того, что клиенты никого не убили. И Айя продолжала совершать загадочные пассы руками над больными коленями, нашептывать всякую дребедень и прописывать чудо-флакончики.
– Кто посоветовал тебе давать им нимесулид? – вдруг в лоб спросил Горовой.
– Был у меня друг один… Травматолог, – она дернула больным плечом и поморщилась. – Его работа. Я просто спросила, что можно купить от боли на подольше. Вот он и сказал… А откуда ты знаешь про нимесулид?
– Провел анализ. Мне интересно другое. Нимесулид ведь только обезболивает. Никакого лечения. А люди ходили к тебе постоянно. Значит, эффект был. Почему?
– На что ты намекаешь? Думаешь, я и лечить умею? – она расхохоталась и фамильярно хлопнула его по коленке. – Ну, ты наивняк!
– Да нет… – майор смутился и убрал ногу. – Я не об этом. Можешь, ты знаешь какие-то техники гипноза или внушения… Должна же быть причина!
– Не морочься. Главное – им было легче. Или нравилось так думать… – Айя небрежно отмахнулась. Теперь все это неважно. Давай, вызывай конвой, и пусть меня везут.
– Зачем тебе это?
– Тебе что, премия не нужна? Раскрываемость, все дела? – она заговорщически поиграла бровями.
– Крюкова, это вообще не имеет отношения к моей работе, – Горовой устало вздохнул. – И я пальцем не пошевелю, пока ты не объяснишь, зачем тебе так срочно понадобилось спрятаться. Ты что-то увидела в своих… – он замялся, выбирая слово.
– Глюках? – горько подсказала она. – И да, и нет. То есть я видела одного товарища, и он, как и ты, думает, что я откуда-то вызнала про его грешки. Но его я не боюсь. По крайней мере, не так сильно. И даже не спрашивай, кто он, все равно не скажу. Но мне на хвост присел один гад… И знаешь, я даже рада, что ничего не видела про него.
– Почему?
– Потому что я вряд ли бы потом это развидела… Да и вообще. Не уверена, что вышла бы из этого глючного коматоза, потому что смотреть пришлось бы целый сериал.
– Кто он? – Горовой взял со стола блокнот и карандаш. – Знаешь имя, кличку? Как ты на него наткнулась?
– Если выяснится, что я стукнула, мне вообще не жить, – Айя медленно покачала головой. – И не надейся. Просто мы с Джеком решили подзаработать на трюках…
– Стояла в переходе? – Олег скептически поджал нижнюю губу: видно, даже он знал, что никто в здравом уме не полезет на территорию попрошаек. – Я-то думал, ты посообразительнее в таких вещах..
– Ну, конечно, – она фыркнула. – Мистер Следователь при машине и, наверняка, квартире будет учить меня выживать. Давайте, я запишу, товарищ Мажор.
– Извини, но тут я тебе ничем не помогу, – Горовой встал. – Вылезай из моего кресла.
– А защита свидетелей? – не унималась Айя.
– И что ты мне насвидетельствовала? Как я должен приложить к делу твои видения? Да и к моему делу-то они не относятся… И потом выбить для тебя место в программе… Проще подоить носорога. Вылезай, говорю.
– Нет уж, я отсюда так просто не уйду, – она вцепилась здоровой рукой в подлокотник.
– Да я не прошу тебя уйти! – майор бесцеремонно взялся за спинку и откатил Айю в сторону, словно она была предметом мебели. – Сейчас будем писать протокол допроса. Без видений, но заполнить придется.
– Ты с ума сошел?! – взревела она. – Уже глубокая ночь! Отведи меня в какую-нибудь камеру, я хочу спать! А утром я тебе расскажу…
– Ну, никто тебя не звал в нерабочее время, – он поставил стул к столу, включил компьютер и уселся поудобнее. – И камеры в управлении никакой нет. Так что скоротаем ночь весело и приятно за протоколом допроса свидетеля… Итак. Дата, время… Сколько у нас? О, дату-то уже надо другую ставить! Час тридцать пять, – он заклацал клавишами. – Крюкова Айя Сергеевна… Верно? Айя – это полное имя?..
Горовой умудрялся в одно и то же время бесить ее и успокаивать. Занудный, но надежный. Невыносимо вредный, но рассудительный. Айя не привыкла иметь дело с такими людьми. Понятия не имела, что делать. На ее браваду он не реагировал. Не велся на провокации… А она устала быть постоянно в седле грохочущего «харлея». Пусть, мол, все вокруг летит к чертям, а я – в шлеме. Ей было страшно! Страшно идти в тюрьму. Или в сумасшедший дом. Или на улицу, где ее бы посадили на перо через пару кварталов. И страшно от того, что в голове у нее, как собачьи глисты, завелись видения. И не какие-нибудь эльфийские сады, а натуральные покойники. Не в маленьких осколках, а прямо так, в широком формате. Будто какой-то извращенец подарил ей очки виртуальной реальности, а они намертво прилипли к вискам и бесконечно транслируют ужастики и криминальные сводки.
Нет, Айя не была слабонервной. И драться умела сносно, и в уличной жизни разбиралась лучше, чем мамочкины сыночки, которые навесили на себя цепей и взялись читать рэп про гетто. Вашу мать, гетто?! А вы вообще в Рыбинске бывали? А в Мытищах? Гетто…
И почему все это произошло именно с ней? Ну, логично, если бы даром созерцания мертвяков обзавелся следак. Ему бы это, по крайней мере, пригодилось в работе. Но почему она?! Никогда не увлекалась ни страшилками, ни детективами… Любовное кинцо – куда ни шло, но детектив? Какой в них вообще смысл? Весь фильм кто-то куда-то ездит, а потом бабах! Гения осенило – и убийца в наручниках рассказывает, за что ненавидел жертву. У Айи даже в родне, насколько она знала, не было ни одного легавого. Так почему?!
Где-то в глубоко внутри нее била кулаками по ребрам маленькая девочка. Плакала и кричала: «Мамочка! Мне страшно! Забери меня отсюда!» Но замок на ее клетке давным-давно проржавел, и снимать его никто не собирался. Только однажды Айя дала слабину и послушала этот тоненький жалобный голосок. Когда вышла из детдома и по какой-то великой случайности, – а именно благодаря новенькому мэру, которого выписали из Москвы на место старого козла отпущения, – получила квартирку. Однушку. Двадцать пять метров. На окраине Рыбинска, в двухэтажном деревянном доме, который когда-то служил бараком. Собственно, воды в нем не было, крыша протекала. Но Айя обзавелась собственным гнездом – и это было главным. Даже думала пойти на парикмахера. Прически там всякие, можно было бы себе на халяву красить… Работа не грязная и пахнет шампунями.
Казалось бы – сиди и радуйся. Но нет! Девочка внутри запищала назойливо: «Мамочка! Мама!» И Айя решила проведать шнурков. Что и как вообще. Пришла – отца нет, он на зоне. А мама вроде пить бросила, хахаля завела приличного, в квартиру зайти не так страшно. Даже дверь запирается.
Мать, ясно дело, кинулась на шею, мол, скучала, вспоминала и вот-вот собиралась навестить. Ужаснулась, что дочери досталось такое жилье аварийное. Предложила вариант: свою квартиру продать, Айкину тоже, а вместе купить трешку в новостройке. Потом и на ремонт подкопится, и жизнь совсем другая. Там и садик строится, если дочь замуж выйдет и детей заведет…
В первый и в последний раз Айя развесила уши. Продала квартиру, выручила смешные шестьсот тысяч. Принесла маме, вещи перевезла, пошла новойстройку смотреть… А на другой день хахаль мамин аккурат с этими деньгами и растворился в воздухе. Мать – в слезы. Ссора, скандал… Потом опять бутылка, другая, третья, компашка подобралась…
В общем, Айя взяла самое нужное, закинула в рюкзак и без долгих прощаний направилась к Мишке. Ему не перепало квартиры от государства, родительская была. Парализованная бабушка только месяц, как померла, и он был свободен от пяток до макушки. И Айя ему плотно присела на уши, после чего он квартиру сдал и послушно отправился за подругой покорять столицу.
Через несколько лет покорения Айя пришла к выводу, что надо было сидеть в той однушке в бараке и не рыпаться. Стригла бы сейчас волосы местных дурехам, и никаких неприятностей. А вместо этого торчит в кабинете следователя, отвечает на глупые вопросы и не знает, где окажется завтра. Кто бы ей сказал раньше, что в Москве заработать хоть и реально, только вот деньги исчезают быстрее, чем согревают карманы…
После двух дней постоянных побегов и разгрузочного питания, двух ночей плохого сна и одного падения из окна у Айи ломило тело. Ноги звенели чугунной сковородой, глаза болели от света, а голова… Ее хотелось сунуть в морозилку.
Девушка встала, взяла два стула и поставила их рядом у стены, игнорируя протесты Горового.
– Я полежу, – сообщила она, пододвинув клетку со спящим Джеком поближе, чтобы хватило еще и ноги положить. – Ты там печатай, я все подпишу. Прояви фантазию, сделай, чтобы мамочке было интересно читать. Припиши мне… Я не знаю. Какую-нибудь стопятьсотую статью.
– Ты в своем уме?! – он гневно вытянул шею. – Это мебель для посетителей! Ты где вообще в этих штанах… Эй!
– Не «эй», а Айя, – терпеливо поправила она и стащила ботинки. – Слушай, а у тебя газетки не найдется? Так лучше сохнет…
– Какой, к черту, газетки?!
– А, ладно… Следственный комитет, а туда же: никакого сервиса. – она, кряхтя, встала, подошла к принтеру и вытащила из лотка несколько чистых листов. – Сойдет и так для первого раза.
Запихнула бумагу в уличную обувь, влажную после месива из снега и соли, поставила к батарее и вытянулась, издав выдох облегчения.
– Хорошо хоть охранник пустил в туалет, – доверительно сказала она, расстегивая пуговицу на джинсах.
– Ты что творишь?! – голос майора стал вдруг таким высоким, что еще немного, и по телефону его смогли бы принимать за женщину.
– Успокойся, – протянула она. – Просто немного свободы… Но даже не думай этим воспользоваться! У тебя был шанс, ты его упустил.
С этими словами Айя повернулась к нему задницей и блаженно закрыла глаза. Ей снился Рыбинск. Заснеженный, белый-белый, нетронутый ничьими ступнями. Чистый и уютный. Сугробы на ощупь оказались теплыми, хотелось закопаться в них, как в вату, и то ли спать, то ли плыть куда-то… И только она собралась с разбегу прыгнуть в самый большой, как сзади раздался звук, будто кто-то мял руками нашинкованную капусту.
Она обернулась и увидела машину. Такую белую, что на фоне снега можно было различить только колеса и стекла. За рулем сидел майор Горовой. Оно и понятно: кто еще мог обломать ей весь кайф от валяния в теплых сугробах?
Майор остановился, распахнул перед ней дверь, ни сказав ни слова. И она почему-то села. Сама удивилась почему, но села, и они в полнейшей тишине куда-то поехали. За окном мелькали черные стволы деревьев, стало темнеть, на трассе зажглись фонари, и внезапно машина затормозила. Так резко, что Айя чуть не расшибла лоб. Ремни? Откуда на ней появились ремни, если она не пристегивалась?
– Выходим, – скомандовал Горовой и вылез, и ей оставалось лишь последовать за ним.
Они оказались в Москве. Тишину сменил приглушенный гул машин, высокие дома с хаотичным чередованием черных и желтых окон… И вместо пушистых сугробов – каша с хрустящими комочками реагентов.
– Что у нас? – майор обращался к высокому полицейскому.
Айя огляделась по сторонам и вдруг заметила машины с мигалками, людей, стоящих кругом… Странно, когда они только приехали, тут ничего этого не было…
– Майор, что мы тут делаем? – спросила она, но он ее будто игнорировал.
Стоял, чуть склонив голову, слушал мужика в форме и время от времени кивал.
Тогда Айя подошла ближе и увидела тело, распростертое на асфальте.
– Эй, слышишь меня?! – кто-то тряхнул ее за плечо, и она тут же села.
– Что случилось?.. – она моргала, щурясь от яркого света. – А, опять ты…
Рядом стоял майор и странно смотрел на нее.
– Ну что? – Айя с трудом продирала глаза. – Куда меня сдашь? Решил уже?
– Пока поедем ко мне. А там решу.
На небритых скулах ходили желваки, губы сжались в ниточку. Он, кажется, не шутил.
– Это благотворительность? – она выпятила подбородок. – Или ты все-таки решился на взятку натурой? Имей в виду, я…
– Лучше бы ты замолчала, пока я не передумал, – жестко отрезал он.
– У меня принципы, чтоб ты знал! – гордо заявила она. – И нечего просто так тут командовать.
– Вставай, я сказал. Распишись в протоколе, бери своего Джека и пошли.
Что-то в его тоне подсказывало: сейчас он не настроен на споры. И перегни она палку хоть на столечко, и пойдет прямиком к Вазифу.
– Ладно, – словно делая одолжение, сдалась она.
Подошла к столу, нагнулась над бумагами и чуть не выронила ручку от душераздирающего звонка за спиной.
– Господи, что это за кошмар?! – начала было возмущаться она, но Горовой уже взял трубку.
– Да, – коротко ответил он. – Понял. Там же? Хорошо, выезжаю.
– Что стряслось? – тихо спросила она, потому что выражение его лица не предвещало ничего хорошего, и предчувствие после странного сна кольнуло у нее под ложечкой. – Дай угадаю: труп?
– Откуда ты?.. А, неважно. Сейчас на это нет времени, – майор сунул телефон в карман и взял куртку с вешалки. – Четвертая жертва. Еще одна пожилая женщина. На том же месте.
– Слушай, мне жаль…
– Соболезновать будешь по дороге, – перебил он. – Одевайся, ты едешь со мной.