Глава 3. Бой в горах

– Ваше высокоблагородие, разрешите?! – в шатер Егорова, отдыхающего после ночного объезда линии, заглянул вестовой.

– Да заходи уже, все равно ведь твоя голова уже внутри. Проснулся я! – Лешка встал со своего топчана и натянул на тело доломан. – Чего там стряслось опять, Данила?

– Вашвысокоблагородие, мы ведь под утро с объезда линии вернулись, а опосля нашего прихода драгун в лагерь прискакал с донесением, что на третьем редуте, который рядом с Бахчисараем стоит, нападение на самом рассвете было. Двух наших солдат караульных басурмане срезали, а еще одного они с собой в горы уволокли. И вместе с ними ружья и весь боевой припас тоже вынесли.

– Та-ак! Поднимай дозорный плутонг! – бросил резко Алексей. – И отдыхающий, тот, что с ханской охраны вчера сменился, пусть он тоже к выходу готовится, – Егоров взглянул на небо. – Рано еще, часа три, не больше, с нападения прошло. След пока должен быть свежим!

На третьем редуте, что стоял буквально в пяти верстах севернее Бахчисарая, несла службу четвертая мушкетерская рота второго батальона Ряжского пехотного полка.

– Капитан-поручик Рожков, – представился командир роты. – День предыдущий был жарким, господин майор, а задание на земляные работы нам отмерили изрядное. Ров мы вчера углубляли, вал насыпали и потом трамбовали, орудийные позиции сверху устраивали. Здорово все уморились. Я на ночь, как и положено, усиленный караул на валу выставил. Четыре сменные вахты по десять человек в каждом при капрале дежурили. Кострами обложились, рогатками вокруг огородились, все как положено, чин по чину. Сам два раза их обходил, и командиры полурот тоже, – кивнул он на двух молоденьких прапорщиков. – А вот же не углядели. И как так тихо смогли подкрасться?!

– Обоих разом срезали, Ляксей Петрович! А потом их тела в ров снесли, – сидящий на корточках Макарович, словно ищейка, обнюхивал землю.

– Точно, не меньше пяти их тут, на валу, было, – подтвердил Лужин. – Вона как они здесь хорошо наследили. Земелька-то мягонькая от вчерашней копки, отметины от сапог пехотинцев и от татарских ичиг хорошо на ней различимы.

– А у меня их трое было, – подал голос Савва. – Видать, сидячего они по голове ударили, а потом его на себе вниз через ров выносили. След хороший, а вон там, за кустом, примято изрядно. Похоже, связали его, а потом уже дальше понесли.

– Двигать в горы нужно, ваше высокоблагородие, – кивнул на виднеющиеся отроги Федор. – Сейчас солнце жарить начнет, и весь след тогда пропадет. Зазря все будет, никак не найдем мы тех душегубцев.

– Смотри-ка, егеря словно бы охотничья свора, по всем кустам рассыпались, везде землю роют, каждую былинку осматривают и ощупывают все! – шептались пехотинцы, поглядывая на работу «волкодавов» с высоты вала.

– Так, Лужин, бери свой десяток следопытов – и вперед. Мы идем вслед за вами и прикрываем! – распорядился Егоров. – Шесть десятков егерей здесь, сейчас у нас под рукой есть. Если что, этих настигнем – так дадим бой, а коли неприятеля будет много, так запросим подмогу. Вперед, братцы!

– Господин майор, возьмите нас?! – попросился командир пехотинцев. – У меня под рукой здесь целая сотня солдат. Все желанием горят с убивцами своих товарищей посчитаться!

– Извини, капитан-поручик, не могу, – развел руками Егоров. – Дело это будет непростое, в горы придется идти, а там особая подготовка нужна. Да и главное – это ведь сейчас не стрельба, а скрытное и быстрое передвижение. Коли мы чуть-чуть себя неприятелю покажем, так, значит, жди засаду в самом неудобном месте, или он вообще неизвестно куда от нас скроется. Нападавшие явно из местных, все тропинки, в отличие от нас, они в этой округе знают. Вы если помочь нам хотите, так через пару часов после нашего ухода усиленный плутонг за пару верст во-он в том направлении выставьте. Коли уж мы до вечера не вернемся, ты, капитан-поручик, своих людей обратно отводи, а так они пусть передовой заставой побудут у вас.

Уже пару часов скрытно шли егеря по этой неширокой, заросшей по бокам колючим кустарником дороге. До этого была узкая, еле заметная тропка, и вот теперь этот каменный, древний, исхоженный веками путь. Хорошо видимые ранее следы от пешего отряда неприятеля здесь сразу же затерялись. Отличился Лазар, именно он и нашел на плоском, истертом камне свежие капли крови. Следопыты осмотрели рядом с этим местом каждую пядь.

– Наш след! – с уверенностью в голосе заявил Лужин. – Тут они, на этом самом месте отдыхали. Видать, с солдатика нашего капли слетели. Вот, поглядите, Ляксей Петрович, тут вот еще мазануло по гальке. Волоком они его, что ли, подтаскивали?

Направление движения неприятеля было теперь примерно понятно. Пройдя по тропке в кустовых зарослях от русского редута, их отряд вышел на эту горную дорогу, и теперь он уходил в сторону населенного пункта.

– Чего там у нас, Федор, дальше? Вы тут раньше бывали? – Лешка кивнул в сторону горных склонов.

– Бывали, как же, вашвысокоблагородие, – откликнулся подпрапорщик. – Все окрестности по вашему указанию тут проехали. Но это так, конечно, все вскользь. Чтобы основательно все проверить, тут годами можно по этим горам лазать. Дальше, в пару верстах выше по дороге, будет аул караимский. Он как бы в долине небольшой стоит, а от него ущелья отходят, и вокруг крутые горы, сплошь заросшие лесом. Боюсь, потеряем мы там след, камень ведь кругом, а на татарских ичигах подошва кожаная, мягкая. А крови, сами видите, давно уже нет. Даже и не знаю, как нам дальше быть.

– Та-ак, понятно, следа скоро совсем не будет, – Алексей обдумывал сложившуюся ситуацию. – Если мятежники сами не с этого аула, то искать нашего солдата в нем будет бесполезно. Они просто пройдут через него дальше и затем горной тропой проследуют к своему скрытому логову. Среди караимов татары, конечно же, тоже живут, и считаются они там привилегированным сословием, но вот держать в чистом караимском ауле вооруженный отряд противников законного хана – это уже навряд ли. Скорее всего, он для них служит перевалочной базой и пунктом питания, ну и, разумеется, необходим для наблюдения и для связи с внешним миром. Конечно, в нем должны быть люди мятежников, которые знают, где их искать. Задача теперь лишь только в том, чтобы на них выйти.

– Гусев! – крикнул он поручика. – Сергей Владимирович, забирай весь свой плутонг, разбивай его по пятеркам и начинай прочесывать аул. Делайте это весьма демонстративно и безалаберно, больше шумите и кричите о том, что ищете здесь мятежников и что вы прекрасно знаете, что они только что, совсем недавно, здесь были. Пусть местные услышат, что вы собираетесь прочесывать все окрестности и что сюда совсем скоро подойдут большие силы из Бахчисарая. Давай, выдвигайтесь потихоньку!

– Лужин, подойди ко мне ближе! – крикнул он своего старшего разведчика. – Федор Евграфович, ты уже слыхал, что я господину поручику сказал. Не смекнул часом, для чего это мы тут такое затеваем?

– Ну, обыскивать аул, небось, господин майор, хотите, – пожал тот плечами. – Только вряд ли мы кого там найдем. Ушли они уже, – и он кивнул на горные ущелья.

– Разумеется, ушли, – усмехнулся Алексей. – И нет в нем давно уже никого. А вот ты сейчас разобьешь три своих десятка и со всех сторон обложишь плотно аул, чтобы никто без вашего пригляда не смог бы прочь из него ушмыгнуть. Уверен, что таковые совсем скоро найдутся. И вот их-то вы как раз-то аккуратно и возьмете. Только чтобы без увечий, Лужин! Нам они ходячие и небитые нужны. Все ли понятно?

Командир дозорного плутонга быстро прокрутил все сказанное в голове и радостно улыбнулся.

– Да как не понять-то, вашвысокоблагородие! Понял я вашу задумку, ох и хитро! Это как на ловле бреднем, где мы из камыша рыбку в сеть вышугиваем, а потом ее раз в мотню, и она уже в наших руках! Сейчас мы, махом! Андрейка, Лазар, Егор, а ну ко мне шементом бегите!

Через несколько минут плутонг Гусева начал наводить суету в ауле.

– Этот сарай проверь, Архипка! Дом, дом, Матвейка, держи на мушке! А ну тихо, не орать тут! Где хозяин?! – слышались крики среди кривых улочек и на внутренних дворах домов. – Быстрей проверяйте дома! – громко командовал поручик. – Сейчас сюда целый батальон подойдет для прочесывания гор!

Шум в селении поднялся неимоверный.

– Господин русский начальник зря гневается на жителей нашего села, – седобородый староста низко кланялся Алексею. – Мы никогда не делали зла вам и людям пресветлого хана. Все подати нами исправно уплачиваются, а мятежников здесь никогда не было! Мы бы их сюда и сами не пустили! За что же такая немилость к мирным и добрым обывателям?

– Значит, ничего такого вы не видели и ни про что, связанное с мятежниками, вы не слышали? Русского солдата через ваш аул сегодня тоже не проносили и вы сами никого здесь продуктами не снабжаете?

Алексей пристально смотрел в глаза старосты. У того в них явственно читался страх.

– Ваше высокоблагородие, ваше высокоблагородие! – послышался крик с дальнего конца улочки. Лужин, шествуя во главе небольшой процессии, издали размахивал руками. – Поймали! Все, как вы и сказали, в точности было! Вот, двое пытались в сторону горных отрогов ускользнуть! А тот, что постарше, с кинжалом на меня кинулся. Перед Алексеем поставили молодого, смуглолицего и крепкого мужчину с наливающимся под глазом синяком. Рядом с ним стоял щуплый паренек, который шмыгал носом и при этом испуганно озирался на егерей.

– Вы знаете этих людей? – Егоров кивнул на стоящих под караулом задержанных.

– Да, господин, знаю, – староста, не смея выкручиваться, опустил голову.

– Поручик Гусев, допрашивайте пока старшего. Лужин, на тебе будет младший, – скомандовал Алексей. – Разведите их в разные стороны, у вас есть десять минут. Только без этого, и так, вон, уже успели приложиться! – кивнул он на зыркающего по сторонам смуглого мужчину.

– Так он сам виноват, Ляксей Петрович! Пырнуть ведь меня захотел! – Ну, вот я его и того, – оправдался Цыган.

Через несколько минут командиры егерей доложились ротному про все, что удалось вытянуть из допрашиваемых.

– Ну что, уважаемый, ты опять будешь упорствовать и покрывать мятежников? – Алексей буквально давил своим взглядом старосту. – У тебя в ауле прятались враги хана. Вот этот, с синяком, воевал раньше против него, а сейчас он скрывается у вас от его праведного гнева. Вы уже более полугода покрываете у себя бунтовщиков. Кормите их, предупреждаете об опасности, снабжаете одеждой и деньгами. Мы уже знаем то место, где они скрываются, и все равно их настигнем, а вот всем вам теперь уже придется отвечать, и даже не перед нами, а перед самим Шахин Гераем.

– Нет, нет, только не это! Смилуйтесь над нами, господин! – и седой староста в ужасе упал перед Лешкой на колени. – Скажите, что мы можем сделать, чтобы унять ваш гнев?! Мы на все готовы, только не сообщайте о нас хану! – старика буквально трясло от страха. – У нас в ауле две сотни женщин, стариков и детей. Их пожалейте, милостивый русский господин. Всех ведь смерти предадут!

– Поднимите деда! – Лешка кивнул на старосту. – Гевхер-оглу, мы не воюем с мирными жителями. Нам нужны только лишь вооруженные мятежники. И только те, кто убил наших солдат, и кто забрал с собой еще одного. Ты ведь прекрасно знаешь про это, не правда ли?

– Да, господин, я все вам скажу, мы вам поможем их настигнуть. Только не говорите ничего хану. Он ведь совсем не знает милосердия, и его ярость воистину безгранична. А у меня здесь семьи, они ведь ни в чем не повинны, – и он кивнул на дома своего аула.

– Обещаю! Даю слово, что мы ничего не скажем хану и его людям о вас, – и Алексей махнул рукой. – Всем командирам подойти поближе. Слушайте внимательно!

Через полчаса по той тропке, где на выходе из селения были задержаны двое, в сторону горного ущелья выдвинулся дозорный десяток. Еще через несколько минут в том же направлении вышли и остальные егеря с проводниками из местных.

– Вот она, та скала, вашвысокоблагородие, – кивнул Лужин в сторону тропы, уходящей вверх по каменистому склону. – Как раз над самой дорогой нависает.

– Эй, Ханыш, а ну-ка расскажи господину офицеру, что ты нам тут чесал о неприступном древнем селении?

Паренек кивнул и забормотал на турецком. А уж этот язык многие егеря хорошо знали.

– Старики в ауле рассказывали, что люди в этом горном ущелье жили издревле, еще даже до прихода турок. Ведь когда-то здесь всем владели греки, а тут был целый город из жилищ, вытесанных внутри скал. Потом эти люди ушли, и все здесь было заброшено. Только лишь пастухи пасли на этих склонах стада коз. А в прошлом году сюда вдруг пришли вооруженные люди и снова поселились в этом ущелье. Они сказали жителям аула, что убьют всех, если хан вдруг о них узнает. И они правда убили несколько человек прямо на глазах у всех жителей, и все для того, чтобы они им поверили. Так запросто взяли и перерезали горло на виду у всех. И потом они опять сказали, что так будет с каждым караимом – от младенца и до седого старика. В обмен на жизнь жителей аула они потребовали приносить им каждый день свежую пищу и дрова. И что за каждый день, оставленный без этого, они будут убивать по одному человеку с аула на свой выбор. И еще они взяли себе несколько молодых женщин, пообещав их потом вернуть. Сказали, что они им нужны для того, чтобы готовить пищу. Но они никого обратно не вернули, – паренек грустно покачал головой. – Его старшую сестру тоже забрали в прошлом году, и он с тех пор ее так и не видел. О всех передвижениях русских и ханских войск вблизи аула эти страшные люди потребовали сообщать им немедленно, в противном случае жителей опять ждала смерть. Все жители караимского аула ненавидят тех людей, что живут в этом ущелье, но все они их очень боятся, потому что это действительно страшные люди. Для них жизнь обычного человека ничего не стоит. Он сам прекрасно помнит, как они спокойно перерезали горло людям.

– Сколько их там всего? – задал вопрос Алексей. – Какое у них вооружение? Сколько постов? Ты ведь там был и должен был все разглядеть! Не торопись с ответом и нарисуй по памяти, что видел, здесь, прямо на земле.

– Да, господин, – паренек низко поклонился. – Я все действительно там видел, ведь мне приходилось не один раз возить им туда продовольствие и дрова на ослах. У них там всего два поста. Зачем им больше, когда их защищают такие крутые горные склоны? Первый – это тот, который он показал уже людям русского господина. Белая скала нависает над самой тропой, и все, кто по ней проходит, оказываются прямо под ней и у караульных как на ладони. Там стоят обычно двое, редко когда трое караульных воинов. Дальше тропа идет вверх по склону, и через шагов триста она подходит к террасам, на которых-то и расположены те вырубленные в скале жилища, про которые он ранее говорил. Вот около первого уровня этой самой террасы как раз и находится второй пост воинов. В нем обычно тоже стоят двое.

Сами террасы имеют три уровня, а по внешнему краю у них идут довольно широкие площадки. Но наверх ему уходить ни разу не приходилось. Все, что он сам и жители его аула привозили на своих осликах, они всегда складывали возле поста на самом первом уровне. Сколько всего там людей, ему сказать сложно. В набеги через аул их проходило не более пяти, изредка шести десятков. Наверное, какое-то количество воинов при этом оставалось еще и в скалистом селении. Но сколько их там было, он этого не знает. Вооружение у них самое разное. Он видел и старинные мушкеты, и совсем новые ружья, такие, которые сейчас в руках у русских солдат, только вот с более длинными стволами. Все они еще, к тому же, вооружены кривыми саблями, кинжалами или турецкими ятаганами.

– Ваше высокоблагородие, а давайте тут так же, как и на Ришском перевале, сделаем? – предложил Макарович. – Помните, когда под видом доставщиков провианта наши гранатометчики прямо к самым воротам горной крепости подошли.

– Ну не знаю, – нахмурился Алексей. – Тут-то им придется первый пост миновать, и, даже если там у них все гладко пройдет, он ведь у них за спиной окажется. А ну как заподозрят неладное мятежники, и окажутся тогда наши ребятки словно бы в клещах. Сколько у вас человек доставляет сюда еду и дрова? – спросил он паренька.

– Человека три, иногда четыре, – пожал тот плечами. – Меньше никак нельзя. Условие у злых людей такое, чтобы мы завоз не затягивали, а все бы одним разом им туда доставляли. Вот и приходится нам на ослов и провиант, и дрова в вязанках грузить. Да и на себя иной раз приходится тоже навешивать.

– Рискованно, очень рискованно, – покачал головой командир. – Они ведь всех жителей из тех, кто им доставляет продукты, хорошо знают в лицо.

Все же другого варианта он сейчас не видел и, все взвесив, наконец принял решение.

– Будем принимать за основу предложение Макаровича! Так, господин поручик, – обратился он к Гусеву, – вы сейчас убываете к старосте аула и объясняете ему вкратце наш план. От него будут нужны ослы и местная одежда для троих наших людей. Идут в логово трое, более всего похожие по внешности на караимов. Лужин, идешь ты, еще подходит смуглый Лазар, и нужно посылать кого-нибудь из тех, кто далеко и точно метает гренады. Только благодаря ним можно будет разом выбить часть мятежников и посеять у остальных панику, дав нам время туда подскочить. Ну а мы, будем надеяться, в это время уже управимся с постом на скале и придем нашим людям на помощь.

– Ваше высокоблагородие, отпустите меня? – попросился Афанасьев.

– Да ты что, Василий! Ты на себя со стороны посмотри! Ну какой же ты караим со своими рыжими волосами и с конопушками на лице?! – Алексей отмахнулся от предложения своего главного оружейника.

– Меня возьмите, меня, вашвысокоблагородие! – предлагали ему другие егеря.

– Ваше высокоблагородие, дозвольте все же таки мне, а? Я ведь лучше всех у нас в роте гренады метаю, и с ременной пращой, и так просто, голой рукой. А на голову я шапку погрязней натяну и лицо еще сажей испачкаю. У меня помимо штуцера ведь еще и тромбон при себе есть, – постукал он по массивному ружью с раструбом. – Дозвольте?

Алексей колебался. Предложение, конечно, было заманчивое. Проникни Афанасьев поближе к террасам, и он там дел точно натворит. С его-то сноровкой и хладнокровием!

– Ладно, Бог с тобой, иди с поручиком! – махнул рукой Алексей. – Но учти, Василий, если я тебя с десяти шагов признаю, то по тропе пойдет другой. Вон, того же Велько лучше отправлю! – и он кивнул на смуглого стрелка с итальянским удлиненным штуцером.

– Да ему ведь совсем скоро дальний выстрел придется делать, – покачал головой главный ротный оружейник. – Не сумлевайтесь, вашвысокоблагородие, даже не узнаете меня, я мигом!

Через полчаса из караимского аула, цокая копытцами по камням, показался небольшой караван. При пяти связанных между собой ослах шли четверо сопровождающих. Ханыш уже был знаком Алексею, а вот в трех мужчинах в грязных халатах он с большим трудом узнавал своих солдат. Все они имели серые и унылые лица, которые были прикрыты сверху широкими войлочными шапками. За спинами у каждого топорщились мешки с поклажей.

Шли они вверх по тропе, тяжело пыхтя и отдуваясь. Василий среди них отличался разве что более крупной фигурой. Но и он, сгорбившись под тяжестью своего мешка, не сильно-то и выделялся из всей этой унылой процессии.

– Эй ты, оборванец, чего вы сегодня так поздно? – окрикнули со скалы следующего самым первым паренька. – Уже скоро обед, а вы еще только идете! Вот вам сейчас покажет Бейтулла!

– Простите, уважаемый! – крикнул в ответ Ханыш. – Староста приказал следить за дорогой и высматривать, не покажутся ли на ней уруссы.

– И что там, никого не видно?! – у обрыва показался еще один, третий, караульный с длинноствольным ружьем в руках.

– Вот он, этот третий! Мальчишка правду сказал! Выцеливай его, Велько, – Алексей сжал плечо своего лучшего стрелка, совмещающего мушку с целиком на своем «итальянце».

– Нет, уважаемый! Никого там не было видно, – успокоил караульных Ханыш. – Наш человек ходил вниз к самому укреплению. Он говорит, что они там даже уже и суетиться перестали. Вот Гевхер-оглу и послал нас после такой вести к вам.

– Ну, так идите скорее, чего вы застыли как истуканы! – проворчал коренастый крепыш со старинным мушкетом в руках. – У меня уже в животе от голода бурчит. Это когда теперь нам обед приготовят?!

– Все хорошо, они ничего не заподозрили, – произнес Алексей. – Ну же, теперь только лишь бы эти караульные среди камней не залегли. Вон как они хорошо все трое и у самого обрыва стоят. Просто идеальная мишень для дальнего выстрела!

С каждым шагом небольшой отряд переодетых егерей уходил все дальше вглубь вражеской территории, и сейчас ему помочь товарищи уже ничем не могли, ведь перед ними высилась белая скала с караулом на ее верхней площадке.

– Внимание, расстояние до цели – две сотни шагов, работает звено Григория. Отборные стрелки бьют без команды, сразу же после первого шума. Всем остальным приготовиться! – скомандовал Егоров.

– Двести двадцать, двести тридцать, двести сорок, – отсчитывал вслух секунды Ленька.

«Пора бы. Уже четыре минуты прошло, как они скалу прошли», – думал Алексей, сжимая в руках штуцер.

«Бам! Бам!» – в отдалении негромко хлопнули пистолетные выстрелы, и тут же грохнул залп штуцеров.

– Вперед! – выкрикнул Егоров, и егеря бросились вверх по склону.

– Проверьте там караульных! – Гусев кивнул двум егерям, и они бросились к узкой тропинке, вытесанной в скале.

А впереди уже громыхали разрывы гренад.

– Быстрее! Быстрее, братцы! – поторапливал стрелков Макарович. – Они долго там не продержатся!

«Бам!» – басовито ударил тромбон, и отряд егерей выскочил из-за поворота к террасам. Вдоль каменной дороги выстроилась двойная цепь стрелков, первая шеренга с колена, а вторая стоя ударили из ружей в снующих на верху воинов.

– Гренады давай! – крикнул Кудряшу Афанасьев. – Ременные! Быстрее, Ванька! У меня здесь уже все закончились. Я на третий ярус только две успел забросить!

Среди защитников «каменного города» царила паника. Только что у нижней террасы раздались выстрелы, а в них, выбегающих из своих вытесанных в скале жилищ, ударил вдруг град осколков. Теперь же и вовсе от дороги летели пули и сбивали каждого, кто пытался выскочить на площадку перед входом в пещеры.

– Живые?! – Алексей подбежал к Афанасьеву, оглядываясь вокруг.

Рядом лежали три тела. Чужие. Чуть дальше еще двое, а у прохода наверх их вообще было пятеро. Двое из них были вообще изуродованы роем картечи. Именно по ним как раз-то и ударил, похоже, тромбон.

– Живы, вашвысокобродие, – ответил Василий, присоединяя к ушку гренады ременную петлю. – Вон только Лазара пуля маненько задела. По плечу ему чиркнула и кожу разодрала. А так-то все живые.

– Поджигай! В сторону! – и он, крутанув, ловко закинул снаряд на самый верхний ярус.

«Бабах!» – хлопнул разрыв, и взвизгнули осколки. С верхних площадок раздавались крики и стоны.

– Проверяем сначала первый ярус! Потом второй и третий. Если внутри враг, то бросаем гренаду и только потом входим! – напомнил майор. – Осторожнее, братцы, наобум внутрь не лезем. И еще, там могут быть мирные и наш солдат! Не спешите, сначала вызнайте, кто есть внутри!

Мятежники, понеся в первые три минуты боя огромные потери, теперь засели в вырубленных в скале помещениях. На площадки они больше не лезли и только изредка постреливали наружу.

– Есть кто живой, а ну выходи! – раздались крики проверяющих первый ярус солдат. Только в одной из пещер засели мятежники. Внутри разорвалась гренада, и наружу через минуту вытащили двоих ошалелых и оглушенных воинов.

– Вашбродь сюда, сюда! – раздались крики из глубины помещения, и Алексей забежал вовнутрь.

– Отмучился паря! Макарович перекрестился, вглядываясь в распятого на противоположной стене человека. – Наш солдатик, перед нашим приходом он еще представился.

Алексей на многое уже насмотрелся, но к такому привыкнуть было трудно. Прикованный за кисти рук к стене, этот страдалец был буквально весь изрезанный. А под ним внизу, в луже крови лежали лохмотья солдатского мундира.

– Глаза выжгли, все, что только могли, срезали. Изверги! – Мартын Копылов судорожно сглотнул и, выхватив из сумки гренаду, выскочил наружу.

– Где мирные?! Мирные где! – допрашивал двух пленных Лужин. – А ну говори, а то секир башка будет!

– У них здесь как бы тюрьма и пыточная была, вашвысокбродие, – Цыган кивнул на ту пещеру, откуда только что вышел Егоров. – Чего ты сказал? – и он прислушался в лепетанье одного из пленных. – Братцы! На втором ярусе с крайней пещерой осторожнее, там все мирные закрыты! – крикнул он штурмовой группе, пробирающейся наверх.

Зачистка много времени не заняла. Рассвирепевшие егеря действовали жестко, не давая ни малейшего шанса осажденным. Сначала следовала команда выходить с поднятыми руками наружу. А потом вовнутрь летела гренада. В замкнутом помещении ее разрыв не давал никаких шансов остаться боеспособным. Как минимум это была контузия, а чаще всего смерть от рикошетов осколков.

Из седьмой и восьмой пещеры раздались просьбы о милости, и пятеро с высоко поднятыми руками вышли на площадку. Егеря их сноровисто обыскали и согнали вниз к остальным пленникам.

– Выходи, если жизнь дорога! – Кудряш выкрикнул в проем девятой пещеры.

«Бам!» – пуля свистнула у его головы, и он отпрыгнул от входа.

– А-а! – с громким криком изнутри вырвались наружу трое. Грохнул короткий залп из штуцеров страхующей группы, и все трое свалились на каменный пол яруса.

– Есть еще кто?! Выходи, говорю! Подождав немного, Ваня закинул чугунное дымящее фитилем ядро в дверной проем.

«Бабах!» – глухо грохнул разрыв, и из пещеры шибануло дымом от сгоревшего пороха.

На десятой пещере была тяжелая деревянная дверь, закрытая снаружи на массивный навесной замок. Из-за нее слышались женские крики и стенания.

– Кто там внизу, лом али кирку сюды дайте?! – Ваня подхватил принесенную ему кирку и тремя размашистыми ударами сбил замок с проушины. – Выходите, бабоньки, прикройтесь только, мужики здесь!

А штурмовая группа в это время уже добивала верхний ярус. Оттуда слышались резкие команды и разрывы. Наверху сдались пятеро мятежников.

– Ну что, Ханыш, нашел ты все-таки свою сестренку? – Алексей, проходя мимо, улыбнулся пареньку, обнимающему молодую, худенькую женщину в грязной одежде.

– Да, господин, это она, моя Гульнара, – парень снял с себя верхний кафтан и накинул его на сестру.

– Сергей Владимирович, опять тебя придется в аул посылать, – вздохнул Лешка. – Ты уже, я смотрю, успел подружиться там со старостой. Пусть он присылает сюда всех своих мужчин. Будем выносить раненых мятежников вниз, к нашему редуту. С собой мы забираем только лишь оружие, а все остальное, что местные здесь найдут, достанется им.

– Ваше высокородие, отдельная рота егерей выследила логово мятежников, – докладывал фон Оффенбергу Егоров. – В завязавшемся бою три с половиной десятка их было убито. Захвачено в плен сорок человек, правда, из них больше половины взято ранеными или контуженными. Потерь в роте нет. Легко ранены двое. Нашего солдата отбить не удалось. На момент штурма убежища он уже был мертв. Замучили его гады, – скрипнул зубами Алексей. – Хотел бы отметить помощь местного населения. Из кераимского аула нам были выделены проводники, которые-то и вывели на мятежников. Доклад окончен!

– Неплохо, очень неплохо, – покачал головой бригадир. – Нужно будет хану об этом рассказать. Пусть он по всем местным слух пустит, что на русские посты стало опасно нападать. Ладно, вы свое дело, Алексей, сделали. Можете теперь идти отдыхать.

– Ваше высокородие, – Алексей чуть задержался в шатре. – Мы там предводителя не смогли взять живым, но пара его сподручных попалась. Вы бы попытали их немного, поспрашивали, как они очухаются. Мы как бы начали уже тот разговор, но они уж больно оглушенные. Пока плохо что соображают. Так вот, как я понял, у них связь с другими шайками была, а совсем недавно им оружие поставили, два десятка ружей. Неплохие, кстати, турецкие фузеи с длинным стволом и французским ударным замком. Точно такие я в последний год прошлой военной кампании в северной Румелии видел. Так вот, один из пленных там лепетал что-то про Кафу и про лодку, и что совсем скоро им должны были еще такое же оружие прислать.

– Интересно, – покачал головой бригадир. – Ладно, разберемся. Теперь это уже будет дело хана с ними разговаривать. Как-никак, а это его подданные. Иди отдыхай, Алексей.

Через несколько дней сменившийся с охраны хана Скобелев с расширенными глазами рассказывал Егорову:

– Захваченных вами мятежников вывели на центральную площадь перед ханским дворцом и всех, совершенно всех обезглавили при большом стечении народа. Сначала они здоровых порубили, а потом и всех раненых кончили. Ох и лютый этот хан. Он первым двоих своей саблей зарубил, а потом уже его нукеры пошли ими махать. Кровищи там было!

– Да-а, вот и поговорили, – покачал головой Гусев. – Лучше бы мы у себя их в лагере до поры оставили. Неужто Шахин Герай думает, что таким вот способом он к себе народ расположит?

– Хан не хочет никого к себе располагать, – тяжело вздохнул Егоров. – Он хочет его запугать. И на наше неприятие этого ему плевать. Он же сам тут единовластный правитель. Все это, конечно, плохо, но нам в это лезть никак нельзя. Мы исполняем свою воинскую службу.

– Нда-а, а ниточка-то оборвалась, – посетовал Сергей. – Теперь придется начинать все сначала.