Глава 8. Илья

В Тулу, отработав положенное время на Буге, засобирались откомандированные. Егеря прощались с мастеровыми людьми душевно. Юрий с Захаром, помимо предоставления опытных штуцеров, хорошо помогли и ротным оружейникам. Люди эти были по характеру легкими и рукастыми, за что их солдаты ценили и уважали.

– Юрий Федотович, – по батюшке обращался к мастеру командир роты, – вот тут все наши предложения изложены в бумажном виде. Копия этого самого письма пойдет также казенной почтой в военную коллегию. Все наши пожелания ты и так уже знаешь, ведь мы это не раз с вами обговаривали. Штык при штуцере крайне необходим, потому как в ближнем бою зачастую он и является самым незаменимым приложением для вот этого оружия. Ствол на нем было бы хорошо увеличить, хотя бы на восемь дюймов, так как это даст плюсом уверенный бой как минимум на две сотни шагов. А вообще, я прописал, что необходимы, пусть и в ограниченном виде, еще и штуцера для особых стрелков, с длиной ствола плюсом к этим аж на тринадцать или на четырнадцать дюймов. Вот в нашу роту именно такие как раз таки и требуются. Ничего серьезного, кроме ствола, при этом ведь менять в самой конструкции не потребуется. По прицельным приспособлениям: необходимо заменить эти упрощенные железные на медную мушку и на целик, представляющий из себя три вертикальные планки с вырезкой. Причем, чтобы две из них были бы откидные, а вот одна неподвижная нужна постоянная. Так, ну а из мелочей это еще чтобы шомпол был стальным, но с латунной головкой. Вроде бы теперь все.

– Обязательно передадим все ваши пожелания своему начальству, Алексей Петрович, – заверил его мастер. – Я и сам с вами полностью согласен и устно тоже про все это доложу. Причем так, чтобы оно у нас поняло, что вы и на самый верх тоже сии предложения подаете. Все ведь у нас в управлении уже знают, что по высочайшему повелению мы сюда так далеко от своего завода отправились. Можно ведь было и рядышком воинскую часть найти, ан нет, вон ведь куда нас заслали, ибо не просто тут все. Думаю, не отмахнутся теперь, поправят все что можно. Пять штуцеров, как и было предписано, мы оставляем у вас, а все остальные забираем с собой для показа инспекции. На каждый ваш, кстати, мы уже тут новые прицелы и штыки-кортики приспособили, и они у вас теперь вполне себе боеспособными стали.

– Спасибо, Юрий, спасибо, Захар, – благодарил оружейников Алексей. – Ребята вам в дорогу гостинцев собрали и еще теплой одежды нанесли. Ладно, тут еще у нас пока что тепло в октябре, а вот буквально через месяц в России вы уже по большому морозу будете ехать.

Зарядили дожди. Со степи дули холодные и порывистые ветра. В хатах станиц и хуторов печи в основном топились плотным сушеным кизяком. Солдаты в фортах отапливали свои жилые помещения деревянными обломками с разбитых турецких судов.

– Такие доски иной раз утаскивают, Алексей Петрович, что мне аж больно становится! – жаловался капитан Мутьев. – Мы же ведь все после разбора галеры и тех нескольких вытащенных баркасов отсортировали и сложили отдельно, чтобы потом в дело пустить. Ну а все разбитое – это, соответственно, на дрова. Так нет же, воруют, сукины дети! Эх, жалко, холода уже наступили, так и не смогли мы до той, до утопшей галеры добраться. Это ведь сколько на ней такого нужного нам дерева осталось! Придется вам теперь самим уже следующим летом этим заняться. А вот лес нам позарез уже прямо сейчас нужен. Через месяц первой же санной дорогой надобно будет его от Днепра сюда на Буг вывозить. Там и на стены, и на вышки, и на дрова – на все нам тогда хватит.

В начале ноября, выставив на хранение в большие сараи суда, в свои станицы убывали казаки-запорожцы.

– Ну как, Платон Миколаевич, без обиды от нас уходите? Военное ведомство рассчиталось с вами за службу сполна? – поинтересовался Алексей.

– Які можуть бути обиды, отаман? – удивленно переспросил сотник. – Ми крім платні та трофеї з собою багато несемо. У кожного теперь по доброй рушниці, пістолю та шаблі. У нас же всі ваші минулого року відібрали. А який може бути козак, якщо в нього немає ні шаблі, ні рушниці? – и старшина неодобрительно покосился на Егорова.

– Платон Миколаевич, дорогой, – вздохнул Алексей, – ну мы же договаривались с тобой, что более не поднимаем эту непростую тему. Я деяния своих властей не обсуждаю, да и тебе того не советую. Здесь ведь, на Буге, все у нас с вами хорошо получилось? Турок, вон, побили, оружия и суда добыли, на многие годы вперед пограничную службу вам теперь нести можно. Надумаете, так и вообще сюда насовсем переселяйтесь. Места вокруг вон какие хорошие, и вы при государевом деле будете. Никто вам плохого слова никакого не скажет.

– Поговорю зі станичниками, – пожал плечами казак. – Може, й справді так і зробимо. Чекайте на нас весною. Знову прийдемо до вас на службу лише великими силами.

С отправкой санных обозов в Александр-шанц и за прочими служебными делами Алексея сейчас будоражило «личное». Катарина была на девятом месяце, и вот-вот можно было ждать знаменательного события.

– Ты хотя бы сидела, лежала, что ли, больше, – укорял жену Лешка. – Ну вот что, нельзя было меня разве дождаться? Сам бы и ведро с помоями вынес, и дрова ведь еще не все пока прогорели. Ну вот куда ты такую стопу-то наносила?

– Ну не сидится мне, Алексинька, – гладила ручкой по голове мужа Катарина. – Ну что я больная, что ли, у тебя? Не нужно мне все время лежать. Вон, даже опытные местные повитухи, и то все они в один голос говорят, что тем, кто ребеночка носит, больше ходить надобно и на воздухе свежем бывать. Вспомни-ка, милый, когда мы с тобой подолгу в последнее время гуляли, а? – и она, словно кошка острыми коготками, сжала своими пальчиками Лешкину голову.

– Да я хоть сегодня, Катарин, – чуть не подавился кашей Алексей. – Ну ты ведь сама знаешь, еле-еле до дому добираюсь иной раз. Ноги на пороге иногда, вон, отваливаются! Но сегодня-то мы с тобою уже точно пойдем гулять! На улице вон какая чудная погода, ветерок совсем стих, а снежок такими крупными хлопьями идет.

– Ты кушай, кушай, – улыбнулась жена. – Чего вдруг ложку положил? Или тебе, как я готовлю, не нравится?

– Да все мне нравится, – буркнул Лешка, с опаской поглядывая на руку Катарины.

В ночь на девятое декабря Катарина растолкала спящего мужа.

– Алексий, беги скорее до дяди, кажется, начинается! Схватки уже несколько часов как идут. Не хотела тебя пока тревожить, но вот теперь-то точно пора.

Лешка, накинув доломан и нахлобучив на голову картуз, вылетел из избы.

– Вашвысокоблагородие, тревога?! – прохаживающийся по улице часовой вскинул кверху ружье, чтобы выстрелить.

– Убери фузею, Егорка! У меня жена рожает! Сейчас всех на ноги поднимешь! – бешено рявкнул майор и понесся вдаль.

– Ох, е-мое! – егерь осторожно спустил курок и перекрестился. – Страсти-то какие, хоссподи!

Через час возле командирской избы уже было не протолкнуться. Вовнутрь никого не пускали. Мордастая, дородная баба вытолкала за порог будущего отца, бабку, дядю и тетушку.

– Туточки усе стойте! Там у хаты докторов та повитух богато!

Исключение сделали только лишь для одного ротного лекаря Акакия Спиридоновича.

Пятый раз уже подходил к Алексею ротный каптенармус.

– Ваше высокоблагородие, может быть, еще там чего нужно? Можа, еще кипяточку надо нагреть, а можа, там бязи мало, ну, али спиртуса поболее принести?

– Да куда, и так уже три ведра кипятка вовнутрь занесли! – отмахнулся Лешка. – А-а-а, хотя ладно, давай-ка еще немного! Ты, Степа, ведро принесешь, а я с ним эдак маленько заглянуть в избу попробую. Ну ведь никакого терпения у меня тут нет, чтобы стоять! И как только эти злыдни не понимают?!

Коварный план командира потерпел крах в самой начальной фазе его реализации. Ведро было перехвачено на крыльце, а под напором бабки Сидоры Лешке пришлось отступить вниз.

– Не велено нікого пускати. Скоро вже! Усі ломляться і ломляться! – пробурчал суровый страж и захлопнул дверь перед самым носом.

Перед подъемом роты весь личный состав ее уже и так не спал. Весть о том, что командир совсем скоро будет отцом, распространилась по всем местам постоя егерей с огромной скоростью.

Женские крики и стоны в избе чуть стихли, и Лешка вдруг услышал новый, тонкий, писклявый детский голосок.

– Мальчонка, да точно говорю вам, что мальчонка, – препирались за спиной у Лешки егеря. – Вишь, вона как он, ажно с баском, по-мужицки эдак орет! Верно вам говорю, хенералом парень будет!

Дверь избы распахнулась, и бабка Сидора поманила Алексея.

– А ну-ка, давай заходь, батько! Син у тебе народився. Радуйся!

Лешка не чувствуя ног бросился в избу, а за его спиной Степан влепил подзатыльник Федотке.

– Живот круглый и высокий – девка будет! Балда! А ну-ка, дай сюды ружжо, сейчас салютовать будем!

На руках у Алексея, завернутый в чистую простынку, шевелился маленький человечек – его сын!

– Сын у меня, сын!

Лешка просто не верил, что вот это все сейчас происходит с ним реально. Уже пусть даже в одном этом и есть смысл во всей его жизни!

«Бам!» – хлопнул на улице первый ружейный выстрел. «Бам! Бам! Бам!» – раздалось еще три поблизости, а потом стрельба распространилась и по всей станице сплошной канонадой.

«Бабах!» – вдруг ударило орудие на главном форте. «Бабах!» – вторило ему другое, а потом и третье.

– Похоже, и правда воин родился, под огненный грохот салюта, как Илья-громовержец, сей младенец в наш грешный мир входит, – усталый дядька Михайло с улыбкой глядел на счастливого отца.

– А ведь и правда – Илья, Ильюша! – радостно и по-детски широко улыбнулся Алексей. – Егоров Илья Алексеевич, звучит! Катаринка! – Лешка попробовал было заскочить в боковую светелку к жене.

– Все хорошо, Алексинька, – донеслось тихо из-за занавески.

У Алексея сноровисто и решительно забрали малыша, а его самого вытолкали на улицу.

– Рано, слабая она пока. Крови много потеряла при родах. Нельзя к ней сейчас.

– Все хорошо, ты не волнуйся, Алексей, – успокаивал его Михайло. – Это я тебе как врач говорю. Подожди немного, хотя бы до вечера, а потом мы и сами уже из вашей избы уйдем. Пусть пока отдыхает мать.

Лешка вышел за дверь. Вся улица вокруг была заполнена людьми в мундирах.

– Как моего племянника назовете, командир? Живан с другими ротными офицерами толклись прямо возле крыльца избы.

– Илья! Ильюха! – радостно улыбнулся Егоров.

– Илья! Илья! Илья! – словно волной покатилось по заполненной солдатами улице. – Ура отцу-командиру! Ура-а! Ура-а! Ура-а! – гремело со всех сторон.

– Спасибо, братцы! – Алексей почувствовал, как у него сжимается ком в горле от волнения. Спасибо!