Глава 9. Кулачный бой

Рождество 1778 года и «зимние святки» справляли, как обычно, шумно и весело. Совсем скоро в Александр-шанц должны были отбыть две строительные роты капитана Мутьева и артиллеристы во главе с обер-фейерверкером Степановым. Позади были осенние баталии на Буге и трудная работа по возведению укреплений на всей протяженной пограничной линии. Люди радовались законному отдыху, отсыпались и отъедались. Командиры закрывали глаза на мелкие шалости своих подчиненных, понимая, что нужна, очень нужна им эта небольшая слабинка.

– Но чтобы меру знали! – хмурили брови унтера перед своими выстроенными плутонгами. – А то глядите, вы меня знаете!

– Ежели какой сукин кот опять чего вдруг отчубучит, то я его лично!.. – качал кулаком у носа потенциального виновника здоровенный капрал. – Смотрите, братцы, чтобы опять, как в прошлые Святки, нам по караулам не ходить. Как в позатот год было, пока, вон, все остальные по-людски праздновали. Али вообще волчьего хвоста со свово картуза как бы вам не лишиться!

Такие «политбеседы» понимание в солдатской среде находили, и серьезных происшествий у егерей Егорова пока что не было.

Со строителями было немного посложнее. Они уже успели разодраться друг с другом, получить от бугских казаков, потом от егерей из пехотных полков и в итоге угомонились только лишь после трепки от «волкодавов».

– Хосподи, ну ежели они столько силушки набрали, и всего-то за неполную неделю отдыха, да еще и так, что ее теперь уже девать некуда, то что дальше-то будет, Андрей Викторович? – качал укоризненно головой Егоров. – Да у нас даже карцер не предназначен для стольких сидельцев, там и так уже пятеро ваших бузотеров сейчас охлаждаются!

– Ну что я поделаю, Алексей Петрович? – разводил руками капитан Мутьев. – У меня ведь в этих ротах народ со всех полков воедино свели. Люди-то они, может, и рукастые, а вот же, той прошлой, полковой и ротной спайки у них ведь теперь уже нет. Ну не гнать же нам под суд самых ярых из них? Чай уже через неделю ведь в свою крепость вернемся, а там они в свои, в родные плутонги войдут, где, как и положено, по струнке стоять будут. Здесь-то мы от них лишь хорошую работу требовали, и они ее, надо сказать, отменно всю выполнили.

– Ну да, это верно, – согласился с капитаном Егоров. – Под суд отдавать солдат – это точно не дело, не тот это случай. Ладно, если уж силу молодецкую им девать некуда, а задора бойцовского накопилось сверх меры, тогда мы поступим, как это было принято на Руси-матушке еще издревле. Дадим нашим людям возможность выпустить дурную кровь, коль они и так уж сами здесь разодрались. Направим, так сказать, народную стихию в законное и управляемое русло. Так, Андрей Викторович, объявляй своим, а я по всем другим подразделениям такое же объявление сделаю, что с послезавтрашнего дня и до самого Крещения в Бугском гарнизоне объявляется Неделя Кулачных боев.

Чего ты на меня так уставился, господин капитан? А то и сам не знаешь про такую вот исконную, народную забаву? Наши предки славяне были издревле известны и в Европе, и в Византии, и в Азии как самые доблестные и умелые бойцы. А все почему? А потому как войны на Руси всегда были явлениями весьма частыми, и каждому мужчине следовало отменно владеть ратными навыками, дабы защитить и себя, и свою семью, и своего близкого от врага.

Ладно, правила ведения кулачных боев и так уже давно разработаны самим народом, и я их при всех просто-напросто лишь повторю. Сейчас главное – это продумать, чтобы у нас увечных там не было и чтобы не зашибло никого. Сам ведь знаешь – есть среди наших солдат такие здоровяки, что ого-го! Да вон, хоть тех же канониров возьми! Выделим наблюдающих за боем судей и их помощников, вот и пусть они за боями следят. Подготовим лекарей на всякий случай. И нужна еще будет защита для рук, чтобы от ударов никто не покалечился. У нас ведь две строительные роты, а это мы считаем, что в каждой будет по сто с лишним человек. Вот вы и выставляйте две команды по тридцать человек в каждой.

Весть о предстоящих состязаниях между всеми подразделениями Бугской линии разнеслась по окрестностям с быстротой молнии. Уже через три часа Алексея начали одолевать представители от солдат, егерей и даже от казаков.

– Все и до всех будет доведено завтра, после утреннего развода на караулы, – пообещал любопытным майор. – До пикинерского полка я приглашение передам сам лично или через своего вестового. Вот вы все, чем здесь возле меня суетиться, лучше помогли бы поболее найти меховых рукавиц для моего каптенармуса. У меня тыловая группа все, что только в закромах было, уже давно выгребла. Тут любые рукавицы пойдут, хоть рваные, хоть какие, все равно ведь их перешивать все придется.

Десятого января ранним утром в станице Николаевской собрались господа офицеры и выборные из нижних чинов от всех стоящих на линии подразделений.

Сделав небольшой экскурс в историю кулачного боя на Руси и объяснив пользу повышения боевых навыков в настоящее время, Алексей отметил явное одобрение на лицах у практически всех присутствующих. Да что там история, что там боевые навыки, людей взбудоражила сама мысль о таких вот состязаниях. Какие уж там скука или пьянство? Вот что сейчас было действительно интересно! И удаль свою всем показать, и за честь своего подразделения можно было постоять.

Сомнения командира конного пикинерского полка подполковника Синельникова о том, «не приведет ли все это к тяжкому увечью или, не дай Бог, к смертоубийству», Алексей развеял сразу.

– Вот полюбопытствуйте, Иван Максимович, можете их, кстати, даже надеть, – и он протянул ему пару плотных меховых рукавиц. – Овчинные, двойные, а на костяшках еще и мех плотный нашит, и конский волос между слоями проложен, – пояснил он и передал точно такие же всем сидящим в большом зале цитадели. – Постукайте, вон, кулаками о колено, о стол или о стену, – предложил он. – Мои интенданты уже пар пятьдесят таких вот именно сделали, но надо еще раз пять по столько же. Поэтому от всех вас, господа командиры, нам потребуется в этом помощь. Иван Максимович, у вас или еще у кого-нибудь опасения по получению больших травм остались? – Егоров обвел взглядом всех собравшихся.

– Да теперь вроде как нет, – пожал тот плечами.

Все остальные тоже подтвердили, что этого вполне достаточно, ну и нужно будет, конечно, определиться еще и с судейством на поле состязаний.

– Это само собой, – согласился Алексей. – В таком деле, как кулачный бой, совсем ведь без крови, без ушибов и синяков, конечно же, не обойтись. Но мы все-таки будем пытаться свести это к самому минимуму. Поэтому объявим всем наши жесткие требования к состязаниям, а на поле мы выставим большое количество из помощников судей. Выявленных же нарушителей будем строго наказывать. Ну что, предлагаю начать обсуждение состязаний поэтапно.

Одиннадцатого января с утра берег у предстоявшего места боев начал наполняться толпами людей в гражданской одежде и в мундирах. Отдельными шумными кучками толпились и сами участники состязаний. Наконец прибыло и начальство.

После приветствия всех присутствующих и произнесения здравицы матушке императрице, положенной при любых публичных мероприятиях, перешли к главному. На речной лед были вызваны все представители от подразделений, пожелавшие принять участие в состязаниях.

– Бугский новонабранный казачий полк! – выкрикнул поручик Гусев. – Две команды по три десятка в каждой, становись! Первый и второй эскадроны – ваши люди выстраиваются первыми вот с этого, с правого, фланга. Третий и четвертый эскадроны, – ваше место сбоку, сразу за ними.

– Ура-а-а! – раздался рев многочисленных зрителей, болеющих за местных казаков.

– Конный пикинерский полк, также две команды, следующие за бугскими казаками! Вставайте в линию рядом.

Тут приветственных криков было уже гораздо меньше.

«Видать, не очень-то местные познакомились еще с пикинерами, – думал Алексей. – Ну да, все правильно, стоят себе отдельно у себя, в Мешково, и за нашими спинами в десяти верстах по второй линии дозорами ходят. Ото всех остальных подразделений они обособленно держатся. Да и командир их, скажем так, свысока на всех прочих со стороны посматривает. Ну да и Бог с ним: их полк – их правила».

– Пятая команда – отдельная особая рота егерей! – выкрикнул главный распорядитель спортивного праздника, и тут уже рев толпы зрителей был гораздо сильнее. Симпатия, так сказать, народа была на стороне волкодавов, так же как и для местных казаков. Похоже, особая рота егерей стала уже здесь такой же своей, как и Бугский казачий полк.

Три десятка егерей бодрой трусцой выбежали на речной лед и выстроились пятым квадратом в общем построении.

«А мои ростом ведь уступают многим, – отметил про себя Алексей. – Нет, ну есть, конечно, и здесь здоровяки, такие как Ваня Кудряш или как, вон, пионеры-канониры: Савва Ильин, Уфимцев Михаил, Ваня Лопухов, оружейник Афанасьев и сержанты Андреянов с Осокиным. Но вот все остальные двадцать три человека, они с виду очень сильно уступают всем прочим. А с другой стороны, возьми того же Быкова или Федю Цыгана, а уж тем более Андрея Воробья, да они же любого и даже сразу нескольких своей взрывной резкостью могут взять. Так что ничего, поборемся еще», – успокоился Лешка.

А в это время продолжали выстраиваться все остальные команды.

– Первая строительная рота, три десятка ваших бойцов встают в шестую коробку. Вторая строительная, пристраивайтесь рядом в седьмую, – командовал на льду Гусев.

«Вот это здоровые мужики, работные, – отметил про себя Егоров, – Сразу видно, что привыкли они к тяжелой работе. Ну, все верно, таких сюда изначально-то и отбирали».

Наконец выкликнули и представителей самого последнего из подразделения. В восьмую сборную команду вошли егеря от трех пехотных полков и от днепровских артиллеристов. Егерей, кстати, в ней оказалось даже чуть меньше, чем канониров.

«Нда-а. Все логично, – думал Лешка. – В пушкарях служат самые здоровые солдаты. Эдакая косая сажень в плечах. Попробуй-ка ты лафет единорога резко в горячке боя развернуть или же тяжеленным банником несколько часов на поле боя поработать. А потом еще и орудие на несколько верст нужно вручную катить. Вот то-то и оно! Ох и непросто моим здесь будет! Остается только лишь на один их боевой навык уповать».

Алексей вышел на лед.

– Уважаемые командиры! – поклон в сторону старших офицеров, начальников подразделений и всех остальных господ, стоявших на деревянном помосте. – Участники состязаний и вы, уважаемые зрители, – и сюда вежливый поклон. – У нас и у наших воинов навык кулачного боя – это показатель наличия боевого духа и умения сражаться с врагами врукопашную. А здесь, на этом вот ледяном русле реки, совсем скоро начнутся состязания по этому самому кулачному бою. И будут они проводиться как в личном, так и в командном видах. Каждая из команд встретится в кулачном бою со всеми противниками по кругу, а это получится целых двадцать восемь схваток. И в самый последний день здесь будут встречаться еще раз те две самые сильные команды, которые будут выявлены во время боев, для того чтобы выяснить или подтвердить, в каком же из подразделений на всей Бугской линии у нас служат самые лучшие и самые грозные бойцы. А потом состоятся и отдельные схватки на выяснение самого лучшего «кулачника» всего нашего пограничья.

– Правила соревнований сложились на Руси уже издревле. Командный вид состязаний – это «стенка на стенку». И в нашем случае три десятка бойцов стоят против такого же количества противников. Задача у каждой из команд состоит в том, чтобы обратить супротивную сторону в бегство или же заставить ее отступить за обозначенные по бокам и позади нее линии. Также победа присуждается команде, если все ее противники выбыли из боя.

Смотрите, как только противник упал или же присел на оба колена, то он сразу же выводится из боя. За этим будут строго смотреть полевые помощники наших судей. Также выбывают и те, у кого вдруг пошла сильно кровь или случилось еще какое другое увечье.

Не разрешается бить лежачего или присевшего, хвататься за одежду, бороться в нижней стойке, наносить прямые удары в горло или ниже пояса. Нельзя бить противника ногой или открытой рукой. Не зря же вам всем и каждому были выданы особые защитные рукавицы. Если кто-то вдруг нарушит эти древние правила, то он изгоняется из команды сразу же и насовсем, а она остается на все остальные бои в своем меньшинстве.

Помните, что стенка, проигравшая свое поле, считается в итоге побежденной.

Вы все еще с сопливых мальцов и сами прекрасно знаете эти правила, ибо не раз вот так же глядели на точно такие бои со стороны или даже и сами сходились «на кулачках»: «улица на улицу», «деревня на деревню» и «слобода на слободу». И вас старики постоянно поучали: «Бить-то бей, но, гляди, в азарте человека не убей! Греха потом не оберешься! Супротив своих же православных в забаве стоите!» Вот так они ведь вам говорили?

– Ну да-а, точно говорили! – согласно загудели в толпе и в выстроенных на льду шеренгах.

– И старики наши были правы, братцы. Состязания состязаниями, но перед вами будут такие же русские солдаты, как и вы сами. Поэтому держите себя в руках и не переступайте ту черту, где можете покалечить человека! Ну и чтобы уж был у всех интерес, мы тут со всеми вашими господами командирами посовещались, – Алексей кивнул в сторону офицерского помоста. – Каждый участник из команды победителей будет награжден целым рублем премиальных, а за второе место положена полтина. В личном же состязании это пять рублей и три рубля соответственно и особый подарок.

– Ого-о, вона как! – пошел гул по рядам зрителей. – Хорошие деньги!

– Ну и самое главное, надеюсь, после этих самых состязаний ни у кого более уже не будет желания втихую где-нибудь на темной околице промеж себя кулаками махать. Выпускайте весь свой боевой задор лучше уж тут, братцы. А хотите, так, вон, к нам в роту приходите, у нас хороших бойцов любят и занятия по этому делу регулярно с ними проводят, – хитро улыбнулся Алексей и покосился на соседей офицеров.

На поле в десяти шагах друг от друга стояли две стенки участников самого первого боя. Первая команда бугских казаков вышла против сборной полковых егерей и канониров. Последовала команда «Начали!», и бойцы устремились друг на друга. Кулаки так и замелькали в воздухе. Один, другой, третий казак упал на лед.

– Вот это дает канонир! – вскрикнул в удивлении Милорадович. – Да под такую кувалду-то попади, ведь точно на ногах не устоишь!

– Давай, Проша, давай, круши их всех! – в восторге орали сослуживцы-артиллеристы.

– Прохор, сильнее, сильнее молоти! – подбадривал своего канонира фейерверкер Степанов.

Почти все остальные бойцы были здоровяку под стать, и, быстро прорвав самый центр, они раскидали бугских по флангам, а потом там же и добили. Этот бой закончился довольно быстро. Похоже, казаки и сами не были готовы к такому вот натиску и уступили поле боя без упорного сопротивления.

Что интересно, какими бы ни были сильными удары, однако носы разбили только лишь двоим. Видать, все же рукавицы хорошо выручали.

Второй бой проходил между вторыми командами бугских казаков и строителями. Тут уже он шел более «тягомотно». Обе стороны между собой сразу перемешались и валтузились на льду несколько минут. С большим трудом противника одолели все-таки бугские.

Третий бой прошел за явным преимуществом первой строительной роты и над первыми же «пикинерами». Было заметно, что строители подавляют противника силой и спаянностью и, главное, у них есть навыки такого самого командного боя. Среди «пикинеров» же, состоящих в своей подавляющей массе из южных славян и греков, такого взаимопонимания, как у «строителей», не было. Те брали их хороших бойцов в оборот парами и быстро, жестко вытесняли за боковую черту или же просто валили с ног.

Последний бой этого тура проводила вторая команда «пикинеров» и «волкодавов». Здесь бой получился практически таким же, как и у их собратьев егерей. Сильный центр из здоровяков егерей прорвал середину кавалеристов и потом опять же разметал их фланги.

Егеря возвращались к месту отдыха с гордо поднятыми головами – как же, шли победители!

– Ну, ну, петухи, фанфароны! – хмыкнул Лешка, разглядывая схему последующих туров. – Рано радуетесь, все самое сложное у вас впереди!

После небольшого отдыха команд Гусев объявил начало второго тура. И первыми должны были сходиться две стенки егерей.

– Вот это будет бой! – в восторге пробормотал подполковник Касперов. – Егеря против егерей. Видно же сразу, что это самые сильные команды из всех.

Сборная полковых егерей и канониров уже выстроила свою стенку, а волкодавы, сбившись в кучу, продолжали что-то горячо обсуждать. Явным заводилой там был Цыган, и, как оказалось, «общество» как раз-то и выбрало его за главного, «боевого старосту». Наконец «волкодавы» выстроились напротив соперника.

– Однако интересно, молодцы! – пробормотал с явной похвалой в голосе Лешка.

В центре у «волкодавов» против убойного Проши стоял самый юркий и злой маленький Воробей, а рядом с ним еще два таких же живчика, как и он. Но вот за их спинами во второй линии шагах в семи разминал руки Ваня Кудряш, а по его бокам замерли Василий Андреянов и Осокин Тимофей.

– Против лома нет приема, если нет другого лома, – пробормотал с улыбкой Алексей и пожал плечами под удивленным взглядом Синельникова. – Я говорю, Иван Максимович, канониры привыкли ядрами оборону ломать, ну вот и посмотрим сейчас, как это у них здесь тоже получится.

– Начали! – выкрикнул Гусев и отскочил в сторону от ринувшихся друг на друга бойцов.

«Бам! Бам! Бам!» – противники осыпали друг друга ударами. Никакого маневра пока еще не было, и шло лишь индивидуальное противостояние «один на один». Только в центре Проша с тремя здоровяками артиллеристами пытался зацепить хоть кого-нибудь из юрких егерей.

Вот она – морда злого вьюна, одетого во все зеленое. Кулак почти полностью накрывает ее и проносится сверху, сбив лишь с головы картуз. Удар слева и сбоку! Воробей поднырнул под бьющую руку и сам засадил здоровяку под глаз.

Тот аж крякнул от неожиданности. Вот это малявка, а бьет-то как хлестко! На ему «в душу»! Кулак лишь чиркнул по ребрам, а Андрюха опять врезал здоровяку в то же самое место под глаз. Там стало что-то ощутимо покалывать.

Воробей отскочил назад и почесал ребра.

– Больно, блин! Бьет как бугай! Еще вот так же разок и чуть поточней, и я тогда точно вылечу с поля! Отходим, братцы! – скомандовал центральный боец, и «воробьиная гвардия», прыгающая так же перед своими канонирами, вдруг начала резко оттягиваться назад, вовнутрь своего поля.

– Ага-а! – заревел Прошка. – Бяжи-ите, блохи мелкие! За мной! Четыре канонира влетели в тыл волкодавам, а за их спинами тут же закрылась вся егерская стенка.

«Бам!» – словно обухом по голове прилетел первый удар от Вани Кудряша. Проша влупил в ответ и попал в пустоту. Увальневатый с виду здоровяк, оказывается, неплохо двигался.

«Хлесть!» – Воробей в подскоке опять влупил под все тот же многострадальный глаз. То же самое сейчас происходило и со всеми товарищами Прохора.

Высокие, жилистые Василий с Тимофеем вместе с малышами в это самое время одного за другим уложили всех подручных «центрового» противника. Перед ним же самим в очередной раз мелькнуло лицо бывшего деревенского кузнеца Вани, затем был удар в челюсть, и все – темнота…

– Выносите, выносите его быстрее! – суетился Степан Усков с командой своих подручных. – Акакий Спиридонович, а ну, погляди, дышит он, нет ли?!

Первая линия волкодавов, выдержав в меньшинстве натиск превосходящих сил противника и не отступив со своей линии ни на шаг, с «уничтожением» в их тылу здоровяков канониров резко перешла в наступление. Итог был предсказуем – это прорыв центра, раздробление флангов и потом разгром всех их разрозненных частей.

– Ура-а! – орали в неистовом восторге зрители.

– Ура-а! – неслось даже от соперников из других команд. Бой был напряженным и интересным, и, тяжело дыша, вымотанные волкодавы уходили с места своего недавнего сражения для отдыха.

– Еще одно вот такое же сражение, и ежели я хорошо не отдохну, то меня самого можно будет выносить, – протянул Уфимцев. – Я второй бой подряд двоих на себе держал. Силов моих больше уже нет.

– Не стони, Миша, все нонче вымотались, далее-то полегше будет, – успокоил товарища Цыган. – Такая уж тебе доля выпала как нашему силачу с остальными крепкими робятами. Зато вишь как хорошо наша задумка сработала? Самую сильную команду мы разгромили. Ничего, следующий бой мы со строителями ведем, а потом на сегодни все.

Третий тур особой интриги не принес. Сборная пехотных егерей с канонирами достаточно легко победила Вторую казачью, даже с не совсем еще пришедшим в себя Прохором. Волкодавы «разорвали» Первую строительную, а Первая пикинерская серьезно проиграла Первой казачьей. Ну и в последнем в этот день сражении Вторая команда строителей под рев заполнивших берег зрителей разогнала Вторую пикинерскую.

– Всем починить свои рукавицы! – напомнил уходящим Гусев. – Если у кого-то не будут как следует защищены руки, то мы сразу же их снимаем с состязаний!

Второй день и четвертый тур соревнований особых сюрпризов не принес. Егеря обеих команд одолели строителей, а казаки – пикинеров. В пятом туре опять лидировали все те же. Но после боя между собой строителей помощник главного судьи Макарович подошел вместе с Гусевым к тому помосту, где стояли все старшие офицеры.

– Господин премьер-майор, нам бы вас на пару слов?

– Вот что после боя строителей там, на льду, Макарович нашел, – Гусев протянул Егорову металлический слиток овальной формы.

– Свинчатка! – Лешка, взяв в руки находку, сжал ее в кулаке. Она отлично там скрывалась. Такая вот вещь очень сильно увеличивала силу удара и могла привести к серьезной травме. Строжайше запрещенное оружие во все времена и при любых поединках!

– Кто? – Егоров пристально посмотрел в глаза своему старшему унтеру.

– Сразу же после строителей нашел, вашвысокоблагородие, – докладывал тот. – Вторая их команда, та, что первую побила, чуток на льду задержалась, видать, радовались сильно победе они, скакали там, руками махали. Ну вот и я гляжу, сверкнуло там чегой-то на солнышке. Они к берегу пошли, а я, значит, бегом на то место, и вот оно что, глядите.

– Все ясно. Вот подлецы! Чтобы победу добыть, даже вот на такое пошли, – процедил сквозь зубы Алексей. – Ладно, тогда сделаем в следующий раз так…

Вот и последний бой всего этого дня. Поручик Гусев объявил о начале шестого турнира.

Первый бой, и напротив друг друга в стенках традиционно стояли егеря с канонирами и Вторая строительная. До этого, как и обычно, у всех у них помощники судьи проверили рукавицы. Никаких замечаний не было, и вот-вот должен был послышаться сигнал к началу боя. Вдруг к стоящим стенкам выскочило с пару десятков помощников, распределенных по всем бойцовским линиям.

– Внимание, бойцы, – прокричал грозно Гусев. – Всем вытянуть руки вперед! Повторяюсь – всем! Ну! Никому, пока я самолично не разрешил, их не опускать! – и пошел по стенке егерей, ощупывая рукавицы у каждого. На поле нависла тишина, и лишь изредка слышался удивленный шепот.

– А ну поднял руку! Куда тянешься?! – послышался окрик от наблюдателей, стоящих возле линии строителей. Какой-то из бойцов там вдруг засуетился, и его теперь «приводили в чувство» суровые унтера.

– У егерей все ладно. Опускайте руки! – судья отдал команду для первой стенки и пошел вдоль линии строителей. – А ну дай сюда! – вдруг послышался его рык! Три шага вперед! – а сам перешел дальше. – Разожми, говорю, разожми кулак, гаденыш! – послышался его крик уже от другого бойца.

После небольшой заминки он вывел двух солдат-строителей с поля боя и поставил их перед помостом и берегом, сплошь заполненным зрителями.

– Вот, господа офицеры, участники состязаний и вы, уважаемые зрители, вот что я нашел у этих двух бойцов! – и он поднял обе свои руки с зажатыми в пальцах свинчатками.

– Ах! – раздался гул многих сотен голосов.

– Вот это сейчас было у них. А еще одну мы нашли одним боем раньше, и тоже после этой команды! – и он достал из кармана третью свинчатку. – Что будем теперь с ними делать и со всей их командой, ваше высокоблагородие? – обратился он к Егорову.

– Сергей Владимирович, вы ведь сами судья, – пожал плечами Егоров. – А мы правила по ходу состязаний не меняем. В них сказано четко: нарушители из команды удаляются, и с ними дальше разбираются их командиры, а сама команда продолжает выступать и далее, но уже в неполном составе. Правильно ведь, господа офицеры? – покосился он на старших офицеров.

У тех никаких возражений не было.

– Только за третью найденную свинчатку пусть соперники сами убирают из стенки того, кого захотят, – пробасил подполковник Касперов. – Против них бы она работала, если бы ее не потеряли.

– Ну, значит, так и поступим, – согласно кивнул Гусев. – Братцы егеря, говорите: кого выгнать из стенки противников?

Через минуту с поля под улюлюканье зрителей уходил самый здоровый боец команды строителей.

– А чего, они в своем праве, – ухмыльнулся капитан Титов. – Пусть вот теперь за всех отдуваются!

На поле боя царил форменный разгром. Обозленные егеря за несколько минут разгромили и разогнали своего деморализованного противника.

Примерно то же самое повторилось и у первых бугских, и с первой командой строителей. Казаки отыгрывались на них, как будто бы и они были виноваты в том, что учудили совсем недавно их товарищи.

А вот и первая серьезная травма, одного солдата-строителя вывели с сильным кровотечением изо рта.

– Зубы, ваше высокоблагородие, – доложился Акакий Спиридонович. – Два точно выбили, и еще, вон, пара шатается. У другого сильно бок отбит, как бы вообще ребро «не того».

Перед всеми командами «кулачников» опять провели беседы, чтобы они держали себя в руках, и бои продолжились. «Волкодавы» побили вторых бугских, а среди двух соревнующихся пикинерских победила первая команда.

Все, второй день состязаний в кулачном бою тоже подошел к концу.

Тринадцатого января бои «по кругу» завершались седьмым турниром. После него-то и должно было проясниться, кто выходит в победители, хотя тут сомнений, в общем-то, и так ни у кого уже не оставалось. За право называться самой сильной командой следовало схватиться бугским егерям и сборной егерей и канониров с Днепра.

Ну а пока они в последних своих боях поколотили пикинеров и поколотили последнюю команду строителей. У тех уже и желания-то биться не было, и они выходили на свое место под откровенные насмешки толпы. Итог схватки был понятен заранее.

И вот она – кульминация всего спортивного праздника на Бугской пограничной линии. «Красный бой» – как его сами называли зрители.

Две стенки егерей с сосредоточенным видом выстраивались друг перед другом. В середине сборной егерей и канониров разминал плечи Прохор. Одна губа у него была разбита. А вот левый глаз сильно затек огромным лиловым синячищем.

– Хм, смотри-ка – стратеги, – ухмыльнулся Алексей. – Еще даже саму схватку не начали, а они ее уже тут, на разминке, словно настоящие квартирмейстеры. с планами баталии ведут! Даже, вон, похоже, что перемудрили слегка.

И правда, третий раз, пока еще не прозвучал сигнал к началу боя, менялись на льду построения у команд. То они выстраивали свои клинья, как когда-то, с самыми сильными бойцами в середине. То, наоборот, выставляли их по бокам или даже во второй линии, подстраиваясь под своего противника. Наконец, видимо и сами запутавшись, начали схватку там, где их и застал сигнал судьи. Стенки сразу же сломались, и обе команды, разбившись на отдельные группки, теперь отчаянно сражались друг с другом на Бугском льду.

– Ан нет, оказывается, у «волкодавов» все-таки и здесь была своя особая тактика, – отметил Алексей.

Возле каждого из таких здоровяков, как Кудряш, Уфимцев, Ильин, Лопухов и всех прочих, была пара человек из самых юрких и резких ребят. Их общий замысел в раздергивании, а потом и добитии противника в итоге сработал, и поле боя осталось за ротой «волкодавов».

Никакой злости и обиды между егерями не было. Недавние противники после объявления победителя совершенно искренне друг друга обнимали и поздравляли. В любом случае все они сейчас были победителями перед огромной толпой зрителей.

– Отдыхайте, и уже через час состоятся «свальные схватки», – напомнил бойцам главный судья.

Вообще, видов кулачного боя на Руси было несколько. Самыми распространенными из них были «сам на сам» или «один на один», где каждый бился индивидуально против своего соперника. Коллективный – это «стенка на стенку». Был и еще один очень интересный и, пожалуй, самый древний вид единоборства – так называемая «сцеплялка-свалка», русский аналог панкратиона, или же «бой без правил». Его еще зачастую называли «сцепным боем», «свалкой врассыпную» или «свальным боем». Он представлял собой противостояние бойцов, дравшихся без соблюдения строя, где каждый из них был сам за себя и против всех. Участвуя в таком бое, нужно было обладать не только ловкостью и сильным ударом, но и расчетом, и особым хладнокровием. Поэтому и выставляли туда своих бойцов команды исходя из всех этих требований.

От каждой команды выходило сейчас по два человека. Восемь участников для первой «свалки» и столько же для второй, а потом два победителя должны были выходить на бой «сам на сам».

Волкодавы выставляли Ваню Кудряша и Василия Афанасьева. Оба они были бойцами опытными, сильными, хладнокровными и обладали хорошей подвижностью. В бой рвался и Воробей, но общество его пыл охладило.

– Мал ты и легок для такой вот свалки, Андрюха! Там в такой кутерьме и в узком кругу никак тебе не увернуться. Без пропущенных ударов совсем уж не останешься. А тебе ведь много не надо! Вон, получил в лоб али в ухо, и за черту вылетишь, – объяснял ему многоопытный Цыган. – Да и азартный ты уж больно, гоношистый, словно петух. Не-е, вон, пусть лучше те, у кого морда покрепче, нонче попытают счастья.

В очерченный золой круг диаметром в десять шагов вступила первая восьмерка.

– Спина к спине, спина к спине, теснее все встали! – командовал после проверки рукавиц Гусев. – Напоминаю всем: ногой бить здесь непозволительно, только лишь рукой, а вот бороться сейчас в стойке можно. Но как только ваш противник упал на колени, так эта борьба сразу же прекращается! Внимание, бойцы! Начали! – и он отскочил от круга, где тут же началась «молотьба».

«Тресь, тресь!» – разносились удары направо и налево. Один, второй, третий боец вылетел из круга. Двое лежали внизу, и на ногах теперь оставалось только лишь трое: канонир Прохор, Рыжий Вася из «волкодавов» и здоровяк из бугских казаков. Здоровяки из егерских команд поглядели друг на друга, хмыкнули и кулаками «вынесли» казака из круга, а потом спокойно Проша разделался с Афанасьевым.

– Прости, брат! – извинился он и подал руку Василию.

– Да ладно, чего уж там! Все было по-честному, – проворчал Рыжий, сплевывая кровь с разбитой губы. – Ну ты и непробиваемый, Прохор, как раз бы для наших пионеров в роте сгодился. Переходи к нам, ежели че.

– Не-е, – отмахнулся артиллерист, – я пушкарскому делу не изменяю!

Во втором «свальном бое» в победители вышел Ваня Кудряш. И теперь все зрители с восторгом ожидали поединка на звание Лучшего бойца всей пограничной линии.

– Ванька, гляди под его прямой удар не попади, у него рука-то ого-го-о! – наставлял своего товарища Афанасьев. – Мне он с левого боку как оглоблей влупил, так я словно в омут провалился.

– И у него излюбленное – это левой, правой прямыми ударами, а потом сразу сбоку крюком в ухо – левой! Заметил, у него левая, она гораздо сильнее правой лупит. Видать, что левша Прошка, – делился своими наблюдениями Уфимцев Михаил.

– Ваня, ты меня слушай! Меня! – скакал рядом Воробей. – Ванюша, видал, какой я ему синяк на левом глазу нарисовал давеча? Не просто синяк, а синячище! У него ажно припухло там все. А это что значит, Ваня? А это значит, что он левым глазом хужее, чем правым, видит, и все, что с левой стороны от него, у него в очах маненько так расплывается. Ты это крепко запомни, Кудряш, ежели будешь вперед переть, так точно проиграешь, он ведь здесь совсем не пробиваемый. Ты его лучше боком обходи, своим правым плечом и по кругу. Ему тогда и пробить тебя своей левой будет гораздо труднее, и тут он тебя так хорошо видеть не сможет, а значит, и уклоняться ему сложнее от тебя будет. Эх, жаль, меня в драку не пустили, я бы ему показал!

– Уйди, Воробей! Показал бы он! – оттолкнул Андрюху Цыган. – Дыши глубже, Ванюша, давай-ка снежком мы тебе морду натрем, чтобы резвее там был.

– Бойцы выходят в круг! – раздался крик судьи.

– Ну давай, Ванюша, с Богом! Не подведи роту! – «волкодавы» хлопали по плечам своего боевого товарища, подбадривая его.

Помощники судьи внимательно проверили рукавицы и кивнули головой:

– Все в порядке, можно начинать!

– Начали! – выкрикнул Гусев, и бойцы пошли друг на друга.

«Бам, бам!» – они обменялись первыми ударами, проверяя защиту соперника. Проша, как обычно, быком вперед не пер, видно, ему хватило того боя с Кудряшом, где он ему вчистую проиграл. Его ударная левая словно бы прощупывала защиту егеря. Вот он приноровился, заставил обманным финтом уклониться соперника вправо и нанес ему сильный удар своей левой рукой.

– Ура-а! – заревели зрители, приветствуя первый успех канонира.

Кудряш на ногах устоял, было видно, как его повело, но он сумел отскочить вбок, чуть закрылся от сыплющихся ударов и даже нанес в ответ парочку своих.

Бойцы, переминаясь с ноги на ногу, опять обстреливали друг друга на дальних дистанциях. Вот в резком подскоке егерь пробил поднятые вверх у лица руки канонира и влупил ему прямо промеж глаз. Прохор отскочил на два шага, а Кудряш в подскоке пробил ему с правой под глаз. Тот аж взрыкнул, словно медведь, и, тряхнув головой, пошел на Ваню. Бах! Бах! Бах! Он зло и коротко бил, словно в артиллерийской дуэли. Левой – прямой, правой – прямо, левой – сбоку крюком – бам! У Кудряша горела красным вся правая сторона лица.

– Зажимает, зажимает ведь Ваньку! – волновалась команда «волкодавов». – Боком ходи! Боком, дурень! – орал Воробей.

Канонир начал явно доминировать на поле боя.

Чтобы не выскочить за черту, Кудряш отшагнул вправо в сторону, затем еще раз и еще. На – левой! Прохор чуть открылся и тут же получил себе прямо в нос. На снег упали красные капли. Ваня теперь явно забирал вправо и по кругу против часовой стрелки, обстреливая противника градом своих ударов. Артиллерист, очевидно не готовый к такому обороту боя, начал слегка замедляться и пропускал их раз за разом. «Бам! Бам! Бам!» – лицо, бок, лицо. «Бам!» – а вот этот прямо под дых! «Бам!» – опять в левое ухо и потом опять в туловище. Теперь инициатива ведения боя и активность были уже за егерем, и он спешил воспользоваться оторопью противника.

А Проше было несладко. Он не успевал за своим соперником, заходящим к нему все время слева и пробивающим его на выбор. Дыхание его было сбито, а он все никак не успевал за этим «волкодавом» и не мог вложиться в итоговый, такой нужный ему сейчас сокрушительный удар.

А была не была! Он резко выдохнул и, собрав все силы, ринулся на егеря. Левая хлестнула вперед, пытаясь достать его в дальней атаке. Тот поднырнул под нее и, уже выпрямляясь с нижнего приседа, нанес слева мощнейший боковой удар.

Проша просто не успевал ничего сделать, он никак не успевал прикрыться или отскочить. Вспыхнули искры в глазах, и потом вдруг стало темно.

– В сторону! – грозно рявкнул Гусев, подскакивая к поверженному бойцу. – Там стой! – указал он Кудряшу место у дальней черты.

– Да я помочь только, – маялся егерь в том месте, где ему и сказали.

– Помог уже, – проворчал Акакий Спиридонович. – Хватит уже морды друг дружке бить. Все ведь давно в синяках!

Лекарь явно не одобрял эту кулачную забаву и не боялся высказывать свое мнение, где только мог.

Он растер снегом лицо бойца, похлопал ему по щекам, и Проша, открыв глаза, захлопал ресницами.

– Ну все, жив-здоров, сейчас немного, и совсем в себя придет, – удовлетворенно вздохнул ротный эскулап и, взяв в руки свой лекарский мешок, пошел в сторону зрителей.

Здоровяк канонир сел на снег, встряхнул головой и начал подниматься на ноги. Кудряш подлетел к нему и помог встать.

– Ура! – ревели в восторге зрители, облепившие берег.

– Ура! – орали бойцы всех команд.

– Ура! – кричали на помосте в восторге старшие офицеры.

На их глазах два лучших бойца пограничья крепко обнялись.

– Никаких обид?!

– Никаких, брат!

– Отличному бойцу бугской пограничной линии, канониру крепостной артиллерии Александр-шанца Мягкову Прохору выдается в награду три рубля деньгами и вот этот пояс с тесаком и драгунским пистолем.

Алексей вручил премиальные и призы здоровяку артиллеристу.

– А самый лучший из всех лучших бойцов нашей линии – егерь отдельной особой роты Ковалев Иван – награждается пятью рублями денег и шикарным поясом с саблей и двумя пистолями в кобурах! Егоров, подняв повыше, продемонстрировал зрителям приз.

– О-ох! Ого-о! Ура-а! – откликнулся весь заполненный народом берег.

– Воины! – громко выкрикнул Алексей, оглядывая толпы солдат в самых разных мундирах. – Несколько дней выбранные самими вами бойцы сражались здесь перед всеми нами, отстаивая честь родных подразделений. Для кого-то это была просто забава, а кто-то отнесся к этому на полном серьезе. Только знайте и помните, что те боевые навыки, которые вы получаете сейчас в мирное время, могут ведь вам пригодиться и на войне. А уж она-то на нашей пограничной линии вообще никогда не прекращается. Вон, поглядите! – и он кивнул на далекий противоположный берег. – С самого первого дня наших состязаний турки на своем косогоре толпами вьются и на нас издалече глядят, а вот подступиться, как раньше, они уже сюда боятся. А все почему? А все потом, что вы русские, и вы сильно врага бьете. Получили от вас османы по соплям в эту осень, вот они и держатся теперь с большим почтением вдали! Занимайтесь, братцы, воинской наукой. Держите свое тело и дух в здравии. Надеюсь, теперь-то можно уже и о драках, и о всякой прочей дури вам позабыть?

– Хватит, на весь год ужо намахались нынче кулаками, вашвысокоблагородие! – выкрикнули из линии бойцов. – Морда с боками шибко болят!

В ответ в толпе раздался дружный хохот.

– Долго заживать будут? Так ты уворачивайся лучшивее, как, вона, энти егеря!

– Не-е, теперь только до следующего года, чтобы опять лучших бойцов вызнать! – вторили им от выстроенных солдатских команд.

– А что, это можно, – кивнул Алексей. – В традицию такое дело введем, на святошной неделе, чтобы никого к дури бы не тянуло. А кто хочет из хороших бойцов, так вы к нам переходите. Мы вас всех правильно биться научим! – и покосился с хитринкой на помост со старшими офицерами соседних подразделений.