Глава 29

Ленинград. Накануне днём

— Валентин Григорьевич! Она снова за нами едет!

Водитель покосился в салонное зеркало, ловя выражение лица Самохвалова.

— Да ну! Где?

Самохвалов с трудом обернулся. Он не был толстым — скорее, плотно сбитым. Но крепкая короткая шея с трудом позволяла повернуть голову назад.

— Вон, через три машины!

Плюнув на приличия, Валентин Григорьевич повернулся к заднему стеклу всем телом, благо, широкое сиденье служебной «Волги» позволяло это сделать.

В редком потоке попутных машин он, действительно, разглядел знакомые белые «Жигули». Машина ехала за «Волгой» Самохвалова, словно привязанная.

— Ах, ты…

Валентин Григорьевич грязно выругался, совершенно не стесняясь присутствием водителя.

Ванька был свой человек, преданный лично Самохвалову. Валентин Григорьевич подобрал его на подведомственной автобазе и долго присматривался. Потом, когда пришло время, с большим трудом пропихнул на должность личного водителя. Сейчас даже вспоминать не хотелось, чего стоило усыпить бдительность грозного тестя.

Да, и хрен с ним! Кончилось его время!

— Оторваться, Валентин Григорьевич?

Водитель слегка добавил газу. «Жигули» тоже ускорились, нервно вильнув.

Первым желанием Самохвалова было согласиться. Надо же, эта дура вздумала за ним следить! Вот на кой чёрт он подарил ей машину?

Но тогда по-другому было нельзя. Тесть ещё был в силе. Чтобы ублажить его, Самохвалов вывернулся из кожи и сумел купить жене «Жигули» вне очереди. Эх, знать бы тогда, что через полгода тестя вышвырнут на заслуженный отдых!

— Погоди, Ваня! Не надо. Пусть едет за нами. Знаешь что — поезжай-ка прямо. И не торопись. Мне нужно подумать.

В самом деле, давно пора было показать всем, кто в доме хозяин. На работе Валентин Григорьевич завоевал репутацию непререкаемого авторитета. Директор завода никакие решения не принимал без одобрения парторга. Трудовой коллектив ходил по струночке — выполнял и перевыполнял планы, вовремя и без споров брал встречные обязательства, активно участвовал в общественной жизни.

Даже в городском комитете партии Самохвалов был на хорошем счету. Осталось завоевать соответствующий авторитет в своём доме.

Несмотря на внешнюю солидность, в душе Валентин Григорьевич остался всё тем же циничным юношей, который когда-то отчётливо осознал, что путь к хорошей жизни лежит через партийную карьеру. С тех пор Валентин прошёл немало унижений — кланялся до земли, бегал по поручениям, говорил льстивые тосты на юбилеях. Настало время пожинать плоды.

Вот, к примеру, про любовниц главного знают все. Всем известно, что у него не одна женщина, и даже не две. Знают — но помалкивают! Боятся говорить. Вот, в чём сила! Вот где обаяние власти!

И Нине давно пора понять, что всесильного папочки больше нет. Теперь он — персональный пенсионер, и единственное его занятие — копаться на грядках в Репино. А у Нины осталась только одна опора и защита — это муж. Он, Валентин Григорьевич Самохвалов! И в благодарность неплохо было прикрыть глаза на кое-какие его грешки.

— Знаешь что, Ваня! А поехали-ка к Жанне.

— Вы уверены, Валентин Григорьевич? А как же ваша супруга?

— А ничего! Бабе полезно знать своё место. Увидит соперницу — крепче любить будет!

Валентин Григорьевич довольно хохотнул. Аккуратные чёрные усики приподнялись над верхней губой.

Водитель тоже рассмеялся, видя хорошее настроение хозяина.

«Волга» вывернула на набережную. Проехала мимо моста Александра Невского, по которому катился одинокий троллейбус, и свернула на Таллинскую улицу. Здесь, в пятиэтажном доме сталинской застройки жила Жанна — секретарша и любовница Валентина Григорьевича.

«Волга» припарковалась возле тротуара. Через заднее стекло Валентин Григорьевич с удовольствием следил, как неподалёку паркуются белые «Жигули».

Что ж, дорогая! Ты сама хотела узнать всё о тайной жизни своего мужа. Так смотри теперь!

— Ваня, сходи, поторопи Жанну!

— Вы точно уверены, Валентин Григорьевич? — спросил водитель.

— Ваня! — Самохвалов удивлённо нахмурился.

— Простите! Это я за вас беспокоюсь. Сейчас схожу.

Ваня вылез из машины и быстро пошёл во двор дома.

Валентин Григорьевич, покрутив ручку, опустил стекло задней двери. Откинулся на сиденье, наслаждаясь теплым ветерком. Здесь, в стороне от проспекта воздух был свеж. В нём чувствовался запах цветущих лип и нагретого солнцем асфальта.

Самохвалов потянулся и, с усилием вращая ручку, опустил второе стекло.

Говорят, в заграничных машинах давно уже есть специальные кнопочки! Нажал на неё — и стекло ползёт вниз при помощи маленького моторчика. Нажал ещё раз — закрывается. Но то заграница! Там культура, цивилизация. Там всё для людей. А у нас только танки умеют делать!

Разумеется, эти крамольные мысли Самохвалов никому не высказывал. Да он и набрался-то их от своих знакомых. А сам за границей пока не бывал — не доводилось. Ну, ничего! Он ещё молод, всё у него впереди!

А хорошо было бы, если б жена сейчас подошла к нему! Спросила бы, что он тут делает. Вот тогда Валентин Григорьевич с наслаждением высказал бы ей всё, что думает про неё, про её дурацкую слежку и драгоценного папашу.

Но — не подойдёт. Не осмелится! Ушло то время!

Валентин Григорьевич открыл глаза и вздрогнул. Возле «Волги» стояли двое мальчишек и нахально разглядывали его через открытое окно.

— А ну, пошли прочь! — прикрикнул на них Валентин Григорьевич. — Школу прогуливаете? Вот я вас!

Мальчишки сорвались с места и бегом нырнули во двор.

Какая школа, июль на дворе, одёрнул себя Самохвалов. Совсем заработался, мысли путаются. Надо, надо отдохнуть! Попариться в баньке, вдоволь потискать тёплую послушную Жанну. Посидеть с удочкой на берегу озера, а утром, на туманной зорьке — пострелять влёт осторожных уток!

Валентин Григорьевич перегнулся через переднее сиденье и повернул салонное зеркальце. Белые «Жигули» по-прежнему стояли позади «Волги». Самохвалов усмехнулся. Сейчас, дорогая, тебя удар хватит!

Из двора вышли Жанна и Ванька. Жанна шла впереди. Чёрные волосы свободно распущены по плечам, подол лёгкого летнего платья вьётся вокруг загорелых ног.

Сзади Ванька тащил сумку с её вещами.

Ванька поставил сумку в огромный багажник «Волги» и открыл для Жанны заднюю дверцу. Девушка скользнула на сиденье и гибким движением прижалась к Самохвалову.

— А почему сам не зашёл, Валик? — игриво спросила она. — Я приготовила для тебя сюрприз, а ты прислал своего водителя. Представляешь, если бы сюрприз достался ему?

Валентин Григорьевич увидел, как напряглась шея Ваньки. В этом была вся Жанна — одной фразой она могла заставить мужика растеряться, а сама при этом невинно хлопала глазами, изображая полную дуру. За это Валентин Григорьевич и любил её.

— Тогда бы я убил вас обоих! — нахмурившись, сказал он. — Из ревности, как Отелло.

Жанна радостно засмеялась и снова прижалась к нему.

— Поехали, Ваня! — ухмыльнулся Самохвалов, щекоча усами розовое ушко Жанны.

— Куда, Валентин Григорьевич?

— К Жмыхину, на базу. Отдыхать будем! Ты ружьё-то моё забрал из ремонта?

— Простите, Валентин Григорьевич! — ответил Иван, поворачивая зеркало обратно. — Мастер не успел. Сказал, ещё два-три дня надо.

— Вот чёрт! — выругался Самохвалов.

— Не ругайся, Валик! Тебе это не идёт.

Жанна чмокнула его в щёку.

— Ладно!

Самохвалов махнул рукой.

— Одолжу ружьишко у Жмыхина. Не откажет по старой дружбе. Поехали, Ваня!

«Волга» мягко тронулась с места. Белые «Жигули» остались стоять возле тротуара.

Черёмуховка. Дом егеря. Поздний вечер

Теперь я вспомнил эту женщину. Точно! Такое же испуганное выражение лица было у неё, когда её муж усиленно грёб, удирая от меня к острову. Интересно, зачем она явилась среди ночи?

Я не стал долго раздумывать, а прямо так и спросил.

В ответ женщина разрыдалась.

Слёзы текли по её щекам, оставляя тёмные дорожки поплывшей туши. Рот некрасиво кривился.

— Он сейчас там… С ней.

Не знаю, бывают ли на свете мужчины, которые не теряются при виде плачущей женщины. Я не из них, это уж точно.

Постояв несколько секунд в растерянности, я развернулся и пошёл в дом за водой. Как оказалось, это было правильное решение. Потому что женщина пошла за мной.

Я налил в стакан тёплой воды из чайника и протянул ей.

— Выпейте. И успокойтесь, пожалуйста.

В ответ, она разрыдалась ещё сильнее. Видимо, на улице сдерживалась, опасаясь случайных прохожих. А сейчас её отпустило.

Стакан дрожал в тонких пальцах, украшенных одним-единственным золотым кольцом. Обручальным. Вода выплескивалось на пол, золото кольца постукивало по стеклу. Но женщина всё же сделала несколько глотков и судорожно вздохнула.

— Чаю хотите? — спросил я.

Она кивнула и принялась размазывать по щекам слёзы вместе с тушью. Затем спохватилась и достала из кармана носовой платок.

— У вас есть зеркало?

Я кивнул в сторону умывальника.

Пока женщина приводила себя в порядок, я подогрел чайник и заварил чай. Рассудив, что пить чай одна она постесняется, поставил на стол две чашки. Достал вазочку с сухарями и конфетами.

Со стороны мы могли бы показаться семейной парой, которая мирно чаёвничала за столом. Эта мысль заставила меня встать и тщательно задёрнуть занавески. Не хватало ещё, чтобы кто-нибудь с улицы нас увидел. Хватит с меня случайных встреч и неожиданных происшествий.

— Так что у вас случилось? Расскажите, — предложил я, когда женщина сделала несколько глотков чая и потянулась за сухарём.

Её рука дрогнула.

— Не знаю, должна ли я была приезжать, — всхлипнула она.

— Не должны, — согласился я. — Но приехали.

— Мой муж сейчас там, — она стиснула сухарь, словно хотела раскрошить его. — Со своей секретаршей.

— Откуда вы знаете?

Не сумев раскрошить сухарь, женщина опустила его в горячий чай. Прямо вместе с пальцами, украшенными аккуратным маникюром.

— Обожжётесь, — заметил я.

— Ай!

Она отдёрнула руку и принялась дуть на пальцы. На глазах снова выступили слёзы.

Видимо, это оказалось последней каплей. Подув на пальцы, женщина решительно вытерла слёзы и приступила к делу.

— Мой муж — крупный партийный работник! — веско сказала она.

Потом поглядела на меня и поправилась:

— Ну, не очень крупный. Пока. Но он на хорошем счету. Он работает…

Она снова осеклась.

— Это неважно.

Ложечкой она выловила из чая остатки размокшего сухаря и отправила их в рот.

— Чего вы от меня хотите? — прямо спросил я.

— Я хочу, чтобы вы их поймали, — заявила она.

— В каком смысле? Я не общественник и не милиционер.

— Но вы егерь! А они наверняка занимаются там браконьерством!

— С чего вы взяли?

Насколько я понимал, мужчина с женщиной, скорее всего, занимались бы чем-то другим. Вслух я это говорить не стал, но гостья прекрасно меня поняла.

— Вы не знаете моего мужа. Он специально взял её с собой, чтобы похвастать перед ней, какой он охотник. Он и меня для этого с собой таскал. А теперь вот её!

Женщина говорила уверенно. И даже чай она теперь прихлёбывала по-другому, деловито.

— И вы хотите отомстить? — спросил я.

— Нет!

Она решительно тряхнула головой. Лёгкий шарф соскользнул на пол. Светлые кудряшки рассыпались по плечам.

— Я хочу, чтобы вы его поймали. У него будут неприятности. Тогда эта мымра бросит его, и он вернётся в семью.

Я вспомнил красное уверенное лицо её мужа. Его щегольски подстриженные усики. И усомнился.

— И вы для этого приехали из Ленинграда? Вы ведь из Ленинграда?

— Да, — подтвердила женщина. — Я следила за ним, когда он собрался на охоту. Увидела, как он заехал за своей секретаршей прямо к ней домой. И сразу же поехала к вам.

— Неужели нельзя решить всё как-то проще? — спросил я.

— А как? — возразила она.

— Ну, не знаю. Поговорить, хотя бы.

— Вы видели моего мужа?

Да, я его видел.

— Разговаривать с ним бесполезно! — заявила она.

И я был склонен с ней согласиться.

— Только не говорите мне, что я приехала зря, — просительным тоном произнесла женщина.

Нет, она приехала не зря. Но говорить ей это я не стал.

— Я думаю, вам надо вернуться домой. Вы сможете ехать ночью?

— Смогу, — сказала она. — Это моя машина. В смысле, муж мне подарил, но езжу я сама.

В то время подарить жене машину? Нет, её муж был очень непростым человеком. Связываться с таким?

Но я вспомнил, как он торопливо удирал от меня на своей резиновой лодке. И почувствовал, что внутри поднимается азарт.

— Скажите честно, — спросил я женщину. — Ведь вы в прошлый раз останавливались на базе у егеря? И он знал, что вы охотитесь?

— Ну да, — удивлённо кивнула она. — Мой муж всё время ездит к этому Жмыхину. Я думала, он ездит один, или с друзьями, а иногда берёт меня. А оказалось…

— Понятно. Хорошо, вы поезжайте. А я разберусь.

— Вы поймаете его? — настойчиво спросила она. — Если поймаете, то вот…

Она полезла в карман и вытащила оттуда несколько пятидесятирублёвых купюр.

— Вы с ума сошли? Уберите деньги и поезжайте домой.

— Хорошо, — кивнула женщина.

Встала из-за стола, наклонилась и подняла с пола шарф.

— Спасибо за чай.

Я проводил её до двери и посмотрел, как она садится в машину. Мотор завёлся мягко, почти бесшумно. Фары прочертили огненные линии по стене дома. Машина развернулась и покатила к выезду из деревни.

* * *

— Паша! Паша!

Я осторожно постучал в окно участкового и прислушался. В доме было темно. Вот ведь крепко спит! А ещё милиционер.

Немного выждав, я снова постучал в окно.

— Паша! Проснись!

Я почувствовал за спиной какое-то движение и резко обернулся.

Участковый стоял в трёх метрах от меня. Он был босиком, в трусах и в майке.

— Фу, чёрт!

— Ты чего, Андрюха? — вполголоса спросил Павел. — Пьяный, что ли?

— Срочное дело. А ты чего подкрадываешься?

— Да так, — пожал плечами Павел. — Мало ли. Ну, говори — зачем разбудил?

Я в двух словах пересказал ему, что случилось.

— Хочешь прижать Жмыхина? — сразу сообразил Павел.

Я на секунду задумался, а потом кивнул.

— Хочу. Если он виноват — то хочу.

— Ну, нормально.

Павел хлопнул меня по плечу.

— Только как мы доберёмся до озера? Пешком, ночью, по лесу?

Вообще-то, я именно так и предполагал. Потому и отправился к Павлу сразу, не дожидаясь утра. И очень обрадовался, что он согласился мне помочь.

— Если они и будут охотиться — то скорее всего, на уток. На утренней зорьке. А как вернутся на базу — тут мы их и прихватим с поличным.

Павел покачал головой.

— План хорош, но у тебя нога ещё не прошла. Это раз. И вдвоём туда соваться не стоит — это два.

— Почему? — удивился я.

— Потому, Андрюха, что дело серьёзное. Партийный работник — это тебе не хухры-мухры. Ну, прихватим мы их с поличным. Пока до телефона доберёмся, пока я наряд вызову — они от добычи избавятся. И будет наше слово против их слов. А чьё слово перевесит — ты знаешь? Вот и я не знаю. Есть и третье. Если они сегодня утром на охоту не пойдут? Получается, мы зря ноги будем бить туда-сюда.

— А что ты предлагаешь, Паша?

— Идём к Фёдору Игнатьевичу, — решительно заявил участковый. — Он нас на машине на базу подкинет. И свидетелем будет, если что. Погоди тут, я оденусь быстро.

Я присел на завалинку. Павел сполоснул ноги в корыте с водой, которое стояло у крыльца, и ушёл в дом, оставляя за собой мокрые следы.

Яркая звезда, дробясь, отражалась в дрожащей воде. На юге висела полная, чуть розоватая луна, похожая на ухмыляющееся лицо. Пахло яблоками и сырой землёй.

Павел вернулся через десять минут. Он был одет в милицейскую форму, только фуражку оставил дома. На поясном ремне висела кобура.

— Ну, идём!

* * *

На мосту через Песенку стояла тёмная сутулая тень. Мы подошли ближе. Тень повернулась, и я узнал Алексея Дмитриевича Воронцова.

— Доброй ночи, молодые люди! — приветливо поздоровался учитель. — Тоже выбрались посмотреть на Персеиды? Изумительное зрелище!

— На что? — удивился Павел.

— Ну, как же! — укоризненно воскликнул Воронцов. — А ведь я вам рассказывал о них на уроках? Неужели всё забыли? Глядите, вот они!

Алексей Дмитриевич внезапно протянул руку к небу. Я взглянул туда и увидел стремительный росчерк метеора. Яркой линией он прорезал чуть ли не половину неба. Не прошло и секунды, как вспыхнул ещё один росчерк, а за ним ещё и ещё.

— И ведь это лишь начало потока, — прищёлкнув языком, сказал Алексей Дмитриевич. — А что будет через неделю? А знаете что? Предлагаю понаблюдать за ними вместе. Разделим небо на сектора обзора и посчитаем — сколько метеоров войдёт в атмосферу за час. Это очень важные научные данные.

— Извините, Алексей Дмитриевич, — сказал я. — Нам некогда.

— Всё торопитесь? — покивал Воронцов. — Это свойственно людям. Только вечное небо с улыбкой глядит на нашу спешку. Как ваша стройка, Алексей Иванович?

— Сгорела, — ответил я. — И сейчас у нас есть шанс поймать того, кто это сделал.

— Так вот оно что! — задумчиво протянул Воронцов. — Моя помощь не будет лишней? Я с удовольствием помогу вам.

— А как же Персеиды? — улыбнулся я.

— Куда они денутся? — отмахнулся Алексей Дмитриевич. — Как минимум, до середины августа мы сможем наблюдать их в каждую безоблачную ночь. Лучше введите меня в курс дела.

Мы с Павлом переглянулись.

— Может быть, не надо, — спросил я.

Но Воронцов был настроен серьёзно.

— Что значит «не надо»? Ваша работа касается каждого, Андрей Иваныч! Даже такого далёкого от земли человека, как я.

— Поедемте с нами, Алексей Дмитриевич! — решительно кивнул Павел. — Останетесь в засаде и сможете наблюдать Персеиды, пока ждёте сигнала.

— Ого! — с воодушевлением сказал Воронцов. — Засада, сигнал! Чувствую, у вас есть восхитительный план. Словно в шпионском фильме!

— Есть, — усмехнулся Павел.

Конец первой книги

Вторая книга находится здесь: https://author.today/work/247471