Азраэль

Нефертари сердится на меня, и именно так и должно быть. Мы слишком сблизились, чего я совершенно не планировал. Прошлая ночь была ошибкой. Когда я вообще лежал в постели с женщиной, не прикасаясь к ней? Скажу точно: никогда. Проснулся, а она лежит рядом со мной. Я едва справился с искушением дотронуться до нее. Нефертари слишком близко придвинулась ко мне. Я чувствовал ее тепло, а также дыхание на своей коже. Сон смягчил черты ее лица, но я запрещаю себе говорить девушке об этом. Нефертари бы лишь пронзила меня молниями из своих серебристых глаз. Я хочу ее, но мне нельзя этого делать. То, как я с ней поступлю, – худший из возможных обманов. Поэтому я не могу еще и воспользоваться ею. Хотя в данном случае речь об использовании не шла бы вовсе. Это было бы неповторимо. Я бы ласкал ее, утешал, обнимал. Однако ничто из этого не исправит того, что я сделаю с ней потом. Я впервые задаюсь вопросом, сто́ит ли мое неуемное стремление восстановить свой ранг такой цены. Цены, которую заплачу даже не я, а Нефертари. Но здесь дело не в ней и не во мне. Дело в Атлантиде. Энола искоса бросает на меня испытующие взгляды. – Я могла бы и одна отвезти ее к брату. Тебе нет необходимости ее сопровождать. Данте и Гору ты больше нужен в Лондоне. – Один из нас должен ее охранять. – И это тоже могла бы сделать я, а ты вместе с парнями искал бы горгулью. Она права. Для этой поездки нет причин. Мне следует находиться в Лондоне, выслеживать убийцу. Тварь из демонической армии Сета, которая терроризирует город. Сегодня утром в газетах сообщили о смертях. Пока только о двух зверски убитых женщинах. Так или иначе, исчезновение Адама тоже скоро попадет на первые полосы. Энола ничего больше не говорит, сосредоточившись на дороге. Этим она меня не обманет. Ей не нравится, что я так много времени провожу с Нефертари. Вот только мне непонятно почему. За все прошлые века она ни слова не говорила об окружавших меня женщинах. Она знает, что я любил лишь Нейт. Человеческие женщины никогда не составляли конкуренцию моей возлюбленной. Они всегда были не более чем развлечением. Вдали виднеется подъездная дорожка Пикстон-Парка, и я вздыхаю с облегчением. Если эти двое действительно сообразят, к какому замку или сейфу подходят буквы, и вычислят место, то я оставлю Нефертари у брата и заберу скипетр сам. Будет честно не отнимать у нее последние дни с Малакаем. Я не могу лишить девушку их. И искренне раскаиваюсь в том, что с самого начала не играл в открытую. Только изменить уже ничего нельзя. В свое оправдание я мог бы сказать, что не знал ее, но это лишь делает все еще хуже. Мне было плевать на чувства Нефертари, имела значение исключительно цель найти Скипетр света. Даже сейчас я не уверен, что поступил бы иначе, если бы знал, какая она милая, забавная и умная. Какая храбрая, дерзкая и невыносимая. Всего за несколько дней ей удалось то, что не получалось прежде ни у одной женщины. Нефертари стала важна мне, я переживаю за нее, а это последнее, что мне стоит делать. – Надеюсь, ты не забудешь, зачем ты здесь на самом деле, – выговаривает мне Энола, паркуясь перед входом в поместье. Только я собираюсь ей ответить, как Нефертари внезапно выпрыгивает из машины. Огромный риджбек выбегает откуда-то из-за дома и несется к своей хозяйке. Я рывком распахиваю свою дверь, потому что Нефертари не устоит перед таким натиском, но она уже, смеясь, прислонилась к машине, пока Селкет трется головой об ее живот и издает негромкие урчащие звуки. Я ревную к собаке. Энола вытаскивает наши вещи из багажника и бросает на землю. – Я сразу поеду обратно, – заявляет она, и я впервые испытываю облегчение оттого, что подруга не планирует находиться рядом со мной. Обняв ее, я стараюсь избавиться от угрызений совести. Когда Нефертари уйдет в прошлое, Энола останется моей лучшей подругой. – Езжай аккуратно. Нефертари гладит собаку по голове и целует в морду. Энола с отвращением морщит вздернутый носик. Она садится в машину и срывается с места, так что мне приходится отрывать Нефертари от лимузина, чтобы она не упала. Девушка врезается мне в грудь. Я быстро отпускаю ее, не давая себе возможности обнять ее и крепко прижать к себе. К счастью, прибегает слуга. Едва переводя дыхание, он горячо извиняется за то, что упустил собаку. Нефертари с улыбкой отмахивается, после чего он поднимает сумки и несет к дому, где в дверях нас уже ждет дворецкий. Он окидывает меня критическим взглядом. От него не укрылось то «почти объятие». – Малакай на террасе, – сообщает мужчина после теплого приветствия, благодаря которому я убеждаюсь, что он намного больше, чем обычный дворецкий. – Хорошо, что ты так быстро вернулась. Нефертари вместе с собакой идет через холл в большую гостиную. Одна из французских дверей открыта, и за ней расположена терраса. – Как себя чувствует граф? – спрашиваю у Гарольда, когда мы медленным шагом следуем за ней. Он едва заметно выпрямляет спину. – Его конец уже близок. – Звучащий твердо голос ломается только на последнем слове. – Это сильно ударит по Нефертари. Девочка и так уже слишком много потеряла. – Но она сильная, – отвечаю я. – Не настолько сильная, как пытается заставить нас думать. Я очень за нее беспокоюсь. С такой потерей она не смирится. Это ее сломает. Я лишь киваю, ибо мне нечего сказать. Каждый смертный и каждый бессмертный справляется с болью по-своему. Никто не способен нас от этого спасти. Она – часть жизни. Чем раньше ты это примешь, тем лучше. – Она не потеряет память о нем. В часы, когда ей сильнее всего понадобится поддержка, он будет с ней. Гарольд серьезно смотрит на меня: – Сначала его душа должна добраться до полей. – Об этом я позабочусь, – обещаю я, и дворецкий расслабляется. Мы приближаемся к брату и сестре, и меня охватывает бесконечное облегчение, что ни Малакай, ни Гарольд не рассказывают ей правду. По юноше заметно, что он скоро покинет смертную оболочку. Но все равно у него на щеках румянец, а глаза горят, пока он слушает рассказ сестры о вечере в кругу семьи. Нефертари поставила себе стул рядом с инвалидной коляской и держит его за руку. Малакая едва видно под кучей шерстяных одеял. Я рассматриваю зеленый газон перед террасой, на котором растет множество фруктовых деревьев, покрытых красными и желтыми листьями. Справа, за деревянным забором, разбит огород, грядки которого обсажены аккуратно подстриженным самшитом. Это прекрасное и мирное место. Если Нефертари решит жить здесь, выйти замуж и родить детей, ей не придется бояться, что ее выследят и убьют демоны. Как-нибудь я найду способ не подпускать их сюда. Я слушаю ее ироничные комментарии, когда девушка рассказывает брату, как Гор нечестным путем, с помощью чтения мыслей, обхитрил их дядю во время игры в шахматы. – Просто никогда не давай ему играть в шахматы против твоей кузины, – с улыбкой говорю я. – Он проигрывает хуже всех на свете. Может умудриться взорвать доску, если она заберет у него ферзя. – Спасибо, что предупредил, – язвительно произносит она, поднимая на меня глаза. – А ты умеешь проигрывать? Это не вопрос о шахматах, а намек на мои стычки с Сетом. Но их вряд ли можно сравнивать. – Иногда лучше отступить, – коротко отвечаю я. Серебро ее глаз превращается в темный, блестящий серый цвет. Должно быть, по этой фразе Нефертари решила, что таким образом я ее отшил. – Уже слишком холодно, – говорит она Малакаю. – Давай завезем тебя внутрь. Кроме того, я умираю от голода. – Она поворачивается к Гарольду: – Можно мне перекусить? – Конечно, – кивает он. – Где нам разместить мистера Армитеджа? – В западном крыле, – выпаливает она. – Там он никому не причинит вреда. Малакай хмурится, но меня все устраивает. Чем больше будет расстояние между нами, тем меньше опасность, что сегодня ночью я прокрадусь к ней в комнату. Я лежал с ней всего пару часов, но за это время выспался лучше, чем за последнюю тысячу лет. Какое-то время я изучаю комнату, в которую меня привел Гарольд, а потом все крыло. Заглядываю в каждое помещение. В большинстве из них мебель накрыта белыми простынями. Больше заняться нечем, поэтому я решаю побегать и осмотреться на местности. Целую вечность не бывал в таком спокойном месте, надо этим воспользоваться. Я вытаскиваю из сумки спортивные штаны и футболку и сую ноги в кроссовки. А после того как выхожу из комнаты, приходится следить за тем, чтобы не заблудиться в лабиринте коридоров. Пикстон-Парк совсем не гигантский, но два дополнительных крыла, скорее всего, пристраивали к главному зданию позже. Откуда-то слышатся голоса, и я иду на звук. А чуть погодя оказываюсь в гостиной. Несколько слуг чистят люстру и камин. При виде меня огромная собака поднимает голову с передних лап. – Хочешь со мной? – к собственному удивлению, спрашиваю я. И когда подхожу к французским дверям, она следует за мной. Я кладу руку ей на голову: – Если заблужусь, приведешь меня обратно к своей хозяйке. Едва я произношу эти слова, они кажутся мне предзнаменованием. Собака понимающе смотрит на меня большими карими глазами. Я ангел и, как все бессмертные, знаю о тайнах этого мира больше, чем любой человек. Они разучились ощущать энергию, которая течет сквозь всех нас и всякий раз возвращается к нам же. У нашей способности жить вечно нет реальных обоснований. Однако многие из нас верят, что в этом и заключается ответ. Мы приняли то, что все мы едины. Даже Сет является частью нашего мира. Люди же постоянно воюют сами с собой. И продолжается это с тех пор, как Люцифер соблазнил Адама и Еву вкусить плоды с Древа познания. Когда однажды Люц отбудет свое наказание и вернется, то увидит, что натворил. Возможно, Адам, его дети и дети их детей остались бы бессмертными, как мы. Мне нравился Люц, но он был бунтарем. Сегодня каждый человек вращается вокруг своей собственной маленькой вселенной. Так они сами лишают себя энергии, которая им необходима, чтобы стать вечными. Селкет спускается со мной по ступенькам в сад. Позади него расположена небольшая рощица. Я бегу вперед, набираю темп, и собака не отстает. В рощицу ведет узкая тропинка. Нас окружают тени и тишина. Пока бегу, я представляю себе, как Нефертари приехала сюда юной девочкой в четырнадцать лет. Из жары Египта в эту прохладу. Ее родители умерли, и вместе с ними она потеряла все, что знала. Наверняка для нее это был шок. Но рядом с ней находился брат. После того как нам пришлось остаться в этом мире, со мной по-прежнему оставались друзья. Без них я бы понятия не имел, что делать. Я редко покидал Атлантиду, и мир людей оказался мне незнаком. Атлантида была мирным местом, по крайней мере для меня. Это боги втягивали нас в свои войны. Следовало всех их изгнать с острова. Естественно, подобную мысль я никогда бы не произнес вслух. Я бегу и бегу, запрещая себе снова думать о том, как будет чувствовать себя Нефертари, когда останется одна. На самом деле я бы с удовольствием поломал голову над нашей загадкой вместе с ней и Малакаем, но даю им провести этот день вдвоем, пусть и получается у меня это с трудом. Преследует ли нас Сет? Или довольствуется обществом Гора и Данте? А вдруг он отправил за нами демона? Я не допущу, чтобы он навредил Нефертари. Я буду защищать ее от Сета, даже если это станет последним, что я сделаю. Она самая удивительная смертная женщина, которую я когда-либо встречал, а их было немало. Нефертари настолько притягательна, что всякий раз, когда она оказывается рядом, мне приходится сдерживать себя, чтобы не зарыться лицом в ее волосы, не поцеловать в шею и не сделать ее полностью своей. От одной мысли об этом меня бросает в пот. Я никогда не колебался, если желал женщину. Но в этот раз происходит именно это, хотя я почти уверен, что Нефертари сама не против. Иногда она наблюдает за мной, когда думает, что я не замечаю ее взгляд, однако он скользит по моей коже словно огонь. К сожалению, я не должен и не могу воспользоваться ею таким образом. Это только усугубило бы ситуацию. Я не могу позволить себе чувства, которые она так неожиданно вызвала во мне. Свернув на боковую дорожку, я вскоре оказываюсь у крошечного пруда. На берегу до сих пор растет несколько осенних безвременников. Выглядит до смешного пошло, как будто сошло с картины Ренуара. – Искупаемся? – спрашиваю у собаки. Ее не нужно просить дважды, и она тут же бросается в воду. Стянув с себя одежду, следую за ней. Вообще-то тут очень холодно, но мне надо охладиться. Не только из-за бега. Снова и снова перед моим внутренним взором появляется смеющаяся Нефертари или ее хмурый взгляд, когда я в очередной раз ляпаю что-нибудь не то. Все это в один прекрасный день приведет к тому, что я не удержусь и поцелую ее. Нырнув, я проплываю несколько кругов. Под водой абсолютно темно, но я ощущаю, как рядом гребет собака. Для своих размеров этот пруд поразительно глубокий. Вынырнув, я краем глаза замечаю движение на берегу. Кто-то нагнулся над моими вещами и копается в них. Солнце почти скрылось за деревьями, и света так мало, что я различаю только очертания. Подчиняясь рефлексам, я вылетаю из воды, сбиваю человека с ног и нависаю над ним. Уже ставший знакомым аромат Нефертари застает меня врасплох, смешиваясь с запахом ее пота и ноткой испуга. Я разворачиваю девушку к себе. Она смотрит на меня широко распахнутыми глазами. Вода капает с моих волос ей на лицо. – Что ты здесь делаешь? Шпионишь за мной? – Мой голос звучит ниже, чем обычно, и большим пальцем я стираю капли воды с ее щеки. – Ты похитил мою собаку, – хрипло отвечает она. – Я хотела ее вернуть. Еще одна капля, и вновь я ее стираю. Стоило бы убрать руки от ее лица, но я не могу. Это как потребность. – Твои крылья, Аз, – с благоговением произносит Нефертари, впервые называя меня сокращенным именем. – Они великолепны. – Кончиками пальцев она проводит по изгибу, возвышающемуся над моим плечом. Я ощущаю это прикосновение всем телом. Было бы разумнее тут же спрятать крылья, но до них много тысяч лет никто не дотрагивался, и я не могу насытиться. Со стоном и с закрытыми глазами я опускаю голову, прижимаясь лбом к ее лбу. Она продолжает поглаживать мои перья, ощупывает их, прикасается с бесконечной нежностью. Я так раскладываю их на теле, чтобы она дотягивалась как можно дальше. – Лучше тебе так не делать. – Почему? – шепотом спрашивает она, но не останавливается. – Я лежу на тебе совершенно голый, мои крылья невероятно чувствительны, а ты тоже не слишком-то одета. – Больше, чем ты. Я медленно открываю глаза. Ее радужки сверкают жидким серебром. – Эти шортики я мог бы разорвать за две секунды. – Потом я на мгновение задумываюсь, ощущая жар ее стройных, но натренированных ног на своем теле. – Или за одну. – Не думал, что Нефертари умеет краснеть, но ее щеки заливаются очаровательным розовым цветом. Она слегка ерзает подо мной, и я сглатываю, потому что определенные мягкие части ее тела прижимаются к моим твердым. – Сейчас я встану, – предупреждаю я, и для этого мне приходится собрать всю силу воли. – Лучше тебе закрыть глаза. Внимательный взгляд скользит по моему торсу, и Нефертари не может не догадываться, что это со мной творится. Вместо этого, не подавая виду, она с любопытством изучает мои татуировки. Кончиком пальца очерчивает линию у меня на плече. Чувствует шрам, который под ней скрывается. Этот нежный жест подталкивает меня опасно близко к пределам собственной выдержки. Она едва слышно втягивает в себя воздух. К счастью, мою изуродованную спину ей не видно. – Нефертари, – рычу я. – Закрой глаза. От этой понимающей улыбки на ее губах мне хочется наплевать на все свои добрые намерения. Она захотела бы меня, если бы я позволил. Я ее хочу. Так или иначе, девушка послушно опускает веки. Один-единственный раз я должен попробовать, каково это, иначе мысль о том, что так и не узнал ее вкус, просто убьет меня. Я наклоняюсь ниже, и губами касаюсь ее щеки. Нефертари тихо ахает, но я лишь ловлю две капли воды, прежде чем подняться одним плавным движением. Ее светлая футболка под моим мокрым телом стала настолько прозрачной, что оставляет мало простора для воображения. Под ней у девушки только светлый спортивный бюстгальтер и узенькие шортики, для которых вообще-то уже чересчур холодно. – Малакай должен запретить тебе бегать по лесу в таком виде. – Я едва успеваю надеть штаны, когда она слишком рано открывает глаза. Продолжая лежать на земле, Нефертари разглядывает мою грудь и живот. – Если бы кто-то другой на меня так набросился, я бы защищалась. Я прячу крылья и натягиваю футболку. – И каким же образом? – Гарольд научил меня паре приемов. – Покажи, – требую я. Она даже не пытается встать, лежа в траве, как чертов десерт на тарелочке. Не могу больше на это смотреть. Я протягиваю ей руку, и, прежде чем успеваю опомниться, девушка ступней подсекает мне ноги, заставляя упасть. Затем тут же забирается на меня верхом и прижимает ребро ладони к моему горлу. Я настолько сбит с толку, что даже не сопротивляюсь. Торжествующее выражение ее лица вызывает у меня громкий смех, и Нефертари тоже ухмыляется. Мои руки сами по себе ложатся ей на бедра, поднимаются к бокам и наконец проникают под футболку. Она теплая и мягкая, но в то же время уверенная в себе и бойкая. Никогда бы не подумал, что этот коктейль может показаться мне настолько соблазнительным. Кладя ладони мне на плечи, теперь уже наклоняется Нефертари. – Лучше не надо меня недооценивать, ангел. – Она кусает меня за мочку уха, и все мое тело твердеет словно камень. Ее губы оставляют пылающий след на моей щеке. Прежде чем я успеваю удержать, девушка спрыгивает с меня. – Я пообещала Малакаю, что ты что-нибудь для нас приготовишь, – деловито и невозмутимо заявляет она, как будто только что не довела меня до безумия. – Но ты куда-то пропал. Поэтому я отправилась искать вас обоих. Селкет слишком доверчива. Готова уйти с кем угодно. Придется нам над этим поработать. Усмехнувшись, я встаю и кладу руку на голову собаке, которая влезает между нами. – Вот какой эффект я оказываю на женщин. У Нефертари подрагивают уголки рта: – Не на всех. – Это еще нужно доказать. – Так будешь готовить или хочешь разочаровать моего брата? – отмахивается она. – Я с удовольствием что-нибудь для вас приготовлю. Чего бы тебе хотелось? – Удиви меня. Развернувшись, она шагает вперед. Селкет следует за ней, а я замыкаю процессию. Я был бы не против каждый день бегать с ней в роще, купаться и… Пока мысли не свернули на шальную дорожку, лучше мне их обуздать. Ничего подобного я делать не стану. Тем более со смертной. Никогда не начну испытывать чувства к смертной женщине. Я поклялся себе в этом и сдержу хотя бы эту клятву. Однако постепенно у меня закрадываются сомнения в собственной силе воли. Есть в ней что-то такое, что заставляет меня забыть о многих принципах. – Встречаемся на кухне через полчаса! – кричит мне Нефертари, после того как мы проходим в дом через двери террасы, а затем она поднимается по лестнице в свое крыло. – Надеюсь, я найду ее в этом лабиринте, – бормочу я, но девушка уже не слышит. – Я вас провожу, – произносит позади меня Гарольд. – Вы всегда так подкрадываетесь? – спрашиваю я, разворачиваясь к нему. Мои инстинкты уже не работают так, как надо. А во всем виновата эта проклятая женщина. Она совершенно выбивает меня из колеи. – Когда в том есть необходимость. – Он абсолютно не меняется в лице. – Я защищаю их обоих, как вам известно. Это не всегда было легко. Я тотчас сосредотачиваю на нем внимание: – Им угрожали? Они в опасности? Дворецкий отрицательно качает головой: – Просто у Тарис всегда была слишком сильная тяга к приключениям. – Значит, вам приходилось защищать ее от нее самой? – И то же самое я буду делать до последнего вздоха. – Невозможно не распознать в его словах предостережение, и для этого даже необязательно читать мысли. «Я тебя убью, ангел, если ты сделаешь ей больно». Я кладу руку старику на плечо, позволяя почувствовать мою силу. Тот едва заметно вздрагивает, но не опускает взгляд, как поступил бы любой нормальный человек. Он просто-напросто продолжает стоять передо мной с прямой спиной. – Рад это слышать. Вы ей понадобитесь. – Когда меня уже не будет рядом. – Сами отыщете дорогу в свою комнату? Я приду за вами через полчаса. Когда я собираюсь взбежать по лестнице, ко мне присоединяется собака. – Селкет, – зовет ее Гарольд, – ты идешь со мной. Животное поднимает глаза на меня, и я киваю. Спустя ровно полчаса в мою дверь стучат. Я бы предпочел провести вечер в одиночестве. Однако я приехал сюда, чтобы разгадывать загадку и защищать Нефертари, поэтому не могу прятаться. Так что иду за дворецким на кухню, расположенную на полуподвальном этаже, и уже издалека слышу смех Нефертари. – Малакай сегодня перенапрягся, – сообщает Гарольд. – Хотел порадовать Тарис. Теперь у него вряд ли останутся силы, чтобы что-то съесть. Не готовьте ничего тяжелого, и все должно легко жеваться. Ему стало сложно глотать. Как только он устанет, пожалуйста, позвоните, и я отвезу его спать. – Конечно. Как насчет рыбы? Я знаю один классный рецепт. Нефертари могла бы порезать его порцию, и ее легко будет жевать. Можно даже добавить немного овощей. – Было бы замечательно. В холодильнике вы найдете все, что он любит. – Перед дверью Гарольд замирает. – Оставлю вас одних. Подарите им обоим незабываемый вечер. – В глазах пожилого мужчины блестят слезы. – Постараюсь, – обещаю я, а потом смотрю ему вслед, пока он шагает обратно по узкому коридору. Лишь когда дворецкий доходит до лестницы, я открываю дверь. Кухня точно такая, как я и ожидал от дома такого типа. Под кирпичной вытяжкой возвышается гигантская газовая плита. В центре располагается островок с черной гранитной столешницей. Холодильник просто огромный и очень современный, но остальная мебель создает очарование деревенской кухни. Наверняка раньше в поместье устраивали пышные праздники, и здесь хватило бы места, чтобы угощать гостей. – А мы уж думали, ты уснул, – поддразнивает Нефертари, тем самым пресекая даже намек на возможную неловкость, которой я опасался. – Мы вот-вот умрем от голода. – Разве я могу это допустить? Что вы думаете о ризотто с рыбой или креветками? – Я смотрю на Малакая. Он бледный, щеки запали. – Звучит отлично, – откликается он. – Хотя я вполовину не так голоден, как моя сестра. – Но ты должен есть, чтобы поддерживать силы и чтобы мы могли отправиться в Штаты. – Зачем вам туда? – открывая холодильник, настороженно интересуюсь я, потому что сегодня слышу об этом впервые. – Там работает профессор, который разработал новую терапию. Есть люди, которые с болезнью Малакая живут до сорока и дольше. – Надежда в ее голосе разрывает мне сердце. Ее брату уже нельзя помочь, его время истекло. – Это исключения, а вовсе не правило, – объясняет Малакай, и в его тоне гораздо меньше ноток отчаяния, чем у сестры. – Но мы можем себе это позволить и поэтому попробуем. Я достаю рыбу из холодильника. – Конечно. Где рис, чеснок, лук и бульон? – спрашиваю, заработав тем самым благодарный взгляд Малакая. Нефертари спрыгивает с высокого табурета. Стойка в середине сконструирована так, что одна ее часть расположена выше остальных. Как раз там удобно сидеть Малакаю. Кроме того, мы с Гарольдом по пути сюда миновали лифт. Следовательно, дом капитально перестроили под нужды Малакая. И не жалели средств, чтобы сделать его последние годы максимально комфортными. Не многим людям так везет. Нефертари снова одета в джинсы и худи, а ее волосы убраны в небрежный пучок. В таком виде она более соблазнительна, чем Адриана в лучшем наряде. Особенно сейчас, когда я попробовал, какова она на вкус и каково это – ощущать ее под собой. Нагруженная всем, что я просил, Нефертари возвращается к кухонной стойке. – А десерт будет? – А чего бы тебе хотелось? – От внезапного желания побаловать ее у меня перехватывает дыхание. Она в задумчивости покусывает нижнюю губу. – Крем-брюле. Сможешь? – Проще простого. – Сейчас я бы приготовил что угодно, лишь бы это вызвало улыбку на ее сладких губах. Малакай смеется: – Она думает, будто я зову ее котенком, потому что она постоянно отирается вокруг меня. А на самом деле ее так называли еще наши родители, потому что она любит сладкое, как коты – сливки. За десерт она готова сделать все, что угодно. – Все не настолько плохо, – с улыбкой возражает Нефертари. – Я запомню, – негромко говорю я, хотя давно уже это подозревал. У нее подрагивают уголки рта: – Что тебе для этого понадобится? – Стручок ванили, молоко, сливки, пара желтков и сахар. Белый и коричневый для верхнего карамельного слоя. – То есть много коричневого сахара. Малакай снова смеется, и я присоединяюсь к нему. Нейт никогда бы не призналась, что любит сахар. Она вообще отвергала все, что могло испортить фигуру. Я нарезаю лук, в то время как Нефертари под моим руководством выскребает стручок ванили, бросает в молоко и доводит смесь до кипения. Пока я обжариваю нарезанный кубиками лук и добавляю рис, она несколько минут взбивает яичные желтки с сахаром до кремообразной массы. Потом я вливаю в рис немного бульона. – Разогрей духовку и найди три небольшие формы для запекания. Добавить в ризотто немного грибов? – интересуюсь у Малакая, и тот кивает. – Тогда минутку помешай рис, – прошу Нефертари. – Тут нужно чувствовать. Справишься? – Буду чувствовать столько, сколько пожелаешь, – лукаво отвечает она. Вскинув брови, я снова поливаю рис бульоном. – Когда он впитает жидкость, добавишь еще немного. – Как прикажете. Что насчет моего крема? – Скоро доделаешь. Сейчас мне нужно, чтобы Малакай что-нибудь поел до того, как у него закончатся силы. Поэтому первым делом я готовлю рыбу и нарезаю грибы. – Значит, ты был у Осириса? – внезапно спрашивает Малакай, этим вопросом выбивая меня из колеи. – Тебе опасно там появляться? – На самом деле нет. – Я высыпаю грибы на сковородку. Нефертари бросает на меня полный ужаса взгляд. – Для того, кто знает дорогу и избегает демонов, вполне выполнимо. – Это не совсем правда, но душа Малакая не будет проходить этот путь в одиночку. Я все время буду находиться рядом. – Хотел бы я знать, добрались ли наши родители до полей праведников. – Это ты узнаешь не раньше, чем постареешь и поседеешь, – резко бросает Нефертари. – И я считаю, что добрались. Никто не изучал «Книги мертвых» внимательнее, чем они. Не существовало опасности, о которой они бы не знали. Они знали, как открывать врата, какие холмы лучше обойти стороной, и выучили имена множества демонов. Если не сумели они, то кто тогда? – Ты забываешь, что их сердца должны быть легче пера Маат, – напоминает ей брат. – Они ни в чем не провинились в этой жизни. Они ведь осилили переход, да? – Девушка требовательно смотрит на меня. – Ты забирал их души? Я киваю, хоть и не помню ничего такого. Люди думают, что я лично являюсь к каждому умирающему, однако этого практически никогда не происходит. – Почему именно ты наделен подобным даром? – любопытствует Малакай. Положив на сковороду кусок масла, я приправляю смесь перцем и солью. – Я не единственный. Есть еще Мункар и Накир. Мы долго сражались с Иблисом и победили его. В этом доме есть вино? – стараюсь отвлечь их обоих от темы. – Белое или красное? – уточняет Нефертари. – Получается, та история про Иблиса – правда? Ты его победил? – Давай белое, – говорю я, – если оно достаточно холодное. Да, я дрался с Иблисом и не горжусь этим. Ангелам не стоит воевать друг против друга. Девушка подходит к холодильнику для вина. – Не мечтай, что тебе удастся увильнуть и не рассказать нам все, – вставляет Малакай. – Она уже почуяла кровь. Я вздыхаю: – И как я только мог на это надеяться?! Нефертари достает бутылку вина, читает этикетку и вытаскивает из ящичка штопор. – Итак, ты и Иблис… – Это некрасивая история, – предупреждаю я. – До затопления ангелы и джинны в основном держались на расстоянии от людей. В отличие от богов. Я жил в своем дворце с Нейт и там и должен был оставаться, – вырывается у меня с бо́льшим раздражением, чем следовало бы. Нефертари роняет ложку, и я застываю. – Прости. Продолжай, – просит она. Я мгновение наблюдаю за ней, но девушка совершенно спокойно поднимает ложку. Кажется, упоминание моей возлюбленной ее не беспокоит. – Народ джиннов делится на три вида. Мариды, гули и ифриты. Гулям не нравилось, какое влияние боги оказывали на людей. Они тоже захотели, чтобы им молились. Однажды Аль-Джанн, один из королей джиннов, объявил нам войну и повел своих подданных на материк. – Нефертари протягивает мне бокал вина, и я делаю большой глоток. – Саида обратилась к богам и ангелам за помощью. Она справедливо опасалась, что Аль-Джанн сотворит с людьми ужасные вещи. До меня армией высших ангелов управлял Иблис. До этого звания он прошел весь путь от простого солдата и стал могучим воином. Мы откликнулись на зов Саиды, и Иблис выступил против войск Аль-Джанна. Сет командовал отрядами богов и уговорил меня пойти с ним. Тогда мы еще дружили. – Мысли ускользают в прошлое, и перед внутренним взором четко предстает эта картина. Почти невозможно себе представить, насколько мы когда-то были близки. – Аль-Джанн раз за разом уклонялся от битвы, пока вдруг не пригласил Иблиса и Сета на разговор. – Я кладу рыбу в горячее масло. – Я сопровождал их. Разумеется, мы предположили, что он капитулирует. Думали, понял, что у него нет шансов против превосходящих сил. Но гуль все время твердил о жажде власти богов, которая обратится против ангелов, если Иблис уничтожит армию джиннов. Он говорил и говорил, и только когда стало слишком поздно, мы сообразили, что он нас околдовал. Меня и Сета он лишил воли, а Иблиса отправил обратно к солдатам. Те без раздумий примкнули к своему предводителю. Они уже себя не контролировали, – оправдываю я ангелов-отступников. Помню, какая ненависть охватывала всех, кто оказывался рядом с Аль-Джанном. Даже меня она не пощадила. Я сидел в палатке посреди пустыни, закованный из-за чар в цепи из орихалка, и думал лишь о том, как бы убить Сета, который, тоже плененный, лежал возле меня. От воспоминания о тех событиях у меня до сих пор выступает пот на лбу. – Восставшие джинны превратились в демонов, верно? – подает голос Малакай. – Верно. Дело было в чарах. Воины Аль-Джанна убивали и грабили. Мы так и не выяснили, откуда гулю стало известно о таком колдовстве. – Что стало с тобой и Сетом? – нетерпеливо интересуется Нефертари. – Как вы освободились? – Нам понадобится горячая вода, чтобы крем-брюле застыло, – инструктирую я. Она поджимает губы, но наливает воду и ставит чайник. – У вас получилось разрушить заклятие? Я аккуратно переворачиваю рыбу. – У меня не хватало сил. Зато хватило у Сета. Он спас нас обоих, хотя существовал риск, что я наброшусь на него и убью, как только будут сняты цепи. – Иногда меня терзает вопрос, чем бы все обернулось, сделай я это тогда. Атлантида бы никогда не затонула. – Не кто иной, как страшный и ужасный Сет, которого ты двенадцать тысяч лет не прощаешь за то, что он виновен в затоплении Атлантиды, спас тебя? – переспрашивает Нефертари, и невозможно не заметить ее сарказм. – Тогда он был моим другом. Мы сражались бок о бок и неоднократно спасали друг другу жизнь. По сути, ничего особенного не произошло. Я бы сделал для него то же самое. – Ну если ты на это смотришь так. – В большую форму для запекания она заливает воду, чтобы маленькие формочки наполовину погрузились в нее. Я игнорирую замечание Нефертари. Сету я больше ничего не должен. – Джинны и ангелы, которые стали демонами, все равно оставались бессмертными. Аристои решили изгнать их в потусторонний мир. Я дрался с Иблисом и собственными руками убил восхищавшего меня мужчину, чтобы избавить его от судьбы продолжить жизнь в качестве демона, – рассказываю я дальше. – Меня и немногих других ангелов, которые смогли противостоять чарам, Осирис удостоил сомнительной чести изгнать демонов. С тех пор они стерегут проход и врата в царство мертвых, и с тех пор я отделяю души людей от тел и отправляю их в этот путь. – Надо внимательно следить за своими следующими словами. Естественно, мы не сопровождаем каждую душу. Это вообще не моя работа. Они должны самостоятельно начать это путешествие, да и в загробном мире тоже будут предоставлены самим себе. – Теперь можешь разлить смесь по формочкам и поставить все это в духовку, – велю я Нефертари. Она хмурится. Вероятно, сейчас у нее возникает еще больше вопросов, чем прежде. Однако, к моему удивлению, она выполняет мои инструкции. – Аппетит у нее сильнее, чем любопытство, – поясняет Малакай. – Интересная история. Спасибо, что поделился ею с нами. – Не самая занимательная, но по крайней мере еда уже готова, а твоя сестра ничего не испортила. Девушка показывает мне язык. Мне хочется притянуть ее к себе и поцеловать эти наглые губы. Вместо этого я делаю еще глоток вина. Нефертари достает тарелки из шкафчика, и я позволяю ей подготовить порцию для Малакая. Она тщательно нарезает рыбу и относит брату. Я накладываю ризотто в тарелки нам, пока она наливает вино и вытаскивает салфетки. Малакай получает стакан воды. – Ты гордишься своими обязанностями? – попробовав малюсенький кусочек ризотто, спрашивает он. Я пожимаю плечами: – Я выбрал их не сам. На нас возложили такие обязанности исключительно для того, чтобы изгнать демонов в потусторонний мир, – сообщаю я то, о чем не известно почти никому из людей. – Как я уже сказал, они оставались бессмертными, а мы не могли позволить им и дальше творить беспредел. Мы считали, что в загробном мире они не причинят много вреда. – Но из-за этого душам людей стало гораздо труднее попадать в поля. – Этими словами Нефертари бередит еще не зажившую рану. – Об этом мы не подумали, – признаюсь я. – Откуда ты вообще узнаёшь, что человек умирает? Эта девчонка не отстанет. – Это неподходящая беседа для ужина. – Ангел смерти не любит говорить о смерти? – выгибает она бровь, и я сдаюсь. – Как только с Древа жизни падает листок с именем человека, я понимаю, что он умрет в ближайшие сорок дней. Так происходит с тех пор, как Адама и Еву изгнали из рая и вы потеряли бессмертие. – Я смотрю ей прямо в глаза. – Но из-за этого ты не должен забирать его душу, – заявляет Нефертари, откладывая вилку в сторону. Руки у нее дрожат. Сейчас я иду по тонкому льду. Она не спросила, упал ли уже лист Малакая. – Нет, не должен. За эти сорок дней тот, кому суждено умереть, может попросить пощады. – И когда ты разрешаешь отсрочку? – Ни она, ни я не смотрим на Малакая. Она с мольбой смотрит мне прямо в глаза. – Если у нее достаточно веская причина, душа сможет задержаться дольше. – Я пытаюсь как можно спокойней поднести вилку ко рту. Но уже сейчас знаю, какой вопрос она задаст следующим. – Сколько раз ты уже давал отсрочку? На кухне воцаряется абсолютная тишина, пока Нефертари, затаив дыхание, ждет ответа. – Ни разу. – Не могу ей врать. Больше не могу. – Я еще никогда этого не делал. Нефертари выдыхает и вновь берется за вилку. Дальше она не расспрашивает, а машинально отправляет еду в рот. Полный сочувствия взгляд Малакая направлен на младшую сестру. Гор мог бы утешить его мысленно. Я же способен лишь передать ему немного своей энергии, чтобы они провели хотя бы этот вечер вместе… и он действительно съедает всю порцию, которую положила ему Нефертари, и рассказывает ей о запросе нового клиента. Закончив с едой, Малакай откладывает салфетку. Каждое движение отражает боль, которую он наверняка испытывает. – Очень вкусно. Должен сказать тебе спасибо. У меня возникло нехорошее предчувствие, когда Нефертари уехала с тобой в Лондон, но теперь мне кажется, что вы можете помочь друг другу. Девушка хмурится, но прежде чем успевает спросить у брата, что тот имел в виду, на кухне появляется Гарольд. – Думаю, пора? – осторожно осведомляется он. – День был длинный. Малакай кивает. – Спокойной ночи, – медленно проговаривает он, как будто эти два слова отняли у него последние силы. Чистейший, неподдельный страх светится в глазах Нефертари, когда Гарольд его увозит. – Я тоже рада, что поехала с тобой. Ты подаришь ему необходимое время, – тихо, но стальным голосом произносит она. Это не просьба, а напоминание о нашей сделке. Как будто я мог о ней забыть. Вот и настал подходящий момент признаться, что я не смогу выполнить обещание. Что это не в моей власти. – Боюсь, десерт нам придется есть одним… и ты опять получишь две порции, – вместо этого говорю я. На ее губах мелькает слабая улыбка, и страх на мгновение пропадает из глаз. – Сначала мы вместе уберем со стола, и на сей раз ты не отвертишься. – Конечно, нет. Всегда мечтал самостоятельно положить свою грязную посуду в посудомойку. – Значит, великий момент настал, – поддевает она. Мы наводим порядок, после чего я карамелизую крем-брюле, а Нефертари наливает нам вино и готовит две чашки кофе. Все это время она расспрашивает меня о дружбе с Сетом. Столько лет прошло, что я и сам почти о ней забыл. – Мы были молоды, – в какой-то момент пытаюсь отмахнуться я. – А в молодости не задумываешься о многих вещах, а потом вы взрослеете, и мнения расходятся. Как у людей, так и у бессмертных. Сет считал, что сотворение человека было ошибкой. – А как считал ты? – Меня люди не волновали, – пожимаю плечами. – Я предпочитал никогда не покидать Атлантиду. – Тем не менее ты сражался с Иблисом и Аль-Джанном, которые вместе со своими демонами, скорее всего, уничтожили бы мир. Ты поддерживал Сета, а он тебя спас. Что произошло потом? Почему вы поссорились? – Он выступил против аристоев, чего я не смог ни понять, ни принять. Это было неправильно. Мы переносим формочки с десертом и вино и садимся. – Если бы я объявляла войну каждому, кто, по моему мнению, ведет себя неправильно, мне пришлось бы очень много драться. Нефертари погружает ложку в крем, а потом кладет его в рот, прикрывая веки, и я слышу, как карамель лопается у нее на языке. Сейчас я не в силах оторвать от нее взгляд. Пожелай эта девушка, чтобы враги пали к ее ногам, достаточно было бы изобразить такое выражение лица. Нефертари вновь открывает глаза, и то, что она видит в моих, похоже, пугает ее. Быстро глотнув вина, она прочищает горло: – Невероятно вкусно. Хотелось бы, чтобы ты каждый день мне готовил. Я бы тоже этого хотел. Последняя мысль шокирует меня своей неуместностью. Думать так абсолютно неправильно. – В будущем принимай заказы только от поваров. Глаза Нефертари больше не блестят. Этой фразой я дал понять, что наше время скоро подойдет к концу. Я не стану просить ее найти еще кольцо и корону. Мне и сейчас-то трудно держаться от нее подальше. Вчера ночью и сегодня на пруду я едва удержался от соблазна поцеловать ее. С этим пора заканчивать. Развитие отношений может быть опасно и для нее, и для меня. Пусть и по разным причинам. – Буду иметь в виду и сделаю обязательным условием, – коротко кивает она и доедает уже молча. – Хочешь вторую порцию? – аккуратно интересуюсь. Она злится и имеет на это право. Нефертари отрицательно качает головой: – Спасибо. Лучше пойду спать. – Ты еще не допила вино. – Я не желаю, чтобы она уходила. Хочу еще немного посидеть с ней. – Расскажи мне о лечении, которое нашла для Малакая. Она поднимается: – Еще ничего не решено. Для этого ему нужно набраться сил. О том, что Нефертари лжет, написано у нее на лице. Уверен, она уже все организовала, однако больше не желает это со мной обсуждать. Уважает границу, которую я только что провел. Я иду за ней к мойке. – Мы могли бы завтра вместе побегать, – предлагаю, хотя пару минут назад внушал себе все это дерьмо о расстоянии, на котором должен от нее держаться. – Чтобы тебе больше не пришлось меня искать. – Я стою очень близко к девушке. Даже слишком. Вдыхаю ее запах, и желание дотронуться становится непреодолимым. – Еще мы могли бы вместе поплавать. Скольжу пальцами вверх по ее руке и немного жалею, что девушка не в футболке. Так бы я мог ощутить ее кожу. Умираю от желания подхватить ее на руки и отнести в свою постель. Хочу снова почувствовать ее под собой, но на этот раз голой. Хочу целовать эту девушку, пока она не забудет все свои тревоги. И Нефертари тоже этого хочет. Я вижу это по ней. Уставясь на мою шею в вырезе рубашки, она судорожно сглатывает. – Пожалуй, в другой раз, – холодно отвечает она, отступая в сторону. – Мы здесь из-за твоего задания, и надо как можно скорее его выполнить. Спорим, Адриана уже по тебе соскучилась? Спокойной ночи. С этими словами Нефертари меня оставляет, и я не могу удержаться от улыбки из-за ее последнего комментария. Так или иначе, мне хватает ума не броситься за ней. Завтра придумаю что-нибудь, чтобы ее задобрить. Она и так вскоре меня возненавидит. Но тогда мы добудем Скипетр света. Малакай умрет, а Нефертари перестанет представлять интерес для Сета. И пусть она будет одинока, зато в безопасности.