Азраэль

Момент настал. После стольких лет сейчас может измениться все. Если так и произойдет, за это мы будем целиком и полностью обязаны Нефертари. Сжав тонкую ладонь, улавливаю ее беспокойство. У меня нет дара телепатии, но мысли Нефертари мне и так известны. Она боится, потому что не может контролировать процесс. Удивительно, как она не появилась сегодня утром в холле отеля с киркой. Представив себе это, я не могу сдержать улыбку, но тут же опять становлюсь серьезным. Возможно, что через несколько минут моя жизнь изменится, однако, невзирая на это, все мои мысли сосредоточены на девушке рядом со мной. Следовало вчера ей позвонить или написать. Хватило бы одного коротенького сообщения. Она этого заслуживала. А вместо этого я ее избегал. Правда, она не облегчила мне задачу. Эта девушка берет то, чего хочет. Я должен был это предвидеть. И хотя все аргументы говорили против, я не сумел отправить Нефертари обратно в номер, не поцеловав и не обняв. Она заслуживает гораздо большего, но я совершу самое большое предательство в ее жизни. Меня переполняет отвращение. Отвращение к себе самому. Сделав глубокий вдох, я закрываю глаза, когда высшие ангелы хором начинают говорить. Каждый бессмертный знает ритуальные слова призыва регалий. Я не произносил их много тысяч лет, но никогда не забывал.  Твой глас рождается среди молчанья,Ты взываешь в тишине миров,Твой образ выше неба,Ниже прахаДо возвращения миров.Суть твоя сплетается с великой силой.Твой облик в каждом, ты во всем един.Ты возникаешь первым, ты кладешь началоИ начинаешься в начале ты.  Закончив речитатив, высшие ангелы начинают его снова. Во второй раз к ним присоединяемся мы, а когда слова повторяются в третий раз, по небольшому помещению разносятся и голоса гвардейцев. Вновь и вновь мы повторяем призыв, а солнце тем временем заливает светом четыре скульптуры. Сначала статую Амона-Ра, потом обожествленного Рамзеса и наконец – Ра-Горахте. Сидящий слева Птах, бог тьмы, остается в тени. Только на его левое плечо попадает немного света. Я буравлю глазами скульптуры, словно мой взгляд способен заставить их отдать скипетр. Как Соломон вообще его спрятал? Попросил переждать тут какое-то время? С каждым разом, когда мы повторяем священные слова, во мне все больше возрастает неуверенность. Воздух дрожит от энергии и магии, которая отражается от стен. У нас под ногами сотрясается пол. Сила призыва слишком велика, чтобы не впечатлить скипетр, где бы он ни был скрыт. Время уходит. Я уже не помню, сколько раз мы повторили призыв. Однако солнце неумолимо движется дальше. Тревога Нефертари усиливается с каждой секундой. У меня по спине струится пот. Микаил поворачивается ко мне, высвобождает руку из ладони Джибриля и взглядом показывает мне встать между ними. Моргнув, я спрашиваю себя, все ли правильно понял. Я не высший ангел. Больше нет, и все-таки однажды Скипетр света мне уже повиновался. Остальные не прерывают речитатив. – Иди, – шипит Нефертари. Отпустив ее, я занимаю место между двумя высшими ангелами и подаю им руки. По залу проносится ударная волна, когда они сжимают мои ладони. Давно утраченная сила захлестывает меня, и крылья начинают светиться. Их сияние во много раз превосходит свет других высших. Позади меня слышится многоголосый вздох. Я молча тяну их встать вместе со мной на колени. Они смиренно склоняют головы, и мы произносим строки призыва в последний раз. Энергичнее и мощнее, чем они когда-либо звучали. Солнечные лучи исчезают, но вместо них появляется иное свечение. Ярче и ослепительней, чем прежде, оно вырывается из фигуры Рамзеса. Этот свет ослепляет всех нас. Время замирает, и сила, которая вскоре наполняет храм, несравнима ни с чем, что встречалось мне раньше. Даже в тот день, когда затонула Атлантида, собственное существование не казалось мне таким ничтожным. Это вечность, а мы всего лишь пыль в колесе времени. Я чувствую, как мужчины и женщины у меня за спиной тоже опускаются на колени. Бросаю судорожный взгляд через плечо на Нефертари. Она смертная. Эта сила может оказаться чересчур велика для ее человеческого сердца. Но она стоит на коленях между Саидой и Исидой и единственная не опустила голову. Во мне вспыхивает гордость. Я не в силах оторвать от нее глаз, в то время как ее взгляд прикован к статуям. Раздавшийся раскат грома напоминает мне, зачем мы здесь. Каменное тело Рамзеса раскрывается, и оттуда выплывает Скипетр света. Он еще прекрасней, чем в моих воспоминаниях. Серебряная рукоять выполнена в виде искусного плетения. В целом он выглядит довольно простым, за исключением светового шара на верхнем конце, который обвивают серебряные лозы. Скипетр летит прямо к нам. Я высвобождаю ладони из рук Микаила и Джибриля, не сомневаясь, что он направляется ко мне. Скипетр мягко касается моих пальцев, и его тепло пронизывает меня насквозь, позволяя ощутить его силу и уязвимость. «Я вернулся,– шепчет артефакт у меня в голове, – позаботься обо мне». Внезапно становится темно. Зал освещает только шар света, и гвардейцы начинают оглушительно кричать. И хоть эти мужчины и женщины не высшие ангелы, но они не меньше тосковали по скипетру, чем все остальные. Мы встаем. Будь я один, уже, наверное, разрыдался бы. Саида обнимает меня. Исрафил похлопывает по плечу. В его глазах блестят слезы. Никто из нас не считал это возможным, и все же это случилось. – Можно? – Во взгляде Микаила отражается тоска. Та же тоска, которую испытывал каждый из нас, пока Скипетр света был не с нами. Я с улыбкой протягиваю ему регалию. Она принадлежит не мне одному, а всем нам. Артефакт переходит из рук в руки. От этого зрелища у меня что-то сжимается в груди. За него мы должны благодарить лишь одного человека. Девушку без каких-либо сверхъестественных способностей или сил. Нет ничего, что делало бы ее особенной, и тем не менее она более уникальна, чем любой из нас. Нефертари стоит поодаль, наблюдая за нами. Внезапно она достает телефон. На лице написано беспокойство, и мне тут же становится плохо при виде появившейся на нем надежды. Она светится, как солнце. – Мы отнесем скипетр в надежное место. – Исрафил, Джибриль и Микаил встают возле меня. – Ты с нами? Я внимательно смотрю на высших ангелов, не зная, друзья они мне или враги. Не стоит забывать, что они выбросили меня из своих рядов, чтобы спасти свою власть и влияние. – Нет. – Ты восстановлен в ранге, – с нажимом произносит Исрафил, проследив за моим взглядом. – Теперь ты снова высший ангел и член аристоев. Не испорти все снова. Просто соблюдай правила. Я мечтал об этом. На протяжении многих столетий все мои стремления были направлены на этот миг. Еще несколько дней назад я бы отдал за него все, а сейчас мне… наплевать. – Я провожу Нефертари домой, – слышу я собственный голос. К нам подходит Исида и кладет ладонь мне на руку: – Хорошо. Убеди ее найти нам еще кольцо и корону. – Не думаю, что это в моих силах. – Она тебя простит. Будь добр к ней, приласкай. Ну, ты и сам знаешь, что нужно делать. – Она похлопывает меня по груди: – Сообщу Осирису. Мой муж будет очень завидовать. Так что приложи немножко усилий. Или вынуди ее. В этот раз тебе ведь удалось. Уверена, есть и другие люди, с которыми она близка. – Холодный взгляд Исиды устремлен на Кимми. – Мама, – между девушкой и Исидой вырастает Гор, – перестань. Плети свои интриги где-нибудь в другом месте. Нефертари не простит ему этого так легко. – Не заметить осуждение в его тоне невозможно. Тихо смеясь, Исида не сдается: – О нет, она простит. Кто сможет перед тобой устоять? Богиня уносится прочь, прежде чем я успеваю что-нибудь ответить. Как же мне хочется, чтобы это действительно было так. Любую другую женщину я бы, возможно, убедил. Только вот Нефертари – никогда. Построившись, гвардия марширует наружу. Во главе идут три высших ангела, Сет и Гор. Данте, Саида, Энола и Кимми замыкают процессию. Дождавшись, когда все покинут зал, я подхожу к Нефертари. Она до сих пор стоит, прислонившись к стене. Я приближаюсь к ней и прижимаю к груди. Она доверчиво льнет ко мне, и я смыкаю вокруг нее свои все еще светящиеся крылья, закрывая нас и отгораживая от всего мира. – Получилось очень эффектно, – бормочет она, ладонями скользя по моей спине. – Я правильно понимаю, что ты вернул свое звание? – Да. – Я вдыхаю ее запах, глажу ее по волосам, запоминаю, каково это, когда ее тело прижимается к моему. – В будущем мне нужно будет вставать перед тобой на колени? – Мне бы, конечно, понравилось, но это необязательно. – При мысли о том, как она опускается передо мной на колени, в голове начинают прокручиваться непристойные картинки. – Я отвезу тебя в Лондон, а потом мне нужно разобраться с кое-какими делами. Но я приеду в Пикстон-Парк, как только смогу. – Я утешу ее. Буду рядом. Объясню ей все. Она поймет. – Я ужасно тобой горжусь. Без тебя это было бы невозможно. – Нет. И без Малакая тоже. – Ты права. Я прощаюсь, но она об этом понятия не имеет. Я в последний раз зарываюсь лицом ей в волосы, провожу губами по коже. У нас не было ни единого шанса. Я бы не сумел взять ее с собой в Атлантиду. Давным-давно аристои решили, что больше никогда смертный не ступит на остров. В голову приходит, что я теперь вновь один из них. Но не могу же я своим первым официальным актом поставить под сомнение старые соглашения. К тому же еще… – Я рада, что ты появился в Пикстон-Парке и уговорил меня искать скипетр. – Нефертари кладет подбородок мне на грудь, глядя снизу вверх. Ее глаза сияют, как две луны. – Когда приедешь, можем пойти поплавать в пруду. Я целую ее в кончик носа: – Так и сделаем. Ей придется понять, что Малакай сам выбрал смерть. По крайней мере, смерть своего тела. Я уговорю ее это принять, а затем мы будем делать все те вещи, которые делают обычные люди. После Нейт я ни разу не заводил длительных, крепких отношений, однако без Нефертари не желаю проводить ни дня. Однажды она умрет, покинув меня, но до тех пор я буду носить ее на руках, брошу весь мир к ее ногам. У меня почти возникает желание никогда не возвращаться. Нефертари отстраняется от меня, и я вывожу ее из храма. Воздух снаружи вибрирует от могущества скипетра. Поблизости до сих пор толпится куча народа. Радостное настроение напоминает мне о праздниках, которые мы устраивали в Атлантиде. К нам обращаются любопытные взгляды. Хотя наши крылья уже исчезли, люди инстинктивно чувствуют, что мы другие, и отступают. – Сет, – коротко командует Исрафил, когда мы с Нефертари подходим к нему. Бог опускается на колено и кладет ладонь на песчаную почву пустыни. От земли поднимается тьма, окутывая окружающее пространство темным светом. Все, кроме нас. – Уверен, что не хочешь отправиться с нами? – спрашивает Микаил. – Твое место среди нас. – Я скоро приду, – подтверждаю я свое решение. Ангелы тут же взмывают в воздух. Перед ними летит Микаил со Скипетром света. То, что он и в самом деле вернулся, у меня до сих пор в голове не укладывается. Исида уходит через врата в потусторонний мир, мы направляемся к ожидающим машинам, а тьма между тем снова начинает рассеиваться. На мгновение люди кажутся немного растерянными, однако потом продолжают празднования. По пути в аэропорт я сижу с Нефертари и держу ее за руку, игнорируя при этом мрачные взгляды Энолы. Во время полета голова Нефертари лежит у меня на плече. К счастью, бо́льшую часть времени она спит. Гор общается с Кимми, и я постоянно ощущаю на себе взгляд Данте. Энола дуется, а я задаюсь вопросом, что дальше предпримет Сет. Я уже очень давно потерял к нему доверие и продолжаю считать, что он ведет двойную игру. Но сейчас не могу концентрироваться на нем, размышляя, как объяснить Нефертари, что у меня не было выбора. Она бы ни за что не стала нам помогать, если бы догадывалась, как мало осталось жить Малакаю. Знай я ее получше, позволил бы провести это время с ним. Тому, как я с ней поступил, нет оправданий. Незадолго до приземления Нефертари просыпается. Включает телефон, когда самолет опускается на взлетно-посадочную полосу. На присоединение к сети требуется время. Она вскакивает, как только открываются двери, протискивается мимо возмущающихся пассажиров, бежит к выходу и первой спускается по трапу. Сняв наши сумки с багажных полок, я следую за ней. Догадываюсь, какое сообщение она сейчас прочтет, вот только не знаю, смогу ли за этим наблюдать. Люди думают, что я лично забираю их души. Это правда, но в то же время и неправда. То, что они видят, – всего лишь мой свет, и этот свет сопровождает их по пути в загробный мир. Некоторые идут туда с радостью, другие сопротивляются изо всех сил. Таких приходится принуждать. Души, которые отказываются уходить в царство мертвых, превращаются сначала в призраков, а позже – в демонов. Я отправляю свой свет в мир, чтобы души находили путь. Малакай прошел сквозь него несколько часов назад. Он был счастлив покинуть свою земную оболочку. Она стала для него бременем и обузой. Его тюрьмой. Только вот Нефертари этого не поймет. Когда я выхожу, она уже стоит в конце трапа. Ее пальцы с огромной скоростью порхают над дисплеем. Нефертари застывает, и другие пассажиры устремляются мимо нее. Они ее толкают, однако девушка этого не замечает. Первым возле нее оказывается Сет, а затем ее окружают Гор, Данте, Энола и Кимми, в то время как я не двигаюсь с места. Мне следует быть внизу, с ней. Обнимать ее и успокаивать. Но я не могу. Проходит несколько минут, прежде чем Нефертари отрывает взгляд от дисплея. Он мечется сквозь толпу, пока не находит меня. Я медленно спускаюсь к ней по ступеням. Серебро ее глаз заволакивает пелена слез, но она не плачет. Лицо у нее посерело. Все звуки вокруг нас стихают, как будто здесь только мы двое. Она даже дышать перестала. Нефертари не шевелится, однако не может полностью скрыть свою дрожь. Меня пугает растерянность в ее глазах, но она стоит ровно, с прямой спиной, как воин, который еще не сдался. И уже начинает меня ненавидеть. Впрочем, лучше меня, чем Малакая за то, что тот оставил ее одну из-за того, что у него не осталось больше сил бороться. Он был смелым человеком, но девушка передо мной сделана из гораздо более прочного материала. Меня переполняют гордость и любовь. Только вот уже слишком поздно. Я утратил право ее любить. – Почему? – Пустота в ее взгляде едва ли не ставит меня на колени. – Ты же обещал. – Мне очень жаль. – Я вижу, как ее сердце рассыпается в пыль и вместе с ним исчезает все, что она, возможно, ко мне испытывала. Малакай мертв. Она одна. И это с ней сделал я. Конец первого тома