Глава 7 · Общественный гроб

Когда спустя пару дней я явился в контору, Валентайн встречал меня с тем выражением лица, которое сулило нам много проблем и отсутствие прибыли.

– Общественный?.. – скорбно спросил я.

– Увы! По какой-то неизвестной мне причине до сих пор не каждый может позволить себе заранее озаботиться подпиской на собственную смерть. А ведь насколько это облегчило бы мне жизнь.

«Восхитительный циник», – с обожанием подумал я. Пока он высказывает это вслух прямо в глаза зависшему посреди комнаты призраку, я могу промолчать и остаться сострадательным добрым Дорианом. Хотя бы еще пять минут, пока не выпью чая.

– Доброе утро, – поздоровался я с призраком и отправился в нашу маленькую комнату отдыха, где находились чайные принадлежности.

Валентайн последовал за мной.

– Дориан, тут такое дело…

– Когда выезжаем? – Я насыпал дарджилинг в заварочный чайник щедро, не жалея, предвкушая холодный день тяжелой физической работы на Бруквудском ветру. Для общественных гробов мы не нанимали могильщиков. Считалось, что если человек не в состоянии оплатить себе гроб, то все остальное ему тем более не по карману. Хотя я бы с этим поспорил. Нанять нетрезвого могильщика на пару часов выходило намного дешевле даже самого простого гроба. Однако у Валентайна были свои взгляды на этот счет.

Поэтому я так удивился его словам:

– Сначала с ним закончит Доффер, и только после этого…

Ложка, которой я отмерял очередную порцию заварки, выпала у меня из рук.

– Доффер?! Вы же сказали, это общественный?

– Все так. – Валентайн кивнул и поставил свою чашку рядом с моей. – Мне тоже налейте, пожалуйста, и покрепче. Наш клиент – Уильям Спайрс, работяга из Доклендс. У него осталась жена и трое сыновей, и он единственный добытчик, а вы сами знаете, выплачивать пособие женам у нас не любят… Словом, заплатить за гроб возможности у него никакой. Доффера оплачиваем мы.

– С какой стати? – Не то чтобы я был против благотворительности, но с какой стати прижимистый делец Валентайн пригласил танатопрактика к общественному трупу, я понять не мог.

– Видите ли, дорогой мой… – в задумчивости перекатываясь с каблука на носок, начал Валентайн. – Дело в том, что у бедолаги отсутствует крайне важная деталь…

– И что же это?

– Печень! У него забрали печень, и это очень интересный нюанс… Знаете, что самое интересное?

– Ммм?

– Его жена, которая и привезла тело, уверяет, что он ни капли в рот не брал. Совершенно здоровая печень у человека его возраста и профессии. Уникальный случай…

Я широко распахнул глаза.

– Вы думаете?

– Вот поэтому Доффер и здесь. Мне надо, чтобы он сравнил характер ран с ранами мисс Лорен.

Ван Доффер колдовал над телом, приводя его в порядок.

– Кажется, я плачу вам за установление истины, а не за посмертный макияж. Этого конкретного бедолаги, я имею в виду, – хмуро сказал Валентайн.

– Считайте это актом благотворительности с моей стороны, – всплеснул руками ван Доффер, едва не уронив кисточку.

На его неизменном коричневом сюртуке прибавилось потеков краски, но перчатки оставались неизменно кипенно-белыми. Для меня всегда оставалось загадкой, как он ухитряется работать с красками и химическими препаратами, никогда не пачкая рук.

– С чего вдруг такая несвойственная доброта? – нахмурился Валентайн.

– С того, что парню и так досталось. – Ван Доффер почесал кисточкой подбородок, нисколько не беспокоясь о пятнах белил, оставленных на коже.

– Что, я прав? – невесело усмехнулся Валентайн.

– Увы. Характер ранений точно такой же. На первый взгляд рана нанесена грубо в живот – можно было бы подумать про пьяную драку, но… Внутренние органы при ударе не были задеты. А уже потом рана расширена и печень удалена все с той же хирургической точностью… Дориан, вы бы начали пить, а то мало ли?

Я моргнул от внезапной смены темы и не нашел что сказать. Валентайн положил руку мне на плечо.

– Речь не о Дориане, Элис.

– Почему вы так в этом уверены? – Ван Доффер сощурился. – Судя по тому, что я наблюдаю, вы, друзья мои, опять не можете пройти мимо опасности. Так что будьте аккуратнее и берегите себя. Кстати, судя по характеру раны на голове, его сначала оглушили чем-то тяжелым. Так что рекомендую ходить с оглядкой.

– Обойдусь без твоих наставлений, – раздраженно бросил Валентайн. – Лучше расскажи мне про труп.

– Я уже все сказал: печень забрали в целости, для чего – все еще вопрос, на который я не то чтобы желал получить ответ.

– Боюсь, ответ мы рано или поздно получим, – пробормотал я.

– Не сомневаюсь, – отмахнулся ван Доффер. – А сейчас, господа, прошу, оставьте меня – мне надо закончить работу.

Призрак бедолаги Спайрса очень огорчился невозможности поблагодарить ван Доффера лично, но я обещал передать все теплые слова, обращенные к нему.

Валентайн тем временем пытался заставить призрака перейти от сантиментов к сути.

– Я же сказал, ничего не помню, – оправдывался Спайрс. – Шел домой из доков, и меня внезапно ударили по голове. Я даже не запомнил ничего. Было больно… И все… А потом я уже оказался таким. Хорошо еще, меня доставили вам, а вы тут… Я о вас слышал, знаете? Многие работники говорят, что раз на похороны не скопишь с нашим жалованьем, так хотелось бы попасть к «Хэйзелу и Смиту», хоть облегчить душу напоследок.

– Ну… мистер Спайрс, мы все-таки не священники. – Валентайн мягко улыбнулся.

– И не надо! Не люблю я эту лицемерную церковную братию. – Призрак поморщился. – Им до нас, простых людей, дела, как правило, нет. Так, обуза по воскресеньям. Вы не подумайте, я верую, в церковь исправно хожу. Только вот толку-то…

Я поднял руку и осенил его крестным знамением.

– Уверен, что ваша душа найдет путь к Богу, друг мой, – пробормотал я. – Невинно убиенная душа просто не может заблудиться…

– Да я за душу свою не боюсь, – улыбнулся вдруг Спайрс. – А вот за жену переживаю… Как она теперь…

У меня сжалось сердце.

– Ваши товарищи присмотрят за ней наверняка, – сказал я, хотя не имел права давать такие обещания.

Спайрс понимающе кивнул.

– Спасибо за попытку поддержать меня, мистер Хэйзел. Будет то, что будет. Последний раз увижу ее на кладбище, а там… Что-то да ждет. Знаете, я всегда был так настроен… Чему суждено случиться, то обязательно произойдет.

– Да вы фаталист? – хмыкнул Валентайн.

– Я и слов таких не знаю, – улыбнулся призрак. – Только вот так всю жизнь и прожил, да и умер, выходит. Так что… Вы женушке моей передайте, чтобы не печалилась сильно. Это главное. Я-то умер. А им-то жить…

Ранним воскресным утром на кладбище было пустынно. Проводить бедолагу Спайрса в последний путь приехали лишь его вдова с детьми да пара рабочих, с которыми он по пятницам ходил в паб.

Мне стало грустно. Спайрс показался мне хорошим человеком, но чистота души – не защита от одиночества, а скорее, прямой к нему путь.

Бруквудский священник, засыпая на ходу, прочитал молитву над гробом и удалился по своим делам. Я размял спину, которая уже неимоверно ныла от подготовки могилы, а теперь предстояло опрокинуть из гроба содержимое и снова поработать лопатой.

Мне никогда не нравилось хоронить в общественном гробу. И, я думаю, любому человеку, чья душа не иссохла, как ветви старого дуба на Хайгейте, это не доставило бы удовольствия. Гроб, в конечном итоге, и последний костюм, и последняя постель. Пристанище бренной оболочки, благодаря которой душа наша путешествует по этому миру.

Я находил ужасно несправедливым то, что не все могли позволить себе гроб. Разве этим не должна была озаботиться церковь? Или Королева? Такие мысли посещали меня каждый раз, когда мы опрокидывали гроб в могилу.

Тело Спайрса, закутанного только в саван, с гулким звуком приземлилось на дно шестифутовой ямы. Мы оттащили гроб в сторону, и я заметил, как вдова бедолаги проводила его тоскливым взглядом. С трудом заставив себя не смотреть на нее, я взял лопату и принялся закапывать могилу.

Валентайн работал лопатой с очень сердитым выражением лица, и я знал, что он думает о том же. Изначальная концепция общественного гроба предполагала, что он предназначается для самых низших слоев общества – пьяниц и бродяг, у которых ни гроша за душой. Но даже честно работающие лондонцы далеко не всегда могли позаботиться о своем посмертии. Вот все, что надо было знать о политике Лондонской похоронной компании.

Я встретился взглядом с Валентайном и вбил лопату в землю.

После чего подошел к вдове Спайрс.

– Простите, мэм… Я пришел предложить вам свои услуги.

Она мягко улыбнулась. У нее было усталое лицо, и, если бы жизнь меньше ее угнетала, ее можно было бы даже назвать красавицей.

– Это очень мило с вашей стороны, мистер Хэйзел. Но мы даже за то, что вы не оставите мужа без последней крыши над головой, не сможем вам заплатить…

Я упрямо мотнул головой и почти силой вручил ей визитку.

– Об этом не беспокойтесь. Я хотел предложить другое: у нас есть подписка на гроб. Вам надо будет вносить небольшую сумму денег, но в течение долгого срока. Тогда вы не окажетесь в такой ситуации.

– Я не уверена, что…

– Прошу вас, не отказывайтесь сразу. Уверен, что мы сможем что-то придумать. – Я улыбнулся ей. – Он очень просил вас жить и не скорбеть о нем. Но это лишь в вашей воле и ваших силах. Мне же позвольте сделать небольшую малость для вас, чтобы облегчить вашу смерть.

Она опустила глаза, благодарно улыбаясь, и спрятала визитку в карман платья.

Когда мы закончили работать, кладбище уже опустело.

– Вы настоящий человек, мистер Хэйзел, – растроганно сказал призрак Спайрса, в последний раз взмыв над могилой. – И вы, мистер Смит. Не каждому в последние часы встретятся такие гробовщики.

– Это наша работа, – откинув волосы со лба, сказал Валентайн.

Неожиданно подул ледяной ветер, пробирающий до костей. Рядом с призраком Спайрса появился еще один, у которого на месте сердца зияла дыра.

– Еще один! – взревел он. – Это проклятие! Мы прокляты! Нам никогда не найти дорогу к Богу! Все проклятый Дуат!

– Проклятый Дуат? – сначала я не понял, о чем он говорит.

Незнакомый призрак схватил Спайрса за грудки и простонал:

– Никогда ему не видать Господа! Ни ему, ни мне, ни всем невинно убиенным и тихо упокоившимся честным христианам!

– А поподробнее? – живо заинтересовался Валентайн. – У нас, знаете ли, некоторые клиенты прямо-таки рвутся в Дуат да на золотые поля.

– Сумасшедшие! – заламывая руки, взвыл призрак.

Для того, чтобы соответствовать стереотипным суевериям англичан, посещающих спиритические сеансы, ему не хватало только цепей, которыми он бы гремел. В остальном он не сильно отличался от описанного мистером Диккенсом привидения Марлоу.

– Послушайте! – Он развел руками над могилой Спайрса и замер на мгновение, перестав колебаться на ветру, и я смог его рассмотреть.

Призрак был стариком, судя по всему, из небедной семьи – умер он в добротном бархатном халате и ночном чепце, наверняка в собственной кровати, окруженной родственниками, любящими его или его наследство.

Взгляд у него был мрачный и колючий, но, если он действительно застрял на грани жизни и смерти, в его положение легко было войти. Я бы тоже наверняка был недоволен.

– Послушайте! – повторил он, вздымая руки к небу, точно актер театра «Глобус».

– Мы слушаем, – кашлянул в кулак Валентайн.

Глаза его откровенно смеялись. Спайрс же смотрел на старика шокированно и даже не делал попыток отправиться туда, куда ему теперь полагалось – прямой дорогой к Господу, как я надеялся.

– Послушайте! – в третий раз проголосил старик и, наконец, продвинулся дальше по реке своих мыслей. – Многие души сейчас оказались заперты, поскольку привычного пути для них больше не существует. Лихорадка, охватившая Англию, – это проклятие, что обрекает нас всех, невинных и не желающих иметь к этому ни малейшего отношения, – либо на вечные скитания на Земле, либо на проклятый Дуат! Не знаю, как вы, свежеумерший молодой человек, а я всю жизнь по воскресеньям распевал в придомовой церкви «Всемогущий боже, которому открыты все сердца…»[15]. Для чего? Чтобы меня заставили пахать какие-то там поля?

– У нас действительно были случаи, когда покойница мечтала попасть в Дуат, – проговорил я. – Я не располагаю информацией, получилось у нее или нет…

– Не получилось, не получилось! – ехидно сказал призрак старика. – В Дуат-то путь тоже закрыт! Только вот эти, зараженные, все твердят, что анкх найден, а стало быть, скоро ключ повернется в двери!

– Чем зараженные? – ошарашенно пробормотал Спайрс, уловивший в речи старика, кажется, только это.

– Лихорадкой египетской! – воскликнул старик. – Вот уж в самом деле десять казней обрушились на головы англичан.

– Смею надеяться, до десяти казней нам далеко[16], – покачал головой Валентайн. – А вы упомянули анкх…

– Да, эти сумасшедшие только о нем и твердят. Тут по ночам такой гомон стоит – видите ли, нам, христианам, все это не по нраву. А эти египтопомешанные все ждут, когда все полетит к Дьяволу в их золотой Дуат! Последнюю совесть потеряли, да впрочем, может, и не имели никогда, вкупе с остальными христианскими добродетелями. Тьфу, голову им задурили, вечной жизнью поманили, вот они и пошли, ну чисто овцы…

– А при чем тут вечная жизнь? – уточнил Валентайн.

– Так они ж культисты! – вскинул кустистые брови призрак. – У них один Осирис на уме, а того Осириса в свое время, говорят, воскресили. Вот и пошло у них убеждение, что если найти реликвию, которая откроет путь между этим, стало быть, Дуатом, и нашим миром земным, то тем, кто верует, Осирис даст вечную жизнь. Тьфу, ересь какая, говорить противно.

– Святый Господи… – пробормотал Спайрс и перекрестился.

Старик заметил это и усмехнулся.

– Да ты привыкай, тебе теперь долго на этом кладбище посмертием наслаждаться. Я, кстати, Джон Уильям Тертон, эсквайр.

– А я Уильям… Спайрс, – запинаясь, ответил Спайрс, и я подумал, что он в жизни так близко не разговаривал с аристократом.

– Анкх, значит, нашли, – пробормотал Валентайн. – Это «Общество Осириса» становится все более притягательным.

– Что вы задумали? – Я нахмурился.

– Всего лишь развалить его изнутри. – Мой компаньон криво усмехнулся.

Я знал это выражение лица. При внешнем спокойствии Валентайн сейчас был в ярости. Как и я. Нет ничего хуже для призрака, чем оказаться запертым в смертном мире, без возможности добровольно его покинуть. Были, конечно, особые случаи – моему соседу мистеру Блэку, по его собственному утверждению, на том свете было совершенно нечего делать, а среди людей интересно. Другие, более печальные истории, случались с дворецкими и слугами вроде Джерома, служившего у лорда Лейтона. Привыкшие защищать дом, они оставались там даже после смерти. И все же… Это было их решение и желание. Я предполагал, что призраки, чье нахождении здесь было добровольным, могли покинуть мир смертных в любой момент.

Другое дело – призраки, по тем или иным причинам запертые здесь, лишенные возможности войти в Царство Господнее, или куда-то еще по своим верованиям, куда их душе необходимо было отправиться. В восточной философии принято считать, что добрая сторона души очень быстро оказывается поглощена злом, которое распространяется как порча, поглощая самые светлые уголки души. И появляются злобные и опасные призраки, способные перепугать до смерти или даже убить человека. Только хороший экзорцист может справиться с ними.

А таких теперь, выходило, был целый Бруквуд.

Я прикинул количество кладбищ в Лондоне и округе, с учетом всех частных склепов и церковных захоронений, и вздохнул. Такими темпами Лондон превратится в один большой особняк с привидениями… В увеличенном масштабе. Я не был уверен, что хочу сталкиваться лицом к лицу с толпами разъяренных призраков, лишенных покоя исключительно из-за прихоти нескольких богатых идиотов.

Я давно заметил, что в тайных обществах почему-то никогда не состоит рабочий класс.

Мы покинули кладбище в унынии, едва успев на последний поезд до Лондона. Я присел прямо на наш общественный гроб, который в скором времени послужит еще какому-то бедолаге, и уставился перед собой в тьму вагона.

Валентайн прислонился к стене и тоже молчал.

– Что думаете, друг мой? – спросил я, лишь чтобы разбить нависшую тишину.

– Как я и сказал, это в высшей степени любопытное общество стоит развалить изнутри. И я знаю, с чего начать.

– И с чего же?

– С визита к леди Рейвеншторм. Она обещала узнать, кому в итоге передали анкх. Жаль, что после аукциона не было возможности перекинуться с ней словом, но… Приглашу-ка я ее на обед. Что скажете, Дориан? Составите компанию к устрицам?

– Не могу отказать устрицам, – усмехнулся я. – Вы правы, и надо написать профессору Коулу, поблагодарить его за приглашение на столь увлекательное мероприятие…

– Возьмите это на себя. А я улажу все вопросы с Шерил.

Решив так, мы в тишине доехали до города. Общественный гроб в контору вернут носильщики водным путем, а я, еле передвигая ноги, решил сразу отправиться домой.

На пороге меня встретил мистер Ч. М. Блэк. Выглядел он взволнованно.

– Дориан! – воскликнул он. – Вы уже слышали последние новости?

– Мистер Блэк, дайте же ему хотя бы поужинать, – проворчала миссис Раджани, принимая у меня пальто. – Вы посмотрите, на нем лица нет… Дориан, да вы замерзли!

– Правда? – удивился я и посмотрел на свои руки.

На кладбище я работал без перчаток и забыл надеть их по дороге назад, поэтому обветренные красные от холода костяшки выглядели ужасно.

– Да, наверное, вы правы. – Я неловко улыбнулся, встретив осуждающе-заботливый взгляд миссис Раджани.

– Вот что, мой дорогой, идите-ка в столовую. Я сделала биттер масала[17], достаточно остренький, чтобы противостоять лондонским ветрам. И чаю заварю, вашего любимого, с бергамотом.

Иногда я думал, что без миссис Раджани я не прожил бы и дня – без ее неумолимой заботы и прекрасного понимания того, какой неудобный ей достался работодатель.

В столовой уже горел камин, и я с наслаждением сел поближе к огню. Миссис Раджани вкатила сервировочный столик с ужином и налила чай в две чашки – мне и себе, а после села рядом, приготовившись слушать.

Мистер Ч. М. Блэк опустился в свое любимое кресло.

– Я сегодня хоронил в Бруквуде, – начал я, макая лепешку-роти в пряный соус. – Подозреваю, что расскажу то же самое, что и мистер Блэк…

– Дуат, – уронил мистер Блэк. – Есть души, которые бредят Дуатом и мечтают обрести вечную жизнь и блаженство, а есть нормальные, несчастные и потерянные, которые отрезаны от любой возможности продолжить свое загробное путешествие. Что характерно, на представительно других вероисповеданий это также распространяется. Правду говорят, иные ритуалы не доводят до добра.

– Ситуация кошмарная, – вздохнул я.

– Сотни неупокоенных претт! – воскликнула миссис Раджани.

– Кого? – не понял я.

– Претты, – пояснила моя экономка, – это духи умерших, которые становятся ненасытными и причиняют вред всем вокруг… Со временем злоба поглощает их настолько, что из них рождается бхута!

Меня передернуло.

С бхутой – неупокоенным мстительным духом, – мы столкнулись не далее как в прошлом году, и эта встреча едва не стоила Валентайну жизни. Представив себе нечто подобное, но в большом количестве, я почувствовал дурноту.

– У вас же есть приятель-экзорцист, – сказал мистер Блэк. – Обратитесь к нему, уверен, он уже в курсе происходящего и тоже ищет ключ к решению проблемы.

– Ключ, – пробормотал я. – Они сказали, что анкх – это ключ. Но где дверь?

– А это, Дориан, вам предстоит узнать, – спокойно заметил мистер Блэк. – В конце концов, из всех гробовщиков Лондона только вам, пожалуй, по-настоящему есть дело до этих несчастных душ.

На следующее утро я переступил порог конторы и не удержался от восклицания – в кресле с чашкой чая в руках сидел мой приятель викарий Майкл Майерс, экзорцист.

– А мы с мистером Блэком не далее как вчера вас поминали, – вырвалось у меня вместо приветствия.

– Вот как? – усмехнулся викарий. – И вам доброе утро, Дориан.

Выглядел Майерс ужасно – лицо осунулось, под глазами залегли тени, а отросшие волосы были собраны в низкий хвост. Видно, цирюльник в его положении был роскошью.

– Привыкаю к чарующим перспективам переполненных недовольными клиентами кладбищ. – Я сел на диван и устало вздохнул. – И, подозреваю, вы тоже не просто так в гости зашли.

– Вы поразительно проницательны, Дориан, – усмехнулся Валентайн, выходя из могильника с бутылкой бренди. – Впрочем, наш друг сам расскажет вам причину своего появления…

– Как благородно с вашей стороны, Валентайн, – усмехнулся викарий и подставил чашку под бутылку бренди. Валентайн, поняв его с полуслова, щедро плеснул бренди в чай. – Благодарю.

Он с явным удовлетворением сделал большой глоток и посмотрел на меня.

– Сказать по правде, Дориан, я в ужасе, – признался викарий и замолчал, довольный произведенным эффектом.

Я правда был впечатлен. Викарий Майерс был оплотом спокойствия, наставлял приход и всегда проявлял удивительное хладнокровие и присутствие духа. Если он признается в том, что сила его духа дрогнула – стало быть, дело и правда дурно пахнет, и отнюдь не церковным ладаном.

– Ко мне обратилось сразу несколько знакомых, с которыми я так или иначе когда-то работал, они рассказали о том, что их изводят призраки. Типичные полтергейсты – завывания, разбрасывание предметов, в общем, попытка привлечь внимание живых. Ничего необычного, но… – Викарий на мгновение замолчал, подбирая слова. – Не у всех же одновременно! И не в таких количествах. А когда я добрался до Лондона, – приход Майерса находился в Милтон-Кинсе, – меня догнало еще несколько писем.

– Поэтому он решил навестить меня – я же известное справочное бюро! – усмехнулся Валентайн.

– В том, что касается призраков – определенно, – вернул усмешку Майерс.

Для меня до сих пор оставалась загадкой природа их отношений – Майерс и Валентайн были близкими друзьями, но порой вели себя так, словно на дух друг друга не выносили. При первой нашей встрече викарий даже предостерегал меня от Валентайна.

И все же первые же трудности привели викария Майерса именно на наш порог.

– Я рассказал Майерсу последние новости. – Валентайн глотнул бренди прямо из бутылки. – И знаете что? Пока я перечислял события последних месяцев, я ощутил, насколько нездорово все это звучит. Будь на месте Майерса кто-то еще, меня бы уже сдали в Бедлам.

– Как жаль… упустить такую возможность, – притворно вздохнул викарий.

– Господь не одобряет, – помахал пальцем перед носом друга Валентайн.

– С Ним я договорюсь, будь уверен, – ехидно ответил викарий.

– Так что вы думаете о ритуальных убийствах? – Я попытался разрядить обстановку и не понял, почему мой вопрос был встречен обоюдным взрывом смеха.

– Дориан, вы неподражаемы! – воскликнул Майерс. – Ритуальные убийства весьма меня впечатлили. Я в свое время интересовался раскопками в Луксоре – меня интересовали краски, которые делают из толченых мумий. Я тоже имею небольшое представление о том, как бальзамировали всех этих фараонов.

– И что вы думаете?..

– Что ваш танатопрактик прав, и речь здесь идет о бальзамировании.

– Вернее, о том, чтобы вернуть все, что было утрачено, назад, – разом помрачнев, уронил Валентайн.

– Вы думаете… – Я осекся. Мой язык просто не мог произнести этого вслух.

Викарий Майерс явно таких проблем не имел:

– Что кто-то пытается собрать воедино какую-то мумию с помощью частей тел других людей? Я бы сказал, что это чудовищная и невозможная идея, но видите ли… Жизнь в маленьком городке быстро приучает к тому, что ничего невозможного не существует.

– Это возможно? – Я махнул рукой, пытаясь помочь себе сформулировать вопрос.

– Воскресить мумию? Я читал о восставших мумиях, которые нападали на грабителей и археологов в Египте. Не знаю, сколько в этом правды, сколько лжи, но такие истории были. – Майерс осушил чашку, и Валентайн тут же долил туда чистого бренди.

Викарий выпил.

– Ни одного подобного случая в Лондоне я, к счастью, не встречал.

– Как и я… – Валентайн оперся бедром на кресло и принялся задумчиво наматывать на палец прядь волос. – Но я навел справки, и знаете, как нынче развлекается аристократия в салонах?

Я не знал. Все, что я знаю о светских развлечениях, я узнаю против своей воли и по милости Валентайна. Викарий тоже смотрел заинтересованно – как-никак Милтон-Кинс совершенная провинция, и лондонское безумие туда обычно не доходит.

– Распаковка мумии! – торжественно произнес Валентайн.

– Что, простите?..

Мы с викарием обменялись одинаково непонимающими взглядами.

– Я сначала тоже не понял, но тетушка мне объяснила. – Валентайн прижал руку ко лбу. – Мне пришлось вчера вечером выдержать семейный ужин. Прошу вас оценить мою жертву и учесть при отпущении грехов.

– Аминь, сын мой, – отозвался Майерс, не пошевелившись.

– Расскажите же? – Я продолжал недоумевать.

– Распаковка мумий, друг мой Дориан, это буквально – разворачивание мумии из савана. Точнее, погребальных виссонных полотен.

– Каких?.. – не понял уже викарий.

– Виссон – драгоценная ткань древности, похожая на лен, очень тонкая, – пояснил мой обладающий множеством интересных, но в жизни чаще всего не применяющихся знаний компаньон. – Из него шили одежду знатным египтянам, и он же становился погребальными полотнами.

– А откуда мумия?

– Откуда у нас нынче все? Из Египта, скорее всего контрабандой. Прямо в руки к алчным до диковинок богачам.

– А в чем интерес? Вроде бы внутри савана сокровищ особенно не найдешь…

– Иногда находят! Но интерес не в этом, а в самом процессе. Вообразите. – Валентайна охватило воодушевление рассказчика. – Полутемный зал, горят свечи, леди и джентльмены в изысканных нарядах пьют шампанское и ведут ни к чему не обязывающие беседы. И здесь! – Он! Гвоздь программы, сердце вечера. Всех приглашают в отдельную, заранее приготовленную комнату и при свидетелях, слой за слоем, обнажают какого-то царственного или не очень бедолагу, на свою беду попавшегося нашим доблестным расхитителям гробниц!

– Позвольте, а ими же раньше топили паровозы? – припомнил викарий.

– Это было до того, как обнаружили, что эти ткани, которыми заматывают мумий, имеют прямую историческую ценность! – отмахнулся Валентайн.

– А что с ними делают потом? – спросил я.

– Кого-то отдают в музей, а кто-то идет на столь понравившиеся Майерсу краски, хммм. Еще и лекарственные порошли делают. Как и в жизни, все зависит исключительно от того, кто последний держит в руках твою судьбу…

– Звучит бесперспективно, – пробормотал я.

– Как и мои грядущие бессонные рабочие ночи, – вздохнул викарий. – К сожалению, мне придется заняться изгнанием бедных душ…

– Подождите! – Я подался вперед. – Пожалуйста, Майкл, не делайте этого!

Майерс посмотрел на меня устало и спокойно:

– У вас есть своя работа, Дориан, а у меня своя. Вы сами прекрасно понимаете, что иногда зона наших интересов… пересекается, и не в пользу одного из нас.

Валентайн хмыкнул.

– О нет, Дориан этого пока не понимает, – едко сказал он. – И именно поэтому до сих пор хорошо к тебе относится!

Майерс вскинулся, разом растеряв свою степенность:

– Все припоминаешь сентябрь семидесятого?

– Не говори, что уже позабыл, – с обманчиво-ласковой улыбочкой склонился к нему Валентайн.

Они вновь напомнили мне двух собак, готовых броситься друг на друга.

– Что за сентябрь семидесятого? – громко спросил я.

– Не обращайте внимания, Дориан, скучное прошлое двух старых друзей, – все так же лживо-ласково сказал Валентайн.

Майерс ответил ему такой же улыбкой.

– Господь велел забыть обиды, разве нет, Валентайн?

Перепалку, грозившую вылиться во что-то, что наверняка очень сильно бы меня расстроило, прервал стук в дверь.

– Тц! – Валентайн резко выпрямился. – Не иначе клиент.

И вышел в прихожую.

Я же воспользовался моментом и, склонившись к Майерсу, горячо зашептал:

– Я понимаю все про вашу работу, вы не думайте, Майкл. Но… Позвольте нам делать нашу. Мы действительно напали на след, мы сможем найти анкх и остановить это мракобесие, творимое фанатиками. Вы дадите нам еще немного времени? Совсем немного?

Майерс прикрыл глаза ладонью.

– До конца недели, Дориан, – наконец тяжело уронил он. – И только из моего глубочайшего уважения к вам. К вам, а не к Валентайну Смиту, запомните это, пожалуйста.

– Спасибо, – прочувственно прошептал я.

Упомянутый Валентайн Смит ворвался в кабинет и привел за собой вовсе не клиента – по крайней мере, если у инспектора Брауна никто не умер.

– Вы уже слышали про новое убийство? – с порога спросил инспектор.

– Что забрали у жертвы? – поднял голову Майерс.

– Легкие, – ответил Браун, кажется, вообще не удивленный его присутствию. – Скотленд-Ярд в панике! Представляете? Накануне нам пришла разнарядка эвакуировать семьи. Сегодня посадил жену и детей на поезд в Уэльс, к родственникам. Там они все-таки будут в безопасности, а то мало ли… Кто их знает, этих маньяков, что им в голову взбредет. В Бедлам бы их всех… Так-то оно правильно! Но эвакуация… Такие вещи просто так не происходят…

Я слушал его вполуха. Какая-то мысль вертелась у меня в голове, назойливо, точно пчела над цветком в жаркий день, и я никак не мог ее уловить. Я зажмурился, пытаясь ухватить хотя бы тонкую ниточку, какой-то вопрос, который тревожил меня с тех пор, как инспектор Браун начал говорить…

Точно!

Вот оно!

– Браун! – воскликнул я, перебивая его жалобно-взволнованный монолог инспектора. – Скажите, а про какие органы вам известно? Что забрали у других пострадавших?

– Нам известно про кишечник, сердце, легкие и голосовые связки, – чуть удивленно ответил Браун.

Валентайн свел между собой пальцы рук и задумчиво пробормотал:

– Канопы четыре… Кишечник, легкие, печень… Печень мы на днях похоронили…

– Не печень, а того, у кого ее забрали, – возмущенно поправил я. – Что такое канопы?

– Специальные сосуды, в которых египтяне хранили органы, извлеченные при бальзамировании. Обычно их было четыре, а сердце они не трогали, оставляя его мумии… Считалось, что оно средоточие мыслей и чувств.

– Возможно, они решили подстраховаться? – предположил Майерс. – Про голосовые связки я тоже раньше ничего не слышал.

– А у мисс Лорен забрали глаза… Ну, это как раз логично – надо же ему как-то видеть!

Инспектор Браун окинул нас непонимающим взглядом.

– Друзья мои, а не собираетесь ли вы случайно просветить своего друга-полицейского, а-а-а? – спросил он. – Иначе я буду вынужден арестовать вас и подвергнуть допросу.

– Сдать в Бедлам, – ухмыляясь, подсказал Майерс, кивая на Валентайна.

– Это я всегда с радостью. – Инспектор сделал вид, что достает наручники, и Валентайн тут же оказался подальше от него за письменным столом, закинув ноги на столешницу.

– Полегче, Браун! Если вы меня арестуете, кто же откроет вам тайну заговора «Общества Осириса»?

– Общества… кого? – Инспектор Браун, кажется, знал о Египте еще меньше моего (и предпочел бы и дальше остаться в неведении), но Валентайн и викарий Майерс в два голоса безжалостно лишили его последней надежды остаться в стороне.

Введенный в курс дела, Браун растерянно осел на диван рядом со мной.

– Это как… у нас по Лондону теперь ходит воскрешенный фараон?

– Фараон или нет, нам еще предстоит узнать. И пока еще не ходит, но…

– Судя по всему, все органы они собрали, – пробормотал Майерс. – И получили анкх. Ох, друзья мои, явившись на тот аукцион, вы уже подвергли себя опасности. Как бы я хотел, чтобы не пришлось снова рисковать вами…

– Но придется. И здесь нам понадобится ваша помощь. – Валентайн посерьезнел и даже спустил со стола ноги. – Дориан, могу я оставить леди Рейвеншторм на вас? Я помню, что обещал устроить обед, но… К сожалению, у меня возникло еще одно неотложное дело.

– О котором вы нам, конечно, не расскажете? – нахмурился викарий.

– Расскажу, но позже. – Мы втроем посмотрели на Валентайна с одинаковым выражением, поэтому он поднял руки в жесте примирения. – Друзья, я обещаю больше не действовать за вашей спиной. Но для того, чтобы все было… Убедительно… Позвольте мне некоторое время держать все в секрете.

– Я пойду с тобой, – сказал Майерс тоном, не терпящим возражений.

И Валентайн почему-то не стал возражать. Я ощутил укол раздражения.

– Почему бы вам не пойти со мной? – резко спросил я. – А потом мы бы вместе отправились на обед с леди Рейвеншторм?

– Дориан. – Голос Валентайна стал тише и мягче. – Я не хочу рисковать вами, и именно поэтому…

– Вы не спрашиваете меня обычно, когда рискуете мной или используете меня! – вскинулся я. – Почему сейчас изменяете себе?

– Дориан, Валентайн прав, – сказал викарий, перехватив мой взгляд. – Вас уже видели вместе на аукционе.

– Весь Лондон знает, что мы работаем вместе!

– Но не все знают, насколько крепка ваша дружба и насколько вы работаете вместе. Приберегите этот козырь в рукаве. Поверьте, я смогу прикрыть Валентайна, если вдруг ситуация станет опасной. Но раньше времени выдавать вашу вовлеченность в это дело попросту опасно.

– Я выйду на авансцену и подготовлю все для вашего блистательного выхода, душа моя, – все так же мягко продолжил Валентайн. – Не злитесь. Я меньше всего на свете хочу снова расстроить вас.

Я прикусил губу.

Зная Валентайна, я понимал: эти слова значили только то, что он уже сделал что-то, что меня точно расстроит.

– Только попробуйте выкинуть что-то подобное тому, что в прошлый раз, Валентайн! – Инспектор Браун погрозил ему кулаком. – И, уж будь любезен, не сбрасывай меня со счетов. После всех этих убийств долг полицейского – поймать преступника и засадить в тюрьму!

– Скотленд-Ярд может арестовать мумию? – усмехнулся викарий.

– О нет. – Глаза Валентайна опасно блеснули. – Но помимо мумии есть столько прекрасных людей, готовых помочь ей воскреснуть. Разве это не замечательно?