Глава 8 · Убийца в ночной тени

Следи Рейвеншторм мы встретились в небольшом ресторанчике на Пиккадилли. Нас отвели за угловой столик, отгороженный от остального зала китайской ширмой, принесли аперитив и удалились, оставив наедине.

– Дориан, милый, вы же простите мне то, что я уже выбрала обед за нас двоих? – улыбнулась леди Рейвеншторм. – Я часто бываю здесь и успела узнать сильные места местного повара.

– Полностью доверюсь вашему вкусу, – галантно ответил я. – Лишь попрошу воду или чай, вы же знаете…

– Даже глотка шампанского не сделаете? Ах да. – Она рассмеялась. – Валентайн как-то говорил, что благодаря вам он перестал бояться за запасы бренди.

– А раньше, выходит, боялся, бедняга? – ухмыльнулся я.

Леди Рейвеншторм подмигнула мне:

– Вы даже не представляете себе, как сильно налегал на бренди мистер Пиккль! Валентайн тогда только-только ушел из дома, хлопнув дверью так громко, что слышно было даже в Дублине и Кардиффе. И конечно, на тот момент он не имел никакого веса в борьбе за бренди.

Я насторожился. Все еще узнавая о Валентайне из случайных оговорок, я никак не мог собрать воедино картину – кто же он такой? Я надеялся, что леди Рейвеншторм продолжит интересную тему, но она, женщина умная и рациональная, либо очень дорожила своим временем и помнила о цели нашей встречи, либо, что я находил более вероятным, охраняла тайну своего друга.

И была в этом совершенно права. Если бы Валентайн хотел, он бы рассказал о себе что-то кроме того, что у него есть тетушка и напряженные отношения с семьей. По правде говоря, прошел уже год с момента нашей встречи, а я до сих пор не знал, где он проводит ночи.

Принесли чай и обед, и я отвлекся от своих размышлений, сосредоточившись на деле.

– Дориан, я должна рассказать вам, что узнала, – понизив голос, сказала леди Рейвеншторм. – Вы запомнили человека, который победил на аукционе?

– Да, я успел его рассмотреть. – Я кивнул. – Скажу прямо, не из тех людей, которые могли бы стать моим клиентом.

– Почему?

– Он выглядит как человек из семьи с собственным склепом и живущим при доме священником. Вместо того чтобы обращаться к гробовщикам, такие люди нанимают могильщиков, или же лопатами машут садовники. Проще говоря, он демонстративно богат и явно знатен.

– Вы в самом деле очень наблюдательны, – улыбнулась леди Рейвеншторм. – Этот человек действительно принадлежит к очень богатой семье. Не являясь прямым наследником, он тем не менее очень сблизился с главой семьи, престарелой своей тетушкой, и в полной мере рассчитывает на то, что состояние перейдет к нему.

Я вспомнил несчастную миссис Эдвардс и подумал, сколько же таких паразитов-племянников еще выпьют крови у бедных женщин?

– Вдову зовут Клара Рассел, и от своего покойного мужа, пэра, она унаследовала не только поистине королевское богатство, но и огромную коллекцию разнообразных диковин. Покойный пэр Рассел хорошо разбирался в древностях – и ценностях, – а потому коллекция не знает себе равных. Хранители Британского музея многое отдали бы за то, чтобы взглянуть на некоторые экспонаты… Я присвистнул.

– Как видите, леди Рассел не бедствует. А этот юноша, его зовут Майкл Эдвард Рассел, ее сын. Его отец погиб в Эдинбурге во время железнодорожной катастрофы, и они живут теперь вдвоем… Он пока так и не женился. Скорбит по отцу, оставаясь единственным наследником своих родителей.

– Какая… сентиментальная история, – сухо заметил я.

– Я считаю так же, – кивнула леди Рейвеншторм. – Однако большинство общих знакомых принимают его доброжелательность за чистую монету. Леди Рассел в восторге от того, что Майкл увлекся коллекцией пэра Рассела и поддерживает ее в надлежащем виде. И даже пополняет… На прошедшем аукционе он был ее представителем.

– Стало быть, располагал ее состоянием?

– Именно, потому и позволял себе повышать ставки так бездумно. Хотя…

Леди Рейвеншторм осеклась. Я вопросительно на нее посмотрел.

– Я не могла наблюдать за ним во время аукциона, он сидел позади всех, но… – медленно начала она. – Один мой знакомый, место которого было как раз рядом, упомянул, что он делал ставки лишь для проформы. Самые низкие. Как будто его не интересовали лоты… Кроме самого последнего. И вот там он быстро обошел конкурентов…

– Которые к тому же выдохлись на предыдущих лотах, – кивнул я. – Это только подтверждает то, что мы и так понимаем. Он охотился за анкхом, и теперь мы знаем, где он. Но вряд ли вдова Рассел охотно показывает коллекцию всем подряд с улицы?

– Что вы, конечно, нет. – Леди Рейвеншторм щелкнула веером. – Даже когда она устраивает салоны, доступ к коллекции открывается лишь для избранных…

Я вздохнул.

Простой гробовщик, пусть и нувориш, вряд ли входил в их число.

– Я попробую что-нибудь придумать, Дориан, – мягко сказала леди Рейвеншторм. – Но взамен, прошу, расскажите мне последние новости. По городу ходят тревожные слухи об убийствах… Которые носят ритуальный характер. Это правда?

– К моему невероятному сожалению, да. – Я как мог, сглаживая чудовищность происходящего, честно рассказал ей обо всем, начиная с первого убийства и заканчивая визитом Брауна и Майерса к нам в контору.

Выслушав меня, леди Рейвеншторм некоторое время задумчиво открывала и закрывала веер, разглядывая кружевной узор. Наконец она подняла взгляд, в котором пылал огонь:

– Мы обязаны это остановить, Дориан! Все это… чудовищно!

– Ниточка ведет к Кларе Рассел. Анкх пока единственная зацепка.

Леди Рейвеншторм сжала пальцами виски.

– Убийства, мумии, призраки, которые не могут упокоиться в мире… Почему Лондон притягивает к себе все эти ужасы? Вспомнить хоть того вашего индийского убийцу…

– А куда же им еще притягиваться, кроме как в город вечного траура? – криво усмехнулся и потянулся налить ей чай.

– Господи боже мой… – тихо проговорила она. – Я только надеюсь, что хотя бы в этот раз Валентайн обойдется без глупостей…

Я не был так оптимистичен, как леди Рейвеншторм, потому что подозревал, что Валентайн уже по уши влез в какие-то глупости.

Как и было обговорено, после обеда с леди Рейвеншторм я отправился в контору – дожидаться его возвращения. Викарий Майерс должен был присмотреть за ним, и это единственное, что усмиряло мою тревогу.

В конторе было пусто, и я, не находя себе места, принялся наводить порядок. Из-за обилия работы у меня давно не доходили руки как следует прибраться, а не устроить видимость порядка. Так что… Я тщательно протер пыль всюду, где только мог. Перемыл и перебрал на полке чашки и прочую посуду. Отмыл чайник от накипи. Без почестей и сантиментов похоронил позавчерашние сливки и недельной давности молоко. Переложил с места на место конторские книги на столе. Расставил папки в шкафу по алфавиту. Заменил чернила в чернильнице и сел затачивать перья – у Валентайна была перьевая ручка, я же по студенческой привычке предпочитал гусиное перо. Взгляд мой упал на плед на кресле. Оставив в покое перо, я подошел к креслу и поправил плед так, чтобы он лежал ровно посередине. Потом мне показалось, что шторы сдвинулись, из-за чего в угол с дагерротипом и постмортем машиной попадает слишком много света, и я отошел поправить их. Одним словом, я был близок к безумию.

К счастью, дверь открылась, и Валентайн с Майерсом, в голос хохоча, ввалились в контору, тем самым существенно отдалив мою встречу с населением Бедлама. Держа в руке пыльную тряпку, я угрожающе приблизился и посмотрел на них самым строгим взглядом, на который только был способен. К сожалению, это не возымело должного эффекта.

Похлопав меня по плечу, Валентайн прошел к шкафу и достал непочатую бутылку бренди.

– За такое надо выпить, – пояснил он, наливая в два стакана.

Викарий тут же подхватил один и осушил залпом.

– Господь запрещает выслушивать такое трезвым, – повернувшись ко мне, сказал он.

Я помотал головой.

– Какое – такое? Господа, извольте сесть и рассказать мне, что произошло. Куда вы ходили, какую глупость опять совершил Валентайн и чем мы располагаем, наконец?

– Справедливо, вам нужно это услышать. – Валентайн опустился в кресло и закинул ногу на ногу.

Викарий облюбовал диван, мне же ничего не оставалось, кроме как сесть за стол. Мне не хватало только парика и молоточка – настолько я чувствовал себя в этот момент неподкупным судьей.

– Итак. – Валентайн заново наполнил стаканы и приступил к рассказу. – Вы помните, Дориан, как мы разошлись после аукциона? Вы направились домой, а я – в контору. И всю дорогу я чувствовал, что за мной следят…

– Что? – вскинулся я. Он мне этого не сказал!

– Я не хотел вас волновать, – очаровательно улыбнулся этот мерзавец. – Тем более что ничего ужасного же не произошло?

– Не произошло? – повторил я.

– Конечно, я же здесь, сижу перед вами целый и невредимый!

– Чудом, – пробормотал Майерс в сторону.

– Майерс, что вы там бормочете, Господу не слышно! – усмехнулся Валентайн. – Так вот, я поначалу, конечно, решил, что за мной следует маньяк и мои внутренние органы в опасности. Но нет! Почти у самой конторы преследователь показался – и оказался милейшим молодым человеком…

Он выдержал паузу.

– И представьте, кем он оказался? Некто мистер Джеффри Коул.

– Коул? Родственник профессора?

– Представьте себе, да! Между прочим, родной племянник. Однако на аукционе он не присутствовал – даже не пытайтесь его вспомнить.

– А у профессора вы о нем спрашивали?

– Конечно. – Валентайн промочил горло, выдержав еще одну паузу, и продолжил: – Милейший профессор сказал, что это, конечно, его племянник, вот только уже несколько лет как он разорвал все связи с той веткой семьи.

– Интересно, почему, – пробормотал Майерс.

– Профессор Коул ушел от этого разговора, к сожалению. Возможно, я еще смогу его разговорить… В более неформальной обстановке. Так-то он спешил на лекцию, я поймал его в кампусе…

Я прижал палец к виску. Уследить за тем, что творит Валентайн, не представлялось мне возможным. И ведь успел же в Оксфорд и обратно, я даже не заметил его отсутствия. Весь следующий день после аукциона я провел на Хайгейтском кладбище, пытаясь добиться разрешения для одной вдовы быть похороненной в склепе с мужем…

Валентайн закинул ногу на ногу и продолжил:

– Этот человек, мистер Коул, тоже египтолог. Так он, по крайней мере, назвал себя. И, что совсем неудивительно, тоже состоит в «Обществе Осириса». Только с одним нюансом…

– Каким? – не выдержал я.

– Погодите, Дориан, всему свое время. При первой встрече я заметил, что его знак принадлежности к Обществу отличается от того, что у профессора и других – в нем маленький черный опал, как будто глаз. Мистер Коул заметил мой интерес и попросил составить ему компанию за обедом, где он ответит на мои вопросы.

– И вы, конечно, согласились? – сухо уточнил я.

– И он, конечно, согласился, – ответил Майерс. – Он же авантюрист!

– Заметьте, Дориан, я предупредил вас и взял с собой Майерса в поддержку!

– Да, викарий, который стоит на улице и нюхает цветы магнолии, совсем не подозрительный, – хмыкнул Майерс. – В следующий раз придумайте мне более убедительную легенду.

– Но что вы сделали?

– Я? – Викарий вскинул брови. – Устав от магнолии, просто зашел в заведение, сел за столик по соседству и попросил кофе.

– К тому времени мы с Коулом уже вели оживленную беседу, и на какого-то священника он даже внимания не обратил, – довольно легкомысленно резюмировал Валентайн. – Так вот, мистер Коул пригласил меня на обед, потому что я – особенный. По его словам.

– И что же в вас особенного? – осторожно уточнил я.

Валентайн коснулся кончиками пальцев шрама на скуле.

– Мой глаз, – пояснил он. – Из-за шрама… Мистер Коул понял, что меня ударила молния. И сказал, что молния – это символ Вечного Осириса. Якобы это бог, отвечающий за смерть и возрождение, открывающий врата между двумя мирами. Судья душ усопших… Он отметил меня, а значит, я благословлен и обязан присоединиться к ним.

– К ним? К кому?

– Погодите, Дориан, не торопите, я рассказываю по порядку. – Валентайн чуть поморщился, и я вдруг понял, что он очень устал, а вся его бравада – только для видимости. – Я, конечно, сделал вид, что крайне заинтересован в благословении Осириса, но вот только все не знал, как к этому обществу подойти, ведь оно такое тайное… Такое закрытое… Мистер Коул усмехнулся и сказал, что попадают к ним лишь избранные, и дал мне этот знак.

Жестом фокусника он извлек из кармана значок в виде крюка с черным камнем на навершии. Камень почему-то напомнил мне глаз. От одного его вида мне стало не по себе.

– Я принял это с благодарностью и принялся расспрашивать, что это такое… Но мистер Коул сказал лишь, что это – ключ, который открывает самые тайные двери. И что следующая дверь откроется в особняке Клары Рассел, через неделю ровно.

– Рассел! – Я подскочил на месте. – Все сходится.

Настала очередь Валентайна вопросительно на меня смотреть.

– Сегодня я обедал с Шерил, – торопливо объяснил я. – Она рассказала мне, что анкх после аукциона достался Майклу Расселу, племяннику Клары Рассел. У нее от мужа осталась большая коллекция древностей, и мистер Рассел активно ее пополняет…

– Что ж, значит, неплохо бы нам всем оказаться в нужное время недалеко от этой коллекции, – подал голос Майерс. – Дориан, как вы считаете, вы сможете раздобыть приглашение?

– Возможно, Шерил попробует что-то сделать. – Я кивнул. – А вы?

– Для вас с Брауном я попробую добыть приглашения через тетушку… Придется пережить еще один обед, ничего не поделаешь. – Валентайн потер подбородок.

– А как же вы?

– А я, друг мой Дориан, войду с помощью этого ключа, – медленно произнес Валентайн. – И очень внимательно посмотрю на то, что тогда произойдет.

Ближе к вечеру нас навестил инспектор Браун. Викарий Майерс давно ушел, а мы с Валентайном проводили время с конторскими книгами. Работа шла тяжело. Мои мысли витали далеко от цифр и сводок, да и Валентайн особо не горел желанием вникать во все. Он тоже был непривычно тих и задумчив.

– Инспектор? – Я поднялся поприветствовать его. – Вы просто так или с новостями?

Инспектор Браун тяжело опустился в кресло. Это было его излюбленное место в нашем бюро, и я имел все основания подозревать, что иногда он заходит к нам просто отдохнуть и выпить чаю.

– У меня дома так тихо и пусто, – пожаловался он. – Я привык, что жена ждет со службы, а теперь прихожу в пустой дом. Скорее бы все это закончилось, чтоб этому негодяю пусто было!

– Есть какие-нибудь подвижки? – подняв голову от бумаг, устало спросил Валентайн.

Браун достал трубку и принялся ее набивать. Я только вздохнул – видно было, что ему надо хоть как-то расслабиться.

Наступила тишина, перебиваемая звуками тяжелого дыхания Брауна, сражающегося с трубкой. Она у него была сама простая, глиняная, однако на табаке, судя по запаху, он не экономил.

– Понимаете, друзья мои… – наконец раскурив трубку, задумчиво проговорил инспектор. – В деле маньяка мы не продвинулись, но и жертв новых не было. Это, конечно, радует – но и настораживает не меньше.

– Возможно, они просто уже получили что хотели, – пожал плечами Валентайн.

– Или нет, – погрозил ему пальцем Браун. – Это лишь предположение! Кто знает, что на самом деле?

– Но это еще не все, так ведь?

– Именно. – Инспектор кивнул. – Я, собственно, почему к вам зашел. Мне требуется поразмышлять, а дома нынче я делать это не могу. Привык разговаривать с Элли: я, значит, размышляю, а она слушает и кивает, так я и прихожу к разумным выводам…

Я кинул быстрый взгляд на Валентайна. Однажды он сказал что-то подобное мне… Вроде того, что рядом со мной хорошо думается. Он перехватил мой взгляд и подмигнул в ответ. Я быстро отвернулся. Что он за человек такой?

Я сосредоточился на Брауне.

– А теперь Элли уехала, и я совершенно не могу думать в пустом доме! – воскликнул он.

– Давайте мы вам поможем. – Я кивнул. – Расскажите, что вы узнали, и, может быть, мы вместе придем к какому-то заключению?

– Тут даже не то чтобы нужно какое-то заключение, – проговорил Браун. – Все основано на совпадениях…

– Вам ли не знать, Браун, что совпадений в сыскном деле не бывает, – пометив что-то в записной книжке, сказал Валентайн.

– Именно. Вот это меня и тревожит! – Браун взмахнул трубкой. – Смотрите, что мне напела одна птичка, которая время от времени снабжает меня информацией. Недавно из Бедлама был совершен побег!

– Побег? – Я резко выпрямился.

Бедлам имел дурную славу – не только из-за того, как там обращались с пациентами, но и из-за того, что выбраться оттуда было почти невозможно. Он охранялся не хуже, чем Тауэр.

Что ж, по-видимому, слухи преувеличивали…

– Именно. Один сумасшедший убил охранника и двух докторов, выломал секцию забора и сбежал! – всплеснул руками инспектор. – И конечно, управление Бедламом ни о чем не сообщило в Скотленд-Ярд! Это ведь их внутреннее дело, зачем привлекать к этому полицию… Только теперь, видимо, это дело всего Лондона!

– Вы думаете…

– Я сопоставил факты! Время первого нападения совпадает с временем, когда этот пациент сбежал! – Браун запыхтел трубкой, собираясь с мыслями. – Я навел справки о нем. Его имя – Джеффри Кайл, он попал в Бедлам после того, как жестоко расправился с матерью и сестрой. На допросе говорил, что действовал по чьему-то приказу. Но расследование показало, что приказ этот был только в его голове, а сам он находился под влиянием сектантов. Громкое было дело… Пару лет назад, поэтому уже покрылось пылью.

– Вижу совпадение, – невесело усмехнулся Валентайн. – Договаривай, ведь есть же что-то еще?

– То, почему я считаю, что наш убийца и Кайл одно лицо? – вздохнул Браун. – Видите ли, до того как сойти с ума, Кайл был весьма талантливым хирургом. Путешествовал с экспедициями, в том числе в Египет, и потом устроился работать в госпиталь Святого Томаса. Один из первых поддержал доктора Листера[18] и начал использовать антисептик. У него умирали всего два пациента из десяти, это потрясающе! Лучших показателей достигал только доктор Листон![19]

– А потом, стало быть, сошел с ума, – задумчиво пробормотал Валентайн.

– Увы! – развел руками инспектор Браун. – Поэтому я сразу же связал побег Кайла и эти странные убийства. Ведь орудует маньяк с хирургической точностью!

Валентайн зло хлопнул в ладоши.

– Тот, кто помог ему сбежать, нанял его для добычи органов. Дело раскрыто, бинго! Приставят к награде, Браун, не забудь – половину нам.

– Понять бы еще, кто на такое пошел, – проворчал инспектор.

– Вот об этом, – усмехнулся мой компаньон, – позаботимся мы. Мы уже на пути к разгадке, и все, чего я буду хотеть от тебя: будь в нужном месте в нужное время.

Я покинул контору в тревожных чувствах. Мысль о том, что где-то по улицам ходит сумасшедший хирург, не давала мне покоя. Как будто, пока не появилось кандидата на роль маньяка, он был немного ненастоящим и не мог представлять угрозы. Несмотря на все те смерти, что мы наблюдали…

Мне стало стыдно перед мисс Лорен, Уильямом Спайрсом и другими призраками, запертыми в этом мире без возможности уйти.

Мне-то, в отличие от них, ничего не угрожало.

Я не стал брать кеб. Погода стояла теплая, и я шел в пальто нараспашку, без шляпы, окутанный весенним теплом. До меня доносился густой аромат цветущих магнолий. Мыслями я постепенно уходил от тревожных событий дня и мечтал о приятном вечере. «Вернусь домой и попрошу миссис Раджани сделать ласси, – думал я, – а потом обсужу последние новости с мистером Блэком. Тем более что он с помощью миссис Раджани постоянно читает газеты, в отличие от меня, и может располагать интересной информацией».

При мысли о домашнем уюте я воспрял духом и ускорил шаг.

Вокруг было пусто, я шел по слабо освещенной газовыми фонарями улице и не сразу понял, что в ритм моих шагов слегка не попадают чьи-то чужие.

Я резко развернулся, но было поздно.

Налетевший на меня человек был огромным – почти семь футов роста, с хорошо развитой мускулатурой, и при этом чрезвычайно быстрый и сильный. Он сбил меня с ног, и я откатился в сторону, намереваясь бежать со всех ног. Я не был так безумен, чтобы ввязываться в драку с настолько превосходящим меня во всем противником.

Он шагнул и наступил ногой мне на грудь. Я запрокинул голову, силясь рассмотреть нападавшего, но свет фонаря за его спиной создавал ореол, скрывая его лицо в тени.

– Что вам… надо… – прохрипел я, в глубине души все еще надеясь, что это простое ограбление.

Он низко рассмеялся и не ответил.

Наклонившись, он сгреб меня за грудки и, легко подняв над землей, впечатал в стену. Я вскрикнул. Тело пронзила боль, я чувствовал себя бабочкой, жертвой лепидоптеролога, пришпиленной к подушке, и ничего не мог сделать.

Усилием воли заставив себя поднять голову, я встретился с ним взглядом.

Меня поразил этот взгляд – холодный, лишенный всякого сочувствия к тварям земным. Человека с таким взглядом сложно было представить иначе как в Бедламе.

Продолжая удерживать меня одной рукой, он опустил другую вдоль туловища, и я услышал отвратительный звук металла. Он достал нож, или..?

Скосив глаза вниз, я увидел в свете того же фонаря устрашающего вида скальпель – чистый и блестящий, за которым хорошо ухаживали… И которым явно умели пользоваться.

Тонкое лезвие уперлось мне в шею.

– Так-так, – прохрипело чудовище, держащее мою жизнь на ниточке.

– Остановитесь! – крикнул я, но получился жалкий писк. – На помощь!

– Кричи, кричи, птичка… – осклабился убийца. – Твой рот скоро послужит другим целям.

Холодное ощущение смерти у горла сводило меня с ума. Не так я намеревался умереть, не так, не здесь и не сейчас! Мне казалось ужасно несправедливым – я пытаюсь помочь стольким призракам, но я не готов стать одним из них!

При мысли о холодном Дуате, о выборе без выбора, о том, что мне придется вечно скитаться по земле, меня охватила паника.

Не осознавая, как это может быть опасно, я с силой ударил его в пах. Он, не ожидая от меня сопротивления, на миг ослабил хватку, и это позволило мне выскользнуть из-под ножа. Но он опомнился через миг и, схватив меня за шею, швырнул на землю.

Со скальпелем в руке он надвинулся на меня, и я смог разглядеть его в полной мере – заросшее бородой лицо, копна спутанных волос, заляпанный грязью и кровью сюртук, какие хирурги носят из поколения в поколение, и безжалостный, безумный взгляд.

– На помощь! – снова крикнул я, и он ударил меня ногой в живот.

Задохнувшись, я смог только свернуться калачиком, пытаясь защититься, и мысленно попрощался со всеми, кто был мне дорог.

Оставалось только надеяться, что Валентайн сумеет довести дело до конца один…

Не успел я подумать о нем, как темная молния обрушилась на убийцу, заставляя оставить меня в покое. Это был Валентайн! В одной только рубашке, вооруженный тростью, он сошелся с убийцей в схватке, и зрелище это было столь же ужасающим, сколь и завораживающим.

Я знал, что перед тем, как остепениться, Валентайн вел жизнь авантюриста, но только сейчас мог наблюдать, на что он способен. Он дрался не как джентльмен. Нет! Он дрался как матрос, контрабандист, уличный воришка – кто угодно, но не джентльмен. Его грязные приемы ошеломили убийцу, заставили растеряться. И я вдруг понял: он не ждал, что кто-то решится вступить с ним в схватку.

Такие, как он, привыкают брать силой и страхом и не встречают сопротивления. Трепыхание жертвы они не воспринимают всерьез.

А настоящие противники редко попадаются ему на пути.

И Валентайн оказался таким – ловкий, юркий, абсолютно беспринципный, он был неуловимой целью для сражающегося с ним убийцы. Сверкнул скальпель, и я зажмурился от ужаса, но в следующую минуту услышал хриплый рык боли от убийцы.

А потом увидел, приоткрыв глаза, как трость Валентайна опустилась ему на голову тяжелым набалдашником. Если бы на месте нападавшего был обычный человек, он бы, наверное, упал с проломленным черепом или хотя бы лишился чувств. Убийцу же удар Валентайна только лишил желания продолжать драку.

Развернувшись, он скрылся в тени – удивительно быстро, и я не уверен, что нам удалось бы его догнать. Валентайн сделал было охотничью стойку ему вслед, но, опомнившись, махнул рукой и подбежал ко мне, опускаясь рядом на колени.

– Дориан, Дориан, вы в порядке? – обеспокоенно спросил он.

Его руки ощупали мое лицо и затылок, и он замер на мгновение, лицо его перекосилось от ярости. Когда он отнял руку, пальцы его окрасились в красный.

– Он вас ударил, – прорычал Валентайн.

– Но кроме этого, к счастью, ничего не сделал, – улыбнулся я, пытаясь его успокоить.

Боль в затылке, пульсирующая, неотвратимая, нарастала – словно Валентайн привлек к ней внимание, и я больше не мог ее игнорировать.

Перед глазами все поплыло.

– Дориан! – закричал Валентайн.

Его руки подхватили меня, не давая упасть на землю.

– Держитесь, Дориан, я отвезу вас домой, – услышал я торопливый шепот над ухом, прежде чем темнота окутала меня и газовый фонарь над нами не погас.

Очнулся я дома, в собственной кровати, переодетый и с тщательно перевязанной головой. Едва я попытался пошевелиться, как сразу понял – затея гиблая. Голова отчаянно болела, и все тело ныло, как будто меня били ногами. Хотя почему – как? С какой же силой швырял меня этот безумец, что меня словно дилижансом переехало?

Я повернул голову и увидел, что в кресле у кровати спит Валентайн. Даже во сне его черты свела хмурая задумчивость.

– Валентайн, – тихо позвал я.

Он тут же открыл глаза.

– Дориан, – уронил он. – Не смейте больше так меня пугать.

– Я ничего не сделал… Просто шел домой…

– Почему вы не взяли кеб? – Валентайн прижал ладонь ко лбу. – Ух, они умны… И скорее всего, следят за нами. Изумительно, не успел Браун докопаться до побега Кайла, и вас уже спешат убрать.

– Но вы ведь тоже свидетель?

– Я, как мы успели заметить, им нужен. Из-за шрама… Не знаю зачем. – Валентайн устало мотнул головой. – И все-таки они подбираются ко мне с другой стороны. Возможно, дело даже не в Кайле – вы просто им мешаете. Мы с вами слишком близки, а первое, что делают сектанты, подобные им – стараются отдалить жертву от семьи и друзей.

– Как-то они это слишком радикально делают. – Я попытался улыбнуться, но вышло лишь слабое подобие улыбки.

Валентайн посмотрел на меня с сочувствием.

– Пожалуй, лучше вам выйти из игры, Дориан, – тихо сказал он. – Я не желаю рисковать вами. А нас достаточно для того, чтобы поймать за руку этих безумцев.

От возмущения я резко сел на кровати и тут же об этом пожалел. Голова закружилась, и я вынужден был опереться на руку.

Валентайн одним движением пересел из кресла на кровать и помог мне лечь обратно.

– Я не собираюсь отлеживаться, пока вы подвергаете себя опасности! – прошипел я ему в лицо.

– Дориан… – начал было Валентайн, но меня распирало от злости при мысли о том, что я снова останусь в стороне от всех событий, пока другие будут рисковать…

Пока Валентайн…

Я уже один раз оказался один на один с мыслью, что он погиб, и не собирался проходить через это снова. Даже если это значило заставить Валентайна испытать то же самое.

– Наоборот! – Первый приступ эгоизма прошел, и я нашел в себе силы соображать. – А что, если… Если это нападение было не для того, чтобы меня убить? Ведь мы же знаем, что убивает он быстро!

Я прижал пальцы к губам Валентайна, не давая ему меня перебить, и торопливо продолжил:

– У него был скальпель в руке, что ему мешало забить меня прямо там, у стены? Скорее всего они решили меня припугнуть! И теперь ждут, что я трусливо забьюсь в угол, потому что кто я такой? Простой гробовщик…

Валентайн отстранился от моей руки и ответил с не меньшим возмущением:

– Вряд ли хоть кому-то в Лондоне неизвестно о ваших больших талантах!

– И он грозился вырезать мне рот!

– Вот как… – Валентайн помрачнел. – И о вашем здоровом образе жизни, видимо, тоже многим известно.

– Мистер Смит, именно потому, что всем об этом известно, резонно предположить, что все именно так, как говорит дорогой Дориан.

Мистер Ч. М. Блэк вальяжно вплыл в комнату прямо через дверь.

– Чарльз, я вполне справлялся сам, – простонал я с досадой.

Мой невыносимый сосед бросил на меня укоряющий взгляд из-под вуали.

– Вы так справлялись, что не давали мне спать. К вашему сведению, хоть я и призрак, но нежно привязан к привычкам жизни земной, а потому в это время суток уже предпочитаю отходить ко сну.

Валентайн усмехнулся.

– Вы самый консервативный призрак из всех, с кем я когда-либо имел дело!

– Сочту за комплимент, – шутливо поклонился мистер Блэк и снова посерьезнел. – Однако я продолжу утверждать, что Дориан прав.

– Почему вы так считаете? – Валентайн нахмурился. – Если даже сейчас они намеревались лишь испугать нас, то…

– Всегда смотрите на полную картину, а не на частности. – Мистер Блэк опустился в кресло и закинул ногу на ногу. – Что им известно? Что вы видите призраков. Я краем уха услышал о сектантах – они сманивают вас к себе, так?

– Из-за шрама. – Валентайн неосознанно коснулся пальцами расходящихся линий на скуле. – По шраму заметно, что его оставила молния. И один из «Общества Осириса»… Из тайной его стороны, скажем так, явился ко мне, приглашая к ним присоединиться. Якобы я отмечен Осирисом. Молния – его символ или божественный дар…

– Забавно… А Дориан у нас ничем не отмечен?

Я пожал плечами, насколько это возможно было сделать лежа.

– Выходит, что так.

– Предположу, что они наблюдали за вами – с учетом того, что вы влезли в это дело сразу по колено. Ведь началось все не здесь, не с ритуальных убийств, а с пропажи анкха из частной коллекции… – пробормотал мистер Ч. М. Блэк. – Несложно выяснить, что вы оба беседуете с призраками, но их интересуете вы. Возможно, Валентайн, ваш дар медиума они считают угодным Осирису или кому-то еще. А вот Дориан в их картине мира лишний, а потому для них естественно попытаться от него избавиться. С учетом того кошмара, в который превратились кладбища, а скоро превратится и весь Лондон, я бы предположил, что гробовщик-медиум предпочтет залечь на дно, лишь бы никак не взаимодействовать с толпой разъяренных призраков, которые скоро начнут желать только одного – разорвать на части каждого, до которого смогут дотянуться, такая разрушительная энергия будет их переполнять.

– Звучит жутко… – пробормотал я.

Валентайн с нажимом провел ладонью по лицу.

– Хорошо. Что вы предлагаете? Рисковать Дорианом? Я не согласен.

– Давайте уже начнем учитывать мое мнение, Валентайн? – огрызнулся я.

– Еще немного таких разговоров, и, чтобы вас рассорить, никакое «Общество Осириса» не понадобится, – укоризненно сказал Ч. М. Блэк. – У вас же был какой-то план? Вот и следуйте ему.

Мы с Валентайном переглянулись. Его рука нащупала мои пальцы и крепко сжала.

– Извинения приняты, – буркнул я.

– Салон у Клары Рассел, – сказал Валентайн. – Все ниточки ведут туда, и нам надо там оказаться. Действуем по прежнему плану, и… Будет лучше, если вы явитесь туда вместе с Шерил. Ее присутствие будет хоть какой-то защитой для вас. И вы будете очень осторожны.

– Как и вы, – строго ответил я. – Только на этих условиях.

– А вы не пробовали не торопиться на тот свет? – поинтересовался мистер Ч. М. Блэк.

Мы синхронно повернули головы.

– Тяжелый случай. – Призрак взмахнул руками. – Пожалуй, покину вас. До рассвета не так далеко, а вам еще надо поспать. Кстати, Валентайн, не советую спать в кресле – в вашем возрасте уже пора беречь спину.

Сказав так, мистер Ч. М. Блэк просочился сквозь стену и был таков.

Валентайн потер переносицу.

– Какой-то резон в его словах есть, – пробормотал он. – Надо спать. У нас впереди непростые дни.

Я прикрыл глаза. Голова была тяжелая как свинец, разговор истощил меня, и я не успел даже ответить, как сон увлек меня в свои тенета. И до рассвета я проспал спокойно.