14. Яр

Я смотрел на Ингу и чувствовал лишь грусть. Мы стояли в каком-то мрачном квартале, а она с испугом осматривалась по сторонам. За сутки с копейками что мы были знакомы она ни разу не дала мне ни одного намека, что я был ей хоть капельку интересен.

Инге не нравилась моя музыка, ей не нравился я, мои шутки и все мои странные попытки пофлиртовать с ней. Она четко высказала свои намериния по поводу меня тем отличным ударом по колену. И пусть я ей был благодарен за то, что она спасла меня от сумасшедшей фанатки, но это совсем не меняло простой истины.

— Серебрянцев? — Позвала меня напуганная Инга. — Ты сейчас жутким взглядом смотришь на меня.

Опомнившись, я сделал два шага назад. Будет лучше если я перестану пытаться. Может быть, если я стану ей другом, она сумела бы рассмотреть во мне что-то большее. Ведь за свои чувства я уже был уверен — Инга до безумия нравилась мне. Потому что я чёртов романтик. Я верил в любовь с первого взгляда.

— Значит, я тебе не нравлюсь, — сухо сказал я.

Инга, осознав, что я не собирался к ней приставать, скрестила руки на груди и встала в позу.

— Да. Ни капельки.

— Хорошо, — быстро согласился я и вышел из того мрачного уголка, куда нас завела Инга. И ее топографический кретинизм. — Я больше не буду к тебе приставать с непристойными словами.

Инга, удивленная, побежала вслед за мной. Она отчаянно пыталась соответствовать моему шагу, но это было сложно, ведь я был почти на полторы головы выше ее. Сжалившись, я снизил свою скорость.

— И не будешь шептать всякие пошлости?

— Да.

— И будешь себя нормально вести?

Инга явно не верила моим словам. Но раз она хотела рыцаря на белом коне, что ж. Получите и распишитесь.

— Так точно, мем.

— И перестанешь называть “валькирией”?

Усмехнувшись, я покачал головой:

— Ну уж нет.

Инга сердито засопела, но мы оба знали, что это было притворное возмущение. Пусть она ещё и не доверяла моему рыцарству, но я определенно намеревался стать для неё кем-то значимым. Мне хотелось быть в ее жизни, даже если это будет жалкая второстепенная роль.

Ну, зато Ада получит желаемый тоскливый альбом о неразделенной любви. Все в выигрыше. Кроме меня, как обычно.

Мы ещё несколько часов задумчиво блуждали по городку. Атмосфера между нами перестала быть опасной и угрожающей. Она смирилась на что-то легкое и дружелюбное. Мне нравилось находиться так близко к Инге и временами случайно касаться ее тела. Пусть я и не мог взять ее за руку, но даже этого уже было достаточно для меня.

В какой-то момент мы вышли к длинной набережной, которая расположилась чуть в стороне от центрального порта. Часть меня хотела предложить Инге пойти покататься на небольшой яхте, но я откинул эту идею. Если мы до завтра не разругаемся, то первым делом с утра я потащу ее в порт.

Нет ничего романтичней, чем прогулка в двоем на небольшой дорогущей яхте.

— Ты часто сюда приезжаешь? — Спросила Инга. — О, свободная лавочка! Давай сядем.

Я даже не успел толком ничего сказать, как Инга уже плюхнулась на лавочку и с интересом смотрела на меня. В руке она держала два рожка с мороженым. Фисташковое было ее, а моё — шоколадное. И я почти был уверен, что моё мне достанется, поэтому и купил в ближайшей кофейне американо с молоком и какую-то слоеную булочку.

— Сюда? — Уточнил я и сел рядом. — Да, пожалуй. Я люблю это место.

Инга облизнула губы:

— А что такого особенного в этом городе?

— Здесь очень тихо, хоть и кажется, что всюду снуют туристы, — спокойно заговорил я. — Обычно я приезжаю, когда народу поменьше и везде пусто. Но в этот раз мне так сильно хотелось сбежать из Украины, что я плюнул на всё и купил билет на ближайший рейс.

Инга, съев верхушку своего мороженого, протянула мне моё, но я покачал головой. Я никогда не был особым любителем сладкого и сейчас мне меньше всего хотелось холодного мороженого. Я итак постоянно чувствовал внутри себя холод, поэтому и пил литрами кофе. Чтобы согреться.

— Хочешь поговорить об этом? — Осторожно спросила Инга. — Иногда помогает выговориться незнакомому человеку.

Я с хитрецой взглянул на неё:

— Я бы не назвал нас незнакомыми людьми, — заметил я.

Инга недоуменно свела брови, а я не был в состоянии оторвать взгляда от уголка ее губ, где осталось совсем немного мороженого.

— Я видел твое белье, валькирия, — сексуальным голосом напомнил я. — И мы целовались.

— Серебрянцев, ты мне обещал, — с угрозой зарычала Инга.

— Да, да, я помню, — отмахнулся я от неё.

Мой взгляд сам нашел горизонт. Я всегда любил море. Оно дарило мне спокойствие, умиротворение, какую-то странную веру, хотя временами я боялся моря. Обычно это были штормовые дни, но даже тогда я всё равно с большим упрямством выходил на улицу и дышал соленым воздухом.

— Мой менеджер хочет новый альбом, — я решил быть честным, поэтому заговорил. — Но она хочет не просто “новый альбом”. Предыдущие все альбомы были романтичные, но веселые. Драйвовые и дерзкие. Яркие. А теперь она хочет, чтобы мы написали нечто о…депрессии и боли, о…

— О неразделенной любви, — подсказала Инга.

Повернувшись к ней, я посмотрел как лучи закатного солнца красиво падали ей на лицо. Она была такой прекрасной и, казалось бы, достижимой мечтой, но на деле всё было иначе. Она — всё то, чего я никогда не смогу получить.

— Да, — согласился я. — О неразделенной любви.

Впервые в жизни я столкнулся с тем, что девушка меня не хотела, а моё сердце разрывалось от чувств. Видимо Ада всё-таки получит свой чертов сопливый альбом.