16. Яр

Я до последнего не мог поверить, что весь наш вечер прошел в миролюбивом спокойствии. Мы ели, общались, я много шутил, а Инга смеялась. Я не мог перестать думать о том, какая красивая у ее губ форм, или о том, как она забавно морщила носик, когда я начинал шутить пошлые шуточки или говорить о чём-то мерзком.

Почему она такая идеальная для меня?

Внутри меня всё разрывалось. Я не хотел, чтобы этот вечер кончался. Я хотел и дальше сидеть в этом баре, фоном слушать тихую и приятную музыку, вдыхать носом аромат кожи Инги и лишь мечтать о том, чтобы взять ее за руку.

Если бы я был в Киеве, я бы закрылся у себя в комнате и напился. Я бы выпил так много, чтобы окончательно потерять представление о самом себе. Затем я бы спал несколько дней напролет, пока алкоголь окончательно не вышел бы из меня. Потом бы в квартиру ворвалась Ада, вынесла бы мне мозг и усадила за черный рояль. И я бы писал и писал.

Впервые в жизни мне было что сказать о любви.

Глупо. Так глупо.

А я ведь знаю Ингу всего лишь одни сутки.

— О чем думаешь?

Вздрогнув, я перевел взгляд на Ингу. Она стояла рядом со мной на улице, укутавшись в мою куртку, и с сомнением поглядывала на темную улицу, которую слабо освещали фонари.

— О всяком, — туманно отозвался я.

Инга спрятала свои руки в карманы, и я помолился всем богам, чтобы когда мы вернемся в отель и я заберу свою куртку, я смогу вдохнуть божественный аромат ее кожи.

Уже сейчас я знал, что не буду спать всю ночь.

— А скажешь о чём ты говорил с хозяйкой отеля? — Продолжала допытываться Инга. — Кстати, на каком языке вы говорили? Я его не знаю.

Черт побери. Где это чертово такси?

— На датском, — сказал я. — Мои родители считали, что я должен знать английский, один азиатский язык и один скандинавский. Они планировали сделать из меня полиглота и всячески прививали любовь к литературе.

Рот Инги распахнулся от удивления.

— Ну да. Я из профессорской семьи, — рассмеявшись, признался я. — Не будь таким снобом. Это не красиво, валькирия.

— Но об этом явно никто не знает! — Шокировано протянула она. — Иначе бы моя подруга миллион раз рассказала бы мне об этом.

Вспомнив о погибших родителей, я невольно поморщился и нервно переступил с ноги на ногу. История моей семьи была немного трагична и я не любил об этом говорить. Из родных людей у меня остались только парни из группы и Ада. А сестра готова была пойти на многое, чтобы сделать меня популярным, но личным она никогда не готова была делиться.

— Мы скрываем это, — сказал я. — Я не хочу, чтобы люди стали иначе ко мне относится.

Инга понимающе кивнула.

Она явно хотела сказать что-то ещё, но не успела. Прямо перед нами резко припарковалось такси и я галантно открыл перед ней дверь. Инга бросила на меня странный взгляд, который я совсем не знал, как понимать, и села в салон.

Я устроился рядом с ней, сообщил таксисту адрес, и мы мягко тронулись с места.

Мне казалось, что Инга продолжит свой допрос в машине, но она этого не сделала. Она, отвернувшись к окну, подперла голову рукой и задумчиво смотрела на ночной город. Мне хотелось узнать каждую мысль в ее чудной головке, но всё о чем я мог думать — о строчках новых песен, которые так и рвались из меня.

— Ты бы хотел стать невидимкой? — Внезапно спросила Инга.

— В каком смысле?

— Ну… — она завела светлую прядку за ухо. — Чтобы все перестали обращать на тебя внимание? Ты бы хотел нормальную жизнь? Без группы и популярности?

— Нет, — быстро ответил я. — Никогда.

Инга вновь кивнула.

— Я бы тоже не отказалась.

— От чего? — Осторожно спросил я. — Что тебя так сильно тревожит?

Инга вздохнув, повернула ко мне своё прелестное личико. Неужели она правда не понимала, что прекрасна? Неужели она совсем не видела, как действовала на меня? Я бы хотел стать для неё всем.

— Ты можешь мне всё рассказать, — тихо заметил я. — Уж я точно тебя не буду осуждать, поверь мне.

Я видел, как сомнения разрывали Ингу. Мне до невозможности сильно хотелось узнать тайны, которые она с таким остервенением прятала ото всех. Но может быть пока ещё не наступило то “самое время” и я готов был ждать.

— Я не могу, — горько прошептала она.

Я широко улыбнулся:

— Хорошо.

Инга нахмурилась:

— Хорошо?

Таксист остановился напротив нашего отеля и я быстро сунул ему в руку большую купюру и выскочил из салона, чтобы Инга не успела среагировать. Я не хотел, чтобы она портила этот прекрасный вечер разговорами о том, кто и за кого должен платить.

— Да, — просто ответила я.

Инга продолжала смотреть на меня недоумевающим взглядом, а я, легко подтолкнув ее в спину, направился в сторону центрального входа в отель. Как бы сильно мне не нравилось проводить своё время с Ингой, но у меня чесались руки.

Я хотел как можно скорей оказаться в студии, которую для меня сделала Клара. Она, как никто другой, понимала, почему я так часто сюда приезжал, почему готов был платить баснословные суммы денег, и почему я так сильно ценил нашу с ней дружбу.

Инга шла за мной с подозрительным выражением лица, но я игнорировал его. Когда я закончу этот альбом и дам ей послушать его, она всё поймет. Она обязательно поймет. Я хотел верить в это.

— Ты точно в порядке? — встревоженно спросила Инга.

Я застыл на ступеньке:

— А что такое?

Инга встала рядом со мной. Нам нужно было подняться ещё полпролета, чтобы добраться до номеров. И я отчаянно сдерживал себя о того, чтобы не поцеловать ее, а Инга так близко подходила ко мне.

— Ты себя ведешь… странно.

Я вскинул одну бровь и поднялся на пару ступенек:

— Неужели я должен быть постоянно веселым или наглым?

— Нет, конечно, — быстро ответила Инга. Она поспешила за мной. — Просто… у меня такое чувство, что с тобой случилось важное потрясение. И я не хочу, чтобы ты из-за этого попал в неприятности.

Ох, Инга. Ты даже понять не могла, какое потрясение случилось со мной.

Мы остановились на нашем этаже.

— Да, я кое-что понял, — согласился я с ней.

Инга довольно хмыкнула, но стоило мне чертовски близко подойти к ней, как она тут же шумно втянула носом воздух. Наши взгляды встретились и я готов был поклясться в том, что увидел, как в ее глазах зажигались целые вселенные.

— Я рад, что ты беспокоишься обо мне, — вкрадчиво прошептал и оставил по поцелую на каждой ее щечке. — Спокойной ночи, валькирия. Пусть тебе присниться твоя сексуальная мечта.

И прежде, чем она успела сказать мне хоть что-то, я забрал куртку и зашел в свой номер.