19. Инга

Проснулась я донельзя одухотворенной. Свой сон запомнила только отрывками, но в нем Ярослав опять пел ту самую песню, так отличающуюся от репертуара группы “Вишс”, а я вновь наслаждалась прекрасной музыкой и чувствовала, что даже готова пересмотреть своё отношение к его творчеству.

Прежде чем наступило время завтрака, я успела сбегать в душ и, усевшись по-турецки на кровати, вновь открыла ноутбук. Свежая глава, та самая, которую я не могла произвести на свет вот уж несколько недель как, радовала своей завершенностью, и я, вдохновленная достижениями, написала и вторую. Чувствовала себя, скажу прямо, счастливой: давно текст не шел настолько хорошо! А в голове всё ещё звенела всё та же самая мелодия, которую наигрывал Ярослав. Надо будет спросить у него, что это за песня. Может быть, я б и послушала…

Вдруг у него в творчестве есть ещё что-нибудь красивое? Не всё ж одни страшно раздражающие песенки, от которых голова просто разрывалась?

…Завтрак на сей раз принес не Серебрянцев, но я не расстроилась, наоборот, хорошо, что никто не отвлекал. Поела, отметив, что в отеле готовили потрясающе вкусно, хоть и без особых изысков. Но, в отличие от всех приморских курортов, которые почему-то вызывали у меня стойкое ощущение страха, местной кухне я доверяла и не боялась отравиться.

Вторая глава была написана, пожалуй, в рекордно короткие сроки. Я перечитала её, про себя отметила, что эта любовная линия, должно быть, будет ярче, чем привыкли мои читатели, но… Пусть. Творчество Инги Лакур тоже может меняться, переживать метаморфозы. К тому же, я давно пришла к мысли, что угодить всем невозможно. Пристроиться под целевую аудиторию можно, да, но успех будет только в том случае, если и самой будет нравиться то, что я пишу…

Я вздохнула. Рассуждать о маркетинге не любила в первую очередь потому, что Алекс всё время находил какие-то огрехи в моей точке зрения на мир, указывал на слабые места, а потом таким уверенным, спокойным тоном сообщал: мы сделаем вот так. И всегда был прав! А я даже не имела права с ним спорить, потому что…

Ну вот просто не имела, и точка.

Захлопнув ноутбук и тряхнув головой, чтобы отогнать прочь дурацкие мысли о своем ласковом, но требовательном начальстве, я повернулась к горе подарков. Надо постучаться к Серебрянцеву, сказать спасибо, сообщить, что мне очень понравилось, очень неловко, и я вообще-то не бедная, потому… Ну, может, последнее я говорить и не хотела, предчувствуя, что он не захочет принять от меня денежную компенсацию, ещё и разобидится.

В итоге, не зная, как всё правильно преподнести, я взглянула на платье — красивейшее, с открытой спиной, из легкой тонкой ткани, как раз подходящей для лета, — и поняла, что хочу его надеть. Я как-то была очень наивно уверена в том, что Серебрянцева это порадует, и он обязательно оценит то, что мне так пришелся по душе его порядок.

Примерив платье и покрутившись возле зеркала, я удостоверилась в том, что выгляжу в нем просто великолепно, а сидит оно, как влитое. Нет, надо всё-таки чаще обновлять собственный гардероб, тогда, авось, и вдохновения для сцен поприятнее боевых будет больше!

Улыбнувшись своим писательским мыслям и ещё раз бросив взгляд на свое отражение, я довольно хмыкнула и решительно двинулась к выходу. Толкнула дверь, уже представляя, как на меня в этом платье будет смотреть Серебрянцев, и застыла, так и не выйдя в коридор.

Дверь соседнего номера, того, где жил Ярослав, приоткрылась, и оттуда даже не вышла — выплыла хозяйка отеля. Бледная, с синяками под глазами, вся такая измотанная. Как раз как после страстной, полной любви ночи, когда мужчина спать не давал.

Я почувствовала, что краснею. Как это интересно — ночью развлекаться с одной. днем выгуливать другую? Так он себе это представляет, да? А ведь я не слышала, чтобы где-то по утру у Серебрянцева хлопала дверь. Значит, женщина провела там целую ночь…

Мне стало противно. Размечталась, наивная дура, позволила себе оттаять — зачем? Разве не догадывалась, что встречу очередное разочарование, которое ни на что, кроме как лезть под юбку женщинам, не способна? К тому же, я же знала, с кем имею дело. Серебрянцев, если верить рассказам подруги, не заводил постоянные отношения. Зато временные, очевидно, сколько угодно.

Я тихонько прикрыла за собой дверь и бросилась переодеваться. Подарочное платье уверенно отшвырнула в сторону, даже смотреть на него не хотелось. Надела свое, привезенное ещё из Украины, и решительно вышла из комнаты.

В какой-то мере я надеялась на то, что сейчас просто миную дверь Ярослава и отправлюсь гулять до того, как он вновь ко мне прицепится, но не судьба. Серебрянцев уже тоже вышел в коридор, всклоченный и сонный, и повернулся ко мне.

— Доброе утро, валькирия, — проворковал он. — Рад видеть тебя, моё солнце, освещающее мои грустные дни.

— Ну здравствуй, — протянула язвительно я. — А как там луна поживает?

— Какая луна?

— Как какая? — хмыкнула я, вспоминая о хозяйке отеля. — Очевидно, та самая, которая освещает тебе ночи, когда звезд не видно.

— Ты хочешь стать моей луной? — тут же поинтересовался Ярослав.

— Отнюдь, — возразила я. — У меня нет ни малейшего желания превращаться в мертвую, отражающую чужой свет планету, годящуюся только для минутных удовольствий и романтических бредней. Или не очень романтических.

— Луна — покровительница влюбленных…

И любовников, ага.

— Как хорошо, что мне это не светит, — протянула я. — Кстати, Серебрянцев. Там мне вчера притащили целую кипу каких-то сувениров. Я так понимаю, это твои? Будет очень неплохо, если ты их заберешь. Милое платьице, кстати. Твой размерчик? Примеришь при мне? Я б не отказалась посмотреть.

И с вызовом взглянула на него, скрестив руки на груди.