28. Яр

— О, нет, дорогая моя валькирия, — улыбнувшись, протянул я. — Не думай, что я позволю тебе уйти. Я женюсь на тебе, Инга.

Инга, сощурив свои прекрасные глаза, хмыкнула. Сдернув с меня одеяло, укуталась в него и уверенно направилась в ванную. Я провожал ее ленивым и довольным взглядом, а вот она всячески игнорировала мою нагую красоту.

— А где мой утренний поцелуй? — Крикнул я ей вслед.

Ответом мне послужила громко хлопнутая дверь ванной.

Рассмеявшись, я позволил себе ещё несколько минут полежать в кровати, а потом встал и направился в шкаф. Там лежало несколько пакет с одеждой, которая идеальным образом подходила по размеру Инги. Я не был уверен, что мы всё-таки дойдем до базы “кровать”, но на всякий случай решил прикупить запасной гардероб для моей валькирии.

Поставив пакет перед дверью ванной, я собрал нашу разбросанную одежду и сунул ее в мешок для грязного белья. Я не хотел, чтобы у Инги появился шанс надеть свою одежду, которая пусть и была хороша, но не подчеркивала самым идеальным образом.

Быстро воспользовавшись другой ванной комнатой, я привел себя в порядок и уже через семь минут сидел за роялем и играл новую мелодию. Она не была такой печальной, как первая, но в эта…она звучала нежно, местами даже бархатно и слегка тоскливо.

Ее я вновь посвящал Инге. Но не той, которая раз за разом отшивала меня. А той, которая не побоялась ответить на мой поцелуй, которая выбрала меня, пусть и не дала никаких обещаний. Мы одновременно принадлежали друг другу и…никому.

Я так увлекся, что даже не заметил, что Инга давным-давно вышла из ванной и последние несколько минут задумчиво смотрела на меня. В ее взгляде не было больше той настороженности, которая стояла между нами стеной в последние дни. Нет, теперь она смотрела так, словно видела меня всего насквозь.

— Ты опять сочиняешь, — заметила она.

— Да, — глухо отозвался и выключил диктофон. — Это помогает справится с эмоциями, когда их становится чересчур много.

Инга кивнула:

— Я тебя понимаю. Я тоже начинаю писать, когда мне становится слишком… — она запнулась. — Когда я чувствую слишком много.

Я недоуменно свел брови:

— Ты пишешь? Книги?

Инга, словно осознав, что она сказала, тут же скривилась и махнула рукой:

— Да, всякую чепуху. Не обращай внимание.

— Нет, но…

— Нам пора на завтрак!

Я не успел толком сказать и слова, как Инга быстро поцеловала меня в губы и, схватив за руку, потащила в ресторан отеля. Я не позволил ей убежать слишком далеко, поэтому переплел наши пальцы и крепко держался за ее ладонь. Когда-то она должна будет прекратить меня боятся и поверить в меня — в нас.

— Тебе стоит надеть очки и кепку, — заявила мне Инга, когда мы остановились перед входом. В ресторан пускали по двое и только после того, как администратор проверит ваш заказ на завтрак. — Тебя могут узнать.

Я весело глянул на неё:

— Беспокоишься за мою безопасность?

— Нет, — фыркнула она. — За свою.

— Тебе же ничего не угрожает, — заметил я и мы подошли к администраторше. — Доброе утро. Серебрянцев. Столик на двоих.

Девушка, смутившись, быстро зыркнула на Ингу, оценила ее, а потом скривилась. Это был самый лучший и прекрасный способ сказать, что Инга была до невозможности привлекательная.

— Проходите, сэр, — выдавила из себя администраторша.

— Фу, какая противная.

— Она просто завидует.

— Чему это?!

Я наклонился и быстро поцеловал свою девушку в щечку:

— Что ты отхватила себе самого солидного мужика в мире.

Инга закатила глаза и села за наш столик. Официант тут же поставил перед нами блюда, разлил по чашкам кофе, а мне протянул утреннюю газету. Я обожал читать европейские газеты, ибо так мог почувствовал себя аристократом, который вел размеренный образ жизни.

И первая полоса тут же заставила меня застыть от ужаса.

Черт бы побрал этих журналистов!

Я мрачно покосился на свой телефон, который с убийственным молчанием лежал на столике и не подавал признаков того, что моя сестра увидела утренние заголовки. Но это было невозможно! Ада должна была уже об этом знать. Я должен был по крайней мере получить двести сообщений и с десяток звонков.

— Что случилось?

Вскинув голову, я взглянул на Ингу:

— Ммм?

Инга вилкой указала на газету:

— Что в мире случилось такого, что заставило тебя так сильно нахмуриться?

Я попытался придумать нейтральный ответ, как увидел свой худший ночной кошмар. По ресторану, громко стуча каблуками на высокой шпильке, двигалась моя младшая сестричка Ада, и выглядела она, мягко говоря, не самым милым образом.

— О, нет-нет, — выдавил я из себя и тут же вскочил на ноги.

Инга смотрела на меня с шоком:

— Серебрянцев? Что случилось? Ты сейчас побледнел так, словно увидел самого Дьявола?

— Ты попала в точку, — хрипло выдавил я и тут же добавил: — Куколка, рад тебя видеть!

Инга, поперхнувшись, резко закашлялась, а Ада остановилась рядом с нашим столиком и одарила меня таким взглядом, что я тут же сел обратно на свой стул.

— Ярослав, — процедила Ада, — какого, блин, черта ты тут вытворяешь?!

— Тебе нужно быть более конкретной, куколка, — протянул я.

Ада щелкнула пальцами и официант мгновенно подставил рядом с нами третий стул. Ада грациозно села, закинула ногу на ногу и, откинув свои длинные серебряные волосы с плеча, уставилась на меня:

— Почему я из чертовых газет и нескольких онлайн-новостных изданий узнаю, что ты успел обручится с незнакомой мне девушкой?

Пока я пытался придумать адекватный ответ, Ада фыркнула и повернулась лицом к Инге, которая с большим интересом наблюдала за развернувшейся картиной.

— Доброе утро. Меня зовут Ада. Я менеджер этого, — Ада возвела глаза к потолку, — идиота и по совместительству его сестра. И как я понимаю, вы та самая невеста.

Глаза Инги заблестели от восторга.

— Приятно познакомиться, — девушки обменялись рукопожатиями, а меня всего бросило в холодный пот. — Я — Инга. Но я не знала, что ты успел мне сделать предложение, дорогой.

— Я сделал это, когда мы занимались с тобой любовью, — изогнув уголок губы в намеке на улыбку, ответил я. — Ты так громко прокричала “да”, валькирия.

Ада издала длинный “о-о-о” и я мысленно прочитал молитву Богу.

— Так вам уже досталось прозвище, Инга.

— Ага. Валькирия.

Ада забрала мою чашку кофе и сделала небольшой глоток. Я же все это время пил воду и молился, чтобы моя любимая младшая сестричка не устроила посреди ресторана настоящий скандал. В своей жизни я боялся лишь одного — Аду.

— Ну, а я куколка.

Вот теперь я окончательно понял, что меня ждал настоящий оживший кошмар.