35. Инга

Ада уехала утром. Разъяренная, готовая придушить того самого Кирилла, о котором вчера говорила, и пожелавшая своему братцу через дверь всего хорошего.

Или не очень хорошего, как с какой стороны посмотреть.

Аде Серебрянцев не открыл, хоть она и стучалась. Я проводила её до такси, дождалась, пока она уедет, и только тогда поднялась обратно на свой этаж и постучалась к Ярославу.

— Открывай! — потребовала я, когда ответом мне было только гробовое молчание за стеной. — Яр, ну не будь ты как маленький ребенок! Ты что, всё ещё дуешься?

Я не знала, когда он вчера успел вернуться домой и не попал ли под дождь, но поняла, что в самом деле переживаю, не хочу, чтобы он пострадал из-за собственной глупости.

За дверью раздались какие-то странные звуки, и я постучалась во второй раз, показывая, что просто так не отступлюсь.

— Серебрянцев! — крикнула раздраженно. — Серебрянцев, откроешь ты наконец-то или нет? Ну же!

Молчок.

— Ты меня впустишь?

Опять то самое.

— Молчание — знак согласия, — ядовито протянула я. — И если ты сейчас же не откроешь мне дверь, я позову администратора, и мы воспользуемся запасным ключом. И тебе тогда будет гораздо хуже. Потому что тогда я тебя придушу!

Кажется, Ярослав всё-таки впечатлился моей угрозой, потому что, потоптавшись под дверью ещё несколько минут, наконец-то открыл мне и застыл на пороге. Очевидно, чтобы предоставить мне возможность оценить весь масштаб бедствия сразу, недолго думая.

— И как это понимать? — мрачно произнесла я.

Выглядел Яр очень печально. Весь такой… С красными глазами, хлюпающим носом и, очевидно, ещё и больным горлом. И, судя по активной жестикуляции, разговаривать он не мог.

Молчащий Серебрянцев — вот оно, счастье!

Правда, радоваться его болезни я не могла. Но… Как он умудрился? Да, здесь бывает прохладно, но если хоть каких-то элементарных правил придерживаться и быть руководимым здравым смыслом, то…

Впрочем, я ж сама только что ответила на свой вопрос. Какой там здравый смысл? Где он, а где Серебрянцев? Просто несовместимые вещи, право слово!

Вздохнув, я взмахом руки велела ему посторониться и уверенно зашла в комнату. Уже находясь там, мрачно поинтересовалась:

— Ну и, Яр? Как это понимать?

Он развел руками.

— Ты как умудрился заболеть?!

Показал на горло, а потом провел большим пальцем по шее, будто показывая — ему конец, даже прошептать ничего не может. Я закатила глаза.

— Ты вчера промок под дождем? — кивок. — И долго ты под ним ходил?

Ярослав продемонстрировал мне указательный палец.

— Час?

Он опять кивнул. Я же едва сдержалась, чтобы не зарычать на него как-нибудь разгневанно! Это ж надо было догадаться, торчать под дождем целый час! Он так протрезветь пытался, что ли?

— Это ты Аде не открыл, чтобы она не узнала, что ты заболел?

Серебрянцев кивнул.

— Ты ж певец! Тебе надо беречь горло!

На сей раз Ярослав изволил выдавить из себя:

— Она бы тоже это сказала!

Прозвучал его голос до такой степени сипло, что мне сразу же стало всё понятно. Да, это надо было умудриться, чтобы настолько сильно простыть! Ну что за дурак, честное слово? Глупый, неотесанный мальчишка, который совершенно не понимает, сколько вреда может причинить собственными действиями! Мне, если честно, так и хотелось стукнуть его чем-нибудь по голове и отчитать за все хорошее!

Но я этого делать не стала. Только тяжело вздохнула, понимая, что вынуждена буду смириться с тем, что мой молодой человек — или кем он там мне приходится? — настолько дурак.

— Сильно болит?

— Угу, — замычал Ярослав.

— Не говори, — велела я. — Потому что только хуже сделаешь. Сейчас… Па… Мама меня всегда хорошо лечила, я в детстве была склонна ко всяким ОРВИ, — я решила всё-таки не дразнить его упоминанием об отце.

Если Серебрянцеву в здоровом состоянии мозгов не хватает сложить дважды два и понять, что папулей я называю собственного папу, то что уж сейчас-то от него ждать? Потому я не хотела идти по опасной почве и привлекать к этой теме лишнее внимание. Сначала этого олуха вылечить надо, а потом уж.

— Температура у тебя есть?

Он пожал плечами.

— Ты её мерил?

Ярослав отрицательно замотал головой, вызвав у меня очередное желание стукнуть его чем-то тяжелым.

Решив воспользоваться старым, практически дедовским методом, я приложила руку к его лбу.

Горячий.

Отлично! Лучше просто не придумаешь! Мало того, что этот парень умудрился заболеть и слечь с температурой, он теперь таким образом просто отравит мне отпуск! И что делать? Хоть стой, хоть падай, а вылечить-то дурака необходимо… К тому же, я уже ощутила укол совести, мол, сама виновата, надо было настаивать на своем, силком запихнуть его в такси.

Серебрянцев был здоровый, как лось, и я не представляла себе, сколько усилий надо приложить хрупким девушкам, чтобы всё-таки заставить его занять положенное место в транспортном средстве, но понимала, что это было сделать проще, чем сейчас его лечить.

Но выхода у меня, кажется, не было.

— Так, — велела я, — ты ложись в кровать… Я сейчас возьму градусник, у меня есть с собой в аптечке, принесу его сюда — и будем мерить температуру. А потом думать, чем лечиться… Дурак!

Судя по довольному выражению лица, Ярослав подозревал, что ему понравится болеть.

Ну-ну. Надейся-надейся.