36. Яр

Я едва ли успел добрести до кровати, упасть в неё и накрыться одеялом, как вернулась Инга с подносом. Сощурившись, я попытался разобрать, что там лежало, но глаза так сильно болели от яркого дневного света, что я ещё сильней зарылся головой в подушки.

Инга странно покосилась на меня, когда поставила поднос на прикроватную тумбочку.

— Ты чего так спрятался?

Я состроил грустную мину и пальцем указал на окно. Инга несколько секунд рассматривала меня, словно пыталась осознать, что она тут делала, а потом вздохнула. Она встала, закрыла все шторы в комнате и включила мягкий свет от лампы.

— Так лучше?

Расслабившись, я кивнул и теперь мог спокойно наблюдать за ней. Инга выглядела такой расслабленной сейчас, и это успокаивало меня самого. Я привык к тому, что она злилась и сердилась на меня. Ну или посмеивалась надо мной, но я никак не мог составить образ одной Инги с той, которая сейчас сидела подле меня и пыталась заставить меня выпить противный горький час.

— Тебе нужно бросить меня, — просипел я.

Инга, услышав мой голос, поморщилась.

— Бросить?

— Да, — я кивнул, — оставь меня умереть.

Инга округлила глаза:

— Это теперь так называется?

Я вновь кивнул, а Инга покачала головой.

— Открывай свой рот, Серебрянцев. Ты не будешь умереть от болезни. Ты умрешь только от моих рук, — заявила она. — А пока я не готова отдать тебя в объятия смерти.

Теперь моя очередь была удивлена смотреть на неё. Я даже не успел сориентироваться, как Инга уже всунула мне в рот противную жидкость и заставила выпить тот самый мерзкий чай.

Иногда моя валькирия выражалась так, словно она была писательницей. Может это было связано с тем, что она работала редактором и знала каждый текст Инги Лакур наизусть, но изредка я ловил себя на мысли о том, что Инга… могла бы очень удачно подойти под образ Лакур.

— И эту таблетку тоже надо выпить, — заявила она мне. — Собьет тебе жар.

Я скривился и покачал головой.

Инга грозно сощурилась и скрестила руки на своей прелестной груди.

— Если ты сейчас не будешь нормально лечится, то можешь не рассчитывать, что когда ты выздоровеешь, сможешь уломать меня на секс.

Никогда в своей жизни я с такой охотой не пил чертову таблетку.

— Так-то, — довольно хмыкнув, заявила Инга.

Я сердито наблюдал за ней, а когда осознал, что она собиралась уходить, я резко схватил ее за руку и со всей силы дернул на себя. Инга с легким испуганным вскриком упала прямо на меня. Я тут же ласково уложил ее рядом с собой и крепко прижал к своему телу.

— Не уходи, — шёпотом попросил я. — Давай полежим и посмотрим телик.

Инга устало вздохнула.

— Только передачу выбираю я.

Я кивнул, и Инга с фальшивым раздражением удобно устроилась подле меня, положив голову мне на грудь, и принялась щелкать пультом. Она явно не была настроена смотреть фильм или сериал и, к моему глубокому удивлению, включила кулинарное шоу, где участники соревновались в приготовлении торта.

Мне хотелось что-то спросить у неё, но я не мог. Горло невыносимо болело, а говорить таким сиплым голосом я не рисковал. Мне не хотелось повредить голосовые связки и окончательно выбесить сестру, ведь она всё равно узнала бы об этом.

В какой-то момент я уснул. Меня так сильно сморило, что я даже не заметил, как Инга выбралась с постели и открыла дверь. В полусне я понял, что пришла Клара с куриным бульоном и новой дозой лекарств.

Инга поблагодарила ее и тут же попыталась впихнуть эту гадость в меня, но я перевернулся на другой бок и засопел. Мне ничего не снилось. Совсем. И я был так этому рад, ведь кошмары часто оставляли меня ужасно измотанным и совершенно не энергичным.

— Яр, Яр, — звал меня прекрасный голос.

Устало открыв один глаз, я посмотрел на встревоженное лицо Инги, которая сидела рядом на постели.

— Пожалуйста, проснись. Тебе нужно поесть хоть что-то. Уже вечер, а ты ничего за сегодня не съел.

Я покачал головой и вновь попытался уснуть, но Инга не позволила. Она принялась меня сильно тормошить, от чего меня резко затошнило. Вскочив на ноги, я слегка покачнулся, а потом побежал в ванную комнату. Нагнувшись над унитазом, меня вырвало.

Едва позывы остановились, я умыл лицо холодной водой и почистил зубы. Смотреть на собственное отражение во мне не было сил, поэтому я быстро привел себя в порядок и вернулся обратно в спальню.

Инга ждала меня за кофейным столиком с нагретой тарелкой супа, лекарствами и чертовым нескончаемым чаем.

— Пожалуйста, — взмолилась она.

И я не смог ей отказать. Плюхнувшись на подушку, лежавшую на полу, я подвинул столик и Ингу, сидевшую на стуле, к себе поближе. Мне совсем не хотелось лишний раз двигаться, поэтому я заставлял весь мир меняться.

— Я могу даже тебя покормить, если ты пообещаешь всё выполнить, как хороший мальчик.

Моя правь высокомерно изогнулась, но я покорно открыл рот. Инга, просияв, тут же принялась впихивать в меня еду. Запах был просто омерзительный, но я ел, потому что видел, как это чертовски важно для неё.

— Когда я была маленькой, мама всегда ухаживала за мной, когда я болела, — заговорила Инга. — А твои родители?

Я покачал головой. Говорить о маме с папой всегда было тяжело. Это не были те люди, которых я любил или уважал. Они просто были в нашей с Адой жизни очень короткий период жизни, а потом исчезли.

— Нас воспитали бабушка с дедушкой, — тихо ответил я.

Сожаление исказило прекрасное лицо Инги:

— Мне очень жаль.

Я спокойно пожал плечами:

— Всё нормально, — просипел я. — Это было очень давно.

Инга сунула мне очередную дозу бульона в рот и я покорно глотнул. Если бы я только знал, что она будет так заботиться, то заболел бы раньше.

— Я бы хотела познакомиться с женщиной, которая тебя воспитала.

Мне не удалось сдержать нежной улыбки. Я всегда вспоминал бабушку только с улыбкой, ибо для нас с Адой она была всем. Долгое время единственным лучиком света, хотя она и была невыносимо строгой. Профессорка. Что с неё взять.

— Я тоже, — ответил я.

Из моего горла вырвался ужасный кашель и Инга тут же с тревожным выражением лица замерла.

— Но это уже невозможно. Они оба умерли.

Инга грустно вздохнула. Мы оба понимали, что этот день должен был пройти не так. Весело, задорно, бойко. А не грустно, печально и тоскливо. Забрав ложку из рук Инги, я самостоятельно доел бульон. Пообещав самому себе больше не болеть, чтобы не есть этот кошмар, я залпом выпил все лекарства с чаем и побрел опять к кровати. Невыносимо сильно хотелось спать.

— Мне лечь рядом с тобой?

Я покосился на Ингу, которая вся сжалась.

— Глупый вопрос, валькирия.

Инга тут же метнулась ко мне. Устроившись рядом, она прижалась своей спиной ко мне, а я положил одну свою руку ей под голову, а второй приобнял за талию.

— Яр?

Я медленно прикрыл глаза и попытался уснуть. Мой нос уткнулся в волосы Инги, но я сейчас совершенно не различал запахи. Я знал лишь, что она невыносимо прекрасно пахла и это служило достаточным утешением.

— Ты знал, что разговариваешь во сне?