41. Инга

Яр уставился на меня, как на какую-то диковинку.

— Секрет? — переспросил он, как будто не сомневался, что между нами ни одной тайны нет и быть не может. — Ну, рассказывай!

Я хихикнула. Обычно я никогда не пила, потому нескольких глотков виски оказалось достаточно, чтобы сейчас очень слабо соображать, что вообще творю. Не то чтобы я собиралась пристраститься к алкоголю, но желание хоть немножечко осмелеть оказалось слишком сильным. Мне действительно нравилось осознавать, что сейчас я была готова рассказать обо всем на свете.

В том числе о своем огромном и страшном секрете.

Довольно! Устала ловить на себе внимательные, полные непонимания взгляды Серебрянцева. И не хочу больше от него слушать комплименты в сторону этой ужасной, отвратительной…

Меня.

— В спальню, — скомандовала я. — Здесь признаваться не буду.

— Этот секрет настолько страшный?

— Его, — таинственно протянула я, — не должна услышать ни одна живая душа!

Кажется, Ярослава это развеселило. Он усмехнулся, взглянул на меня так, как обычно смотрят на не слишком адекватных людей, но спокойно пропустил меня внутрь в своей спальни.

В какую-то секунду я была готова дать задний ход и отказаться от желания сознаться, но Ярослав не унимался.

— Ты убила кого-то, и хочешь мне в этом сознаться?

— Ещё одно слово в таком настроении, — закатила глаза я, — и, Яр, честное слово, я убью тебя.

— Тогда что?

Я со смутной завистью взглянула на него. Это же надо! Столько выпить, но опьянеть не так чтобы аж сильно. Он вполне твердо держится на ногах. А я только пригубила, а уже готова выдать тайну всей своей жизни.

Но чем больше я смотрела на Яра, тем сильнее мне хотелось признаться все-таки ему во всем. Так, чтобы одним махом выдать всю правду.

— Я… — я зажмурилась. — Я…

Серебрянцев подозрительно покосился на меня. Он что, в самом деле подозревает меня в каком-то преступлении? Думает, что я кого-нибудь убила, а сейчас хочу сделать его соучастником?

Понятия не имею, какого черта это вдруг показалось мне слишком смешным, но я расхохоталась. Запрокинула голову назад и, хихикая, рассматривала потолок. Разумеется, тот оставался всё таким же неинформативным, как и обычно, но я всё равно не могла заставить себя оторвать от него взгляд и хоть что-нибудь, да сказать.

— Инга, — осторожно протянул Ярослав, — с тобой всё в порядке?

Он, кажется, окончательно протрезвел, наблюдая за моим состоянием. А я впервые в жизни чувствовала, что теряю над собой контроль. Всё было, конечно, не настолько критично, но… Всё же, я слишком долго учила себя быть сдержанной и умной, чтобы сейчас действительно полноценно сохранять адекватность.

Как-то меня жизнь не готовила к тому, что придется в чем-то сознаваться человеку, которого я знаю от силы две недели.

— В полном! — заявила я. — Пообещай, что не будешь об этом болтать. И вообще, никому не скажешь. Аде можно. И только ей. И лучше не сразу.

— Хорошо, — кивнул Яр. — Так о чем речь?

Я прищурилась.

— И своей группе тоже не расскажешь.

— Ладно, не расскажу.

— И не будешь принимать радикальных решений после того, как это услышишь, — упрямо продолжила я.

— Инга…

— Это может стать самым страшным разочарованием в твоей жизни, предупреждаю заранее.

Кажется, Серебрянцева совершенно не вдохновило это мое заявление. Он нахмурился и протянул:

— Вот только не надо сейчас рассказывать мне таинственную историю о том, что ты родилась мальчиком по имени Игорь.

— Почему Игорь? — удивилась я и, перехватив какой-то странный взгляд Яра, мотнула головой. — Тьфу, не мели ерунды! Я родилась девочкой, и зовут меня Инга, всё в порядке. Можешь не беспокоиться. Я вполне полноценная девочка. Во всех смыслах… Короче, дело не в физиологии.

— Ты чем-то больна? — уточнил Ярослав. — Послушай, — он присел на краешек кровати и серьезно взглянул на меня. — В жизни бывают трудности. Но их всегда надо преодолевать вместе. У меня есть деньги, связи… Ладно, у меня есть деньги, а у Ады есть связи, и если что…

— Прекрати, — огрызнулась я, — приписывать мне смертельные болезни и обвинять черте в чем, а то я так никогда в жизни не скажу тебе правду.

Ярослав послушно умолк. В воздухе повисло напряжение, и я почувствовала, как стремительно выветривается из моего сознания алкоголь. Самое время включить голову, забрать все свои слова назад и больше никогда даже не пытаться заговорить с Ярославом на эту тему.

Вот только рано или поздно всё равно придется.

— Хорошо, — вздохнула я. — Я солгала, когда сказала, что работаю редактором Инги Лакур. У неё, собственно, вообще нет редактора. И она никогда не правит свои черновики, потому что… Ей нравится работать начисто.

— Погоди, — Серебрянцев нахмурился. — Если ты на неё не работаешь, то откуда тебе это известно?

Я тяжело вздохнула.

Откуда-откуда…

— Яр, — я набралась смелости и решительно выдохнула. — Яр, Инга Лакур — это мой псевдоним.