45. Инга

Я скептически взглянула на самолет и вздохнула. Ну вот. Я б предпочла спокойно лететь вместе с другими людьми, отгородившись от них собственным ноутбуком. Обычно ни у кого не возникало лишних вопросов, со мной даже не разговаривали — мало ли, по какой причине занята эта девушка? Занята и все.

Что так просто отгородиться от Серебрянцева мне не удастся, я не сомневалась. Мы заняли самые удобные места — потому что свободными были попросту все! — и я тяжело вздохнула.

— Изредка было бы неплохо предупреждать меня о своих планах, — протянула я, стараясь не позволить в голосе зазвенеть обвинительным ноткам. — Нам так было бы гораздо проще.

— Ты бы отказалась, — пожал плечами Серебрянцев. — А мне очень не хотелось, чтобы ты полетела без меня. Считай, что я так выгадал ещё несколько дополнительных часов для нас вдвоем.

— Яр… — я вздохнула. — Ты хочешь, чтобы это продолжалось и дальше?

— В смысле? — опешил он.

— Ты хочешь, чтобы, когда мы вернемся в нормальную жизнь, наши отношения продолжались? — твердо спросила я.

— Конечно! А ты что, сомневаешься?! — он подозрительно прищурился, глядя на меня. — Ну ты даешь, Инга! Сколько ещё я должен сказать…

— Помолчи, — оборвала я его.

Очевидно, тон у меня сейчас был примерно таким, как у моего папы на деловых встречах. Потому что Серебрянцев выглядел точь в точь как партнеры по бизнесу, осознавшие, что вон тот симпатичный спокойный мужчина может обобрать их до нитки и просто вышвырнуть на улицу, если вдруг ему того захочется. И если он этого до сих пор не сделал, то не потому, что не мог, а потому, что не захотел.

…Да, очевидно, у меня будет проблема, когда придется их знакомить. Потому что Серебрянцев отнюдь не кажется надежной кандидатурой по меркам моего отца. Деньги деньгами, а папа предпочел бы кого-то более… Приземленного.

И не считающего, что у меня есть “папик” в два раза старше меня самой, ага.

— Возможно, ты считаешь, — наконец-то решилась на откровение я, — что моя жизнь — это витания в облаках и писательство, что я — вся такая творческая и невесомая, а меня надо постоянно защищать, то ты ошибаешься, Яр.

— Инга, — попробовал вмешаться он, — я всего лишь хочу быть рядом с тобой. И чтобы ты была счастлива.

— Понимаю, — я терпеливо кивнула. — Но, тем не менее, тебе придется свыкнуться с той мыслью, что я далека от понятия покорной женщины. И сладить со мной далеко не так просто, как ты можешь подумать.

— Я не…

— Ты видел меня в совершенно беззаботном состоянии, когда единственной моей проблемой был сосед по отелю, — остановила я его. — Не когда я работаю. И, поверь мне, Яр, это совершенно не совпадает с образом беззащитной дурочки. Потому… Пожалуйста, не считай меня такой. Не думай, что я витаю в облаках, что для меня надо заказывать частные самолеты и трястись надо мной, как дракон над своей пещерой с драгоценностями. Потому что если ты будешь пытаться меня контролировать, это плохо закончится.

— Насколько плохо?

Я пожала плечами.

— Просто уйду.

— Вот как, — взгляд Яра потемнел. — Помощь от меня ты принимать отказываешься?

— Не отказываюсь. Но не хочу, чтобы ты решал за меня. И, пойми, — твердо промолвила я, — дело совсем не в том, что мне неприятен частный самолет, — я на какую-то минуту умолкла, просто глядя в окно и наблюдая за тем, как мы отрывались от земли. — И не в том, что я не хочу, чтобы на меня тратили деньги. Но я никогда и ни на что не обменяю свою свободу… Вот только не говори мне, — я серьезно взглянула на Серебрянцева, — что это несочетаемо с семьей и с браком! Сочетаемо!

— Как в твоей книжке?

Я вздохнула.

Да, с Яром будет проще. Он, по крайней мере, всё читал.

— Да, — подтвердила я. — Как в моей первой книжке. Абсолютно идентично. Надеюсь, ты понимаешь…

— Конечно, — усмехнулся Серебрянцев. — Понимаю. Ты хочешь быть свободной, — он осторожно сжал мою руку, — и я тоже. Но это не означает, что у нас будут свободные отношения или что-то вроде…

— У них были свободные отношения? — мрачно поинтересовалась я.

— Нет.

— Ну так к чему эти глупые предостережения? — закатила глаза я. — Свобода человека — это его право мыслить и самому принимать отношения. А любовь — это тогда, когда вы можете оставаться свободными, даже будучи вместе. Когда вы дышите одним воздухом, и ваши желания настолько близки, ваш уровень понимания настолько высок, что ваши действия не перекрывают кислород другому! Вот каких отношений я хочу. И только в таких смогу оставаться дольше, чем две недели курортного романа.

Яр потянулся ко мне.

— Ты права, — прошептал он. — И я сделаю все, чтобы научиться… Не быть таким, как ты хочешь, нет, а чувствовать тебя настолько, чтобы моя личность не вызывала у тебя раздражения.

— Спасибо, — я мягко улыбнулась. — Я очень это ценю.

Мы просто молча сидели, держась за руки, и смотрели друг на друга, и я в какую-то секунду даже почувствовала, что не просто влюбилась, а могу полюбить его. По-настоящему. Так, как полюбили друг друга мои родители, чтобы не представлять себе жизни без этого человека, чтобы даже в мыслях не было вышвырнуть его из своего сердца, ведь тогда этому сердцу не для чего будет биться.

Все невзгоды, которые были в жизни моих мамы и папы, их не сломили. Ни страстная любовь к делу, ни нежная — к ребенку не смогли уничтожить их чувства. Моя мать в жизни не посмотрела бы на другого мужчину, а папа — на другую женщину. И дело было не в том, что они у меня оба были красивыми и как будто невянущими — куда там, молодые же ещё? Нет. Дело было в том, что они друг для друга были тем воздухом, которым хочется дышать.

Мне нравилось писать о таких чувствах, как у моих родителей. И я даже поверила, что могу почувствовать что-то такое же.

Но я видела, как у Серебрянцева крутится на языке вопрос, и даже знала, какой именно. Тяжело вздохнув, я протянула:

— Спрашивай. Всё равно ж не отстанешь.

— А он никак не мешает твоей свободе, нет?

Я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. Эта игра мне уже порядком надоела, и я всё ждала, когда Серебрянцев поймет-таки, что выносит мне мозг от ревности моему отцу.

— Нет. Он научил меня быть такой, — тихо ответила я.

— И хочешь сказать, что для него всегда будет место в твоем сердце?

— Глупый вопрос, — пожала плечами я.

— Ну так дай на него умный ответ!

— Да, — ответила я. — Да, для него всегда будет место в моем сердце. Но это место не имеет ничего общего с понятием любимого мужчины — в плане, мужчины, как второй половинки. И уж точно ничего общего с понятием сексуального партнера, потому что я уже вижу, как ты хотел бы спросить меня об этом!

Яр тяжело вздохнул.

— Я всё равно не понимаю, какие между вами отношения.

— Поймешь когда-нибудь, — скривилась я, прекрасно видя, что он и близко мне не поверил. — И я тут подумала… Ты же придешь ко мне в гости, правда?

Серебрянцев повеселел.

— Только я живу с родителями, — предупредила я. — Так что, если придешь, тебе придется с ними познакомиться!

— Я им понравлюсь!

Я как-то сильно в том сомневалась.

— Моему отцу, — мрачно промолвила я, — сложно понравиться. Он, конечно, не будет отрицать мой выбор. Но, я надеюсь, ты воздержишься и не ляпнешь никакую глупость, правда?

— Конечно!

Я вздохнула. Веры словам Серебрянцева не было, но, вместо того, чтобы оскорблять его собственными подозрениями, я только добыла чистый лист из своего блокнота, ручку — и быстро написала адрес.

— Вот, — протянула я листок Яру. — Я тут живу. И очень надеюсь, что ты предупредишь меня, когда вздумаешь прийти?

— Конечно! — заявил охотно Серебрянцев, вызвав у меня серьезные вопросы относительно правдивости этого заявления