46. Яр

Всю дорогу до выхода из аэропорта “Борисполь” Инга крепко держала меня за руку. Я попросил ее надеть кепку с черными очками и большую кожаную куртку. Инга мрачно скривилась, но покорно надела. Она не отходила от меня и временами странно косилась на свору охранников.

Стоило нам только оказаться на улице, как нас оглушил громкий вопль фанатов. Вскинув голову, я закрыл собой Ингу и весело помахал своим поклонникам. Охранники окружили нас ещё более плотным кольцом. У них был один единственный приказ — защищать и прятать Ингу, ибо я знал, что с ней могли сделать ревнивые девочки.

— Яр?

Повернув голову, я улыбнулся ей:

— Всё в порядке, валькирия, — обнадеживающе прошептал я. — Тебе пора ехать. Мои ребята отвезут тебя домой и проконтролируют, чтобы не возникло никаких неприятностей.

Инга скрестила руки на груди. На ней были надеты простые джинсы и футболка. Если ей нужно будет убегать, то она с легкостью скроется в толпе. Я был этому только рад, ибо за все года своей известности, я пережил всякое.

— А ты? Что ты делаешь?

— Я должен сделать пару фоток, раздать немного автографов, а потом поеду в студию, — отозвался я. — А, ну, потом меня ждет сильный вынос мозга, но это такое.

Инга хихикнула:

— Передавай привет Аде.

Фанатки ещё громче закричали. Они требовали меня. И я их понимал. Отчасти, но сейчас больше всего на свете я не желал отпускать Ингу. Как я смогу быть вдали от неё? За эти дни мы почти не разлучались!

— Ярослав Андреевич, — сухо обратился ко мне глава охраны. — Появились журналисты. И они настроены не дружелюбно.

Моё лицо исказилось от злости.

— Я понял тебя.

Инга непонимающе изогнула брови:

— Что происходит?

Наклонившись к ней, я быстро поцеловал ее в щечку, а потом стал подталкивать в сторону джипа.

— Тебе пора убегать, моя валькирия, — заговорил я. — Не бросай только туфельку.

— Яр, подожди! Что происходит?

Я впихнул Ингу в салон и теперь одной рукой опирался об машину, а второй держался за дверцу. Она, сорвав очки, испуганно смотрела на меня. А я всего на секунду задумался о том, стоило ли это всего. Может быть мне отпустить Ингу? Она ведь не заслужила такой жизни со мной. Это ведь всё равно, что клетка. Та самая, о которой она говорила.

— Поговори об этом, — я кивком головы указал на журналистов и фанаток, — с кем-то, кто тебе дорог. Или с Адой. Она всегда будет рада помочь.

Инга тяжело вздохнула:

— Хорошо. Но будь осторожен, ладно?

Я дерзко подмигнул ей:

— Осторожность моё второе имя.

И прежде чем она успела возмутиться, я закрыл дверь и дважды похлопал по крыше джипа. Водитель тут же всё понял и сорвался с места, а вслед за ним ещё один джин с охранной.

Я провожал их печальным взглядом. Впервые за почти две недели мы с Ингой расстались. Я не мог в это поверить, но зато мы жили в одном городе и в одной стране. У нас были звонки, смски и тайные встречи. Мне оставалось лишь утешаться, что Инга согласится быть частью такой публичной жизни.

— Ярослав Андреевич?

Я мгновенно нацепил фальшивую улыбку для всего мира, которую так все обожали и которая вызывала отвращение у моей сестры. Если бы она могла — то изменила бы все правила, по которым играл мир звезд.

— Иду-иду.

Мне потребовалось полтора часа, чтобы удовлетворить потребности всех фанаток. Я дал несколько быстрых интервью для двух новостных газет, которые были присланы Адой. Она готова была пойти по головам, но сделать из меня ещё более известную персону. Она хотела больше внимания, а за этим следовало больше проблем.

Когда мы закончили, над аэропортом уже сгущались сумерки.

Вздохнув, я сел в свой джип, откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Часть меня требовала позвонить Инге и спросить как она добралась, но другая часть слишком устала. Иногда я забывал о том, каким изматывающим может быть это общение.

— Ярослав Андреевич, Инга Александровна была успешно доставлена домой, — заявил глава охраны. Он сидел впереди рядом с водителем. — Мои парни заняли свои места и будут вести наблюдение двадцать четыре на семь.

— Отлично, — прохрипел я. — Сделайте так, чтобы она их не заметила. Никто из ее семьи не заметил. Понятно?

— Так, точно.

Позволив себе сделать глубокий вдох, я тут же вырубился. Дорога до Киева никогда не занимала много времени, но мы всегда ездили обходными путями. Нам постоянно приходилось менять номера на машине или прятаться в маленьких улочках, чтобы оторваться от журналистов.

Никто во всём мире не знал где находилась наша студия и офис. Ада была талантлива. Она выкупила старый завод не в самом популярном районе Киева, внутри сделала капитальный ремонт, а снаружи оставила всё как было. Все сотрудники подписали договора о неразглашении, а с правовой точки зрения ничего почти нельзя было отследить.

Я даже не заметил, как мы приехали.

— Ярослав Андреевич?

Я натянуто улыбнулся, а потом вышел из машины. Мы стояли внутри гаража, попасть в которой могли только мы по специальным пропускам. В такие моменты моя тревожность накрывала меня ещё сильней, когда я начинал осознавать, что за жизнь у меня была. Но самое забавное — другой я совсем не хотел.

Мы вошли внутрь. Никого не было, кроме моих парней. Я слышал их голоса, доносившиеся из кухни, где по приказу Ады всегда была огромная куча еды. Тихонько подкравшись, я облакотился плечом об дверной косяк.

Матвей, сидевший в огромном растянутом свитере и джинсах с дырками, ел лапшу и слушал, как Кир, развалившийся в кресле, вещал о какой-то красивой стриптизерше.

— Нет, ты только подумай! — Возмущался Кир. — Она меня отшила! Сказала, что я слишком смазливый! Я не смазливый, — рычал он. — Я — брутальный.

Матвей покорно кивнул:

— Ты у нас байкер и рокер.

— Да-да, — согласился Кир. — Но это не помешало мне напиться в другом клубе и подцепить другую девушку. Правда до секса дело не дошло. Я был слишком пьян.

— Это поэтому сестричка так на тебя орала? — Спросил я. — Неужели иногда ты напиваешься настолько сильно, что у тебя не встает?

Парни замерли, а потом одновременно уставились на меня. Первым среагировал Кир. Вскочив на ноги, он ошалело улыбнулся и кинулся меня обнимать. При своём своем характере брутального засранца, он слишком сильно привязывался к людям.

— Наконец-то! Я думал помру от скуки! Матвей совершенно скучный, — мрачно жаловался Кирилл. — Он отказывался ходить со мной в бары! И в клубы. А про сходки байкеров и бои без правилом я вообще молчу.

— Разве Ада не запретила там появляться?

Желваки заходили на лице Кирилла. Мой друг не мог жить без неприятностей. Он вырос на улицах, его воспитал местный вор в законе, а потом в школе мы познакомились и мои бабушка с дедушкой взяли его под крыло. Но это совсем не меняло того факта, что Кирилл все ещё был тесно связан с улицей.

— Я не хочу об этом говорить, — сухо заявил он и направился к бару. — Текила? Виски? Водка? Самогон?

У меня было как раз настроение напиться, поэтому я ответил:

— Самогон.

Теперь ко мне плавно подошел Матвей. Он двигался как кошка. Иногда я поражался тому, что он — неисправимый романтик с убойным спокойствием нашел среди двух засранцев.

— Мы все скучали, — мягко заметил Матвей и потрепал меня по плечу. — Но ты ему сейчас нужен сильней всего. Они с Адой опять поцапались.

Я швырнул кепку, очки и куртку на диван.

— Насколько сильно?

Матвей указал на картину, которую Аде подарил какой-то важный посол и над которой она тряслась. От неё ничего не осталось. Только лоскутки холста и поломанная рана.

— Вот настолько.

— Ох боже ты мой, — ошалело протянул я. — Тогда одной бутылки самогона тут не хватит.

Матвей понимающе кивнул. То, что происходило между моей сестрой и Кириллом сложно описывалось человеческими словами.

— Парни! — Закричал Кирилл из гостиной. — Вы идете?

— Глупый вопрос, — покачав головой, сказал Матвей.

— Не бурчи, Ромео!

Матвей возвел глаза к потолку, я рассмеялся. И часть моего сердца перестала ныть от тоски. Потому что я чертовски сильно соскучился по своим братьям. Для меня они долгий период времени были единственной семьей.

***

Сделав глоток утреннего кофе, я задумчивым взглядом уставился на длинный стол. Часы показывали семь утра, а я уже был на ногах. Мы до четырех утра пили с парнями, но каким-то чудным образом я не успел напиться. Просто оно все никак не желало меня брать. Да и поспал я слишком мало, потому что был встревожен. Будущим альбом и Ингой.

Вчера мы так и не поговорили, поэтому я надеялся, что нам сегодня удастся поболтать. Но пока все мои мысли занимал альбом. У нас было готово семь песен. Почти половина. Оставалось написать ещё, но моё вдохновение совсем не желало ничего придумывать. В голову, как назло, ничего не лезло. А парни отказывались помогать со словами. Они сказали, что в этот раз тексты полностью мои.

Опустившись в кресло, я устремил взгляд на открывающийся вид. Я в который раз поблагодарил Аду за ее предприимчивость. Если бы она не пришла в нашу группу через два года после создания, то мы бы никогда не добились бы успела. Она работала нашим менеджером с тех самых пор, как ей исполнилось восемнадцать. Бабушка с дедушкой были против, но даже им пришлось со временем смириться.

— Значит ты вернулся.

Я усмехнулся.

— Ты ведь сама знала об этом.

Ада прошла вглубь офиса и встала рядом с моим креслом.

— Не могла до последнего поверить, что ты вернулся.

— Ты бы меня убила, — напомнил я.

Ада покачала головой:

— Ты просто не видел себя. Ты был таким счастливым, — Ада вздохнула. — Я давно тебя таким не видела. С каждым годом я вообще думала, что скоро ты утратишь свои крылья.

Мы оба знали, что она права.

— Но это не значит, что я сейчас не буду тебя орать, — уже мрачней заявила она.

Я тут же вскочил на ноги и обошел стол так, чтобы он появился между нами. Ада вытащила из кармана юбки фотографию, на которой мы были запечатлены с Ингой. Слава Богу она на снимке она стояла ко мне спиной и никто до сих пор не знал, кем она была.

— Ада, — предупреждающим голосом протянул я.

— Даже не думай! — Она угрожающе вскинула указательный палец. — Ты просил меня убрать все. Я это сделала. А теперь появляются такие фотографии!

— Ты же сама отправила журналистов!

— Я сделала это для того, чтобы ты рассказал о новом альбоме, — зашипела Ада и ее волосы резко взметнулись. — А не для того, чтобы ты целовал Ингу на глазах у толпы фанаток и фотографов.

Я скривился:

— Все совсем было не так!

— Мне плевать, — зарычала она. — Я даю тебе сутки, Ярослав, чтобы решить эту проблему. Я хочу сделать из этого, — она швырнула фотографию на стол, — офигенную историю о великой любви с первого взгляда. Я хочу сделать хайп и я его получу, иначе клянусь ты пожалеешь.

Я даже не успел ничего сказать, как в офис зашел Кирилл в одних боксерах. Почти все его руки и часть груди покрывали татуировки, которые он объяснял мне когда-то значили своеобразной информацией для людей с улицы. Я не понимал, как Кириллу удавалось совмещать столь две разные сферы жизни, но и лишний раз задавать вопрос не решался.

— Что за драма с утра пораньше? — Сонно протянул он. — Привет, самая грозная женщина в этом мире!

Ада сердито уставилась на Кирилла, но я не мог не заметить ее заинтересованный взгляд, который скользнул по телу Кира.

— Я убиваю брата, — спокойно заявила она.

Кир взглянул на фотографию, затем на меня и ухмыльнулся.

— Я на стороне Яра.

Ада возмущенно скрестила руки на груди:

— Это не удивительно.

— Но ты сама подумай, детка, — от такого обращения Аду передернуло, но Кир не обратил на это внимание. — Яр встречает офигительную красотку с потрясной задницей. Он влюбляется в неё. А она в него. Конечно ему хочется орать о своей любви на весь мир.

— Да ты романтик, — с отвращением протянула Ада.

— Когда я влюблюсь, ты первая об этом узнаешь, — парировал Кир с ужасно самодовольной улыбкой на лице. — Всё ещё не желаешь узнать, что ты теряешь?

Ада скривилась:

— Не хочу.

— Кирилл, — предостерегающе протянул я. — Не надо.

Я не был против флирта, но однажды я уже набил морду Киру за Аду и готов был сделать это ещё раз. Всё-таки она была моей младшей сестрой.

Мой телефон зазвонил. Взглянул на экран, я не сумел сдержать счастливой улыбки. Мне звонила моя валькирия! Я тут же отошел в угол офиса и нажал на кнопку принятия звонка, как услышал громкий крик. Это Кир закинул себе на плечо Аду и потащил ее на кухню, чтобы она приготовила ему кофе.

Некоторые вещи не менялись.

— Доброе утро, моя валькирия, — промурлыкал я.