52. Яр

Месяц спустя

— Тебе ещё не надоело?

Пересматривать собственные интервью паршивое занятие. Я полчаса уже смотрел на нас троих, которые уже не раз заявили на всю страну о прекращении своей деятельности.

— Меня это забавляет, — заявил я.

Матвей, сидевший рядом, вытянул свои длинные ноги и спокойно читал книгу. Слава Богу, что это не был роман Инги, иначе бы я сорвался. Кир, сидевший рядом, бросал теннисный мячик, потом ловил его, а потом ещё раз бросал. Стук невероятно сильно раздражал Аду, которая в соседней комнате обсуждала последние приготовлении.

— Завтра день “икс”, — напомнил Матвей. — Ты правда не хочешь встретиться с ней перед концертом?

Каждая мышца в моем теле напряглась. Пару раз я действительно порывался приехать к ее дому, но я дал четкие указания собственной охраны. Они успевали меня остановить быстрей, чем я даже успевал сделать шаг в направлении ее дома. Тем более я до сих помнил слова про ее нового парня Семена. Который, кстати, позвал ее замуж.

Что ж.

— Она счастлива и планирует свадьбу, — спокойно отозвался. Я, конечно, не был уверен в этом так сильно, но не видел смысла не верить словам Ады. — Зачем тревожить прошлое?

Матвей отложил книгу в сторону. Его взгляд устремился на меня, пока я сверлил глазами наши лица, улыбавшиеся с экрана. Я настолько идеально изобразил счастье, что сам не мог найти малейшие следы лжи.

— Ты любишь ее.

Моё сердце дрогнуло.

И вряд ли когда-то перестану. Но это не меняло одного простого факта. Она всё равно мне слишком много врала. А ее тайны? Ее вечные требования? Я никогда и никакие условия не выставлял. Я даже не пытался ее изменить, зато она вечно попрекала меня.

— Уже не так сильно, — заметил я.

Матвей закатил глаза.

Мы оба понимали, что я пытался лгать. Точнее убеждать самого себя, ведь только так можно было с этим справится. И моё решение переехать к Кларе было ничем, как попыткой заключить себя в клетку из живых воспоминаний. Хотя бы так я смогу быть рядом с ней.

Была права бабушка, когда сказала, что я полюблю лишь единожды.

В комнату вошла Ада. Она внимательно осмотрела каждого из нас. Свои волосы она слегка подрезала и теперь они лежали красивыми прядями на плечах, вместо того, чтобы как обычно доставать кончиками до задницы.

— О, демоница явилась, — пробурчал Кир, у которого в последнее время настроение было максимально паршивое. — Ты уже украла наши души. Зачем явилась на этот раз?

Ада даже не взглянула на него. Иногда меня пугало ее умение игнорировать Кира, хотя это и было весьма сложно. Когда дело касалось этих двоих, то я даже не знал, что и думать.

— Я хочу, чтобы вы собрались и ещё раз проиграли песню. Мы, конечно, завтра ещё порепетируем на самом стадионе, — Ада забрала у меня пульт и дерзко выключила телевизор, чем заслужила громкие маты от Кира. — Но я хочу, чтобы вы ещё раз сыграли.

Матвей вскочил первым.

— Отлично, я не против.

Мы с Киром оказались единомышленниками:

— И ты, Брут.

Матвей послал нам воздушный поцелуй.

— Иногда ты такой невыносимый, — заворчал я. — Ладно-ладно, идемте.

Ада явно попыталась меня задержать и завести разговор, но я не хотел в который раз выслушивать разговоры об Инге. Она постоянно пыталась меня уговорить встретиться с ней или хотя бы передать ей послание, но я отказывался этого делать.

Единственное на что я согласился — билеты. И я был уверен, что Инга не придет. Она никогда не согласится. Для неё это будет слишком… сильным ударом по гордости. А я не хотел опять делать первый шаг. Можно сказать, что я просто устал ее добиваться.

— Ты когда-то пожалеешь об этом, — бросила в спину Ада.

Я не ответил, а просто спокойно направился к парням. Заняв свое место за стойкой с микрофоном, я взял в руки гитару и стал ждать. Первым всегда начинал Матвей с его ударами барабанов. Это была наша своеобразная фишка.

А потом заиграла музыка и я начал петь.

Долгое время группа была моей отдушиной, моим смыслом жизни и моей надеждой, но с каждым годом становилось всё хуже и хуже. Я терял самого себя. И это никак не позволяло мне передохнуть и набраться новой энергии.

Я пел и пел, а мой взгляд блуждал по комнате с аппаратурой. У двери стояла Ада. Она снимала на телефон, как мы пели, чтобы выложить в наш инстаграм-профиль. Я ненавидел, когда она стала так делать, потому что я прекрасно знал какая цель у этого была. Она всячески старалась привлечь внимание Инги. Словно я не знал, что Инга никогда бы не стала следить за нами, как фанатка.

Прикрыв глаза, я отчаянно пытался сдержать слезы.

Они вечно набегали на мои глаза, когда я пел припев “Валькирии”. Потому что перед глазами пробегали воспоминания, которые я мечтал одновременно уничтожить и сохранить. В хорошие дни они позволяли мне держаться, в другие — топили.

Люди думали, что всё что я делал — ребячество. Но многие просто не понимали, как это — жить с депрессией и другими ментальными проблемами. Ещё больше меня пугало то, что общество отказывалось говорить об этом. И если для женщин этот путь был легче, то мужчины не имели права показывать слабость. Как и плакать.

Закончив играть песню, мы начали сразу вторую. Ту самую, которую я написал в порыве ярости и обиды. Ту самую, которую многие критики уже успели оценить как “прорыв”. Ту самую, в которой я наизнанку вывернул душу.

А ей было плевать. Потому что Инга бы никогда не стала слушать мою музыку. Она ее слишком ненавидела. Я даже этому был только рад, ибо я не сумел смотреть в ее безразличное лицо, если бы она послушала песни, и ей не было бы дела.

— На сегодня хватит, — резко сказал я и швырнул гитару на пол. — Хватит.

Никто не попытался меня остановить. Я просто направился на улицу, где шел ливень. Мне нужно было хотя бы немного пройтись и подышать свежим воздухом, но я затормозил у самого входа. Ибо вспомнил слова, которые мне сказала Клара.

— Как бы я хотел, чтобы ты сейчас была рядом, — грустно прошептал я.

Я лишь мог надеяться, что Клара решит приехать.

Прислонившись лбом к стеклянной двери, я устало вздохнул:

— Я так скучаю.

И в этот раз я обращался уже не к своей лучшей подруге.