9. Инга

…Первая ночь в отеле была прекрасной. В первую очередь прекрасной тем, что мой драгоценный, распрекрасный сосед никаким образом не смог помешать мне выспаться. Я, конечно, ожидала какой-то подвох, думала, что он включит какую-нибудь из песен столь раздражающего меня “Вишса”, и тогда о спокойном сне можно будет позабыть, но, очевидно, Серебрянцев тоже устал.

Или настолько увлекся рассматриванием моего нижнего белья, что даже забыл напакостить.

Утром я проснулась в отличном настроении. Приняла душ, написала полглавы — встала раньше обычного и смогла использовать это время для продумывания сюжета и написание новой сцены. Было всего девять утра, а я чувствовала себя проснувшейся и готовой к огромным свершениям.

К девяти подавали завтрак, потому, чтобы не встречать местный персонал в жутком кавардаке, я вихрем пролетела по комнате, собирая уроненные вчера этим мерзопакостным Серебрянцевым вещи. И чего он в них рылся? Сволочь такая!

Ещё и смотрел на меня, как на кусок мяса. И вел себя так, как будто я с ним заигрывала.

Это ж интересно в какую секунду? Когда едва не пришибла его туфлями на шпильках?

Или когда пообещала, что я его убью?

Вот уж никогда бы не сказала, что это может кого-то возбуждать. Любой нормальный мужчина даже бровью не повел бы!

Впрочем, какие уж нормальные мужчины. Это тот редкий зверь, который водится в северных краях и старательно избегает столкновения с другими людьми. Внесенный в красную книгу, он страшно боится, что кто-нибудь проведает о его существовании и бросится в атаку. Если доверять классикам и Алексу — да простит он меня за то, что я так его называю, знаю же, что передергивает каждый раз, — то мера нормальности у каждого разная, но вот под мою проходит только один-единственный мужчина.

А этого мало. Катастрофически мало.

Я застыла, вспомнив, что забыла вчера отзвониться, сообщить, как доехала. Покрутила мобильный в руках, открыла мессенджер и вместо прилежного “как добралась” обнаружила раздражающее от абонента “Александр Романович”:

“Опять вынужден был вычислять твои координаты, Инга. Это так сложно — набрать мой номер и сказать, что у тебя всё хорошо?”

Я едва не топнула ногой от досады. Что за жуткое желание всё контролировать! И, хотя знала, что он и приехать может, чтобы во всем удостовериться, быстро напечатала в ответ:

“А откуда ты знаешь, что у меня всё хорошо?”

“Судя по геолокации, ты добралась до отеля. А в нем есть камеры, которые выводят информацию в облачное хранилище, ты в курсе?”

“Ты взломал облачное хранилище?!”

Ну, собственно, чему я удивляюсь.

“Никогда не используйте в качестве пароля свои даты рождения. Ума не приложу, каким дебилом надо быть, чтобы завести аккаунт, выбрать логином транслит своего имени, а паролем — дату рождения. Ах да! Поменять месяц и год местами. Это было несложно, котик”.

Я скривилась. Хотела ответить в письменной форме, но, поняв, что всё равно не смогу высказать весь свой спектр эмоций, решила воспользоваться звонком, благо, интернет тут работал отлично, отель не обманул.

— Да, котик, — уже на втором гудке ответил мне довольный мужской голос. — Я даже не сомневался в том, что ты мне позвонишь.

Я закатила глаза.

— Ты же знаешь, что я терпеть не могу, когда ты меня так называешь. Это обязательно, Александр Романыч?

— А ты знаешь, что я терпеть не могу, когда ты называешь меня по имени и отчеству, — парировал мужчина. — И ты в курсе, что я сильно беспокоюсь и не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось… Как долетела?

Я вздохнула.

— Да вроде нормально, — думала сказать о Серебрянцеве, но в последний момент решила, что это, скорее всего, будет совершенно лишней информацией.

Не думаю, что сообщение о том, что какой-то посторонний мужчина рылся в моем нижнем белье, может порадовать. А мой Александр Романович, забеспокоившись, вполне может схватить билет на ближайший самолет и прилететь ко мне, собираясь проредить зубы во рту одного чрезмерно наглого певца. И будет он строить свою певческую карьеру, приучая слушателей к новообразовавшейся шепелявости!

— Какие планы на день?

— Не волнуйся, — вздохнула я. — Я уже пишу. Что-то с утра накатило вдохновение. Скоро сова во мне умрет, и всё благодаря твоим графикам.

— Побереги свою сову, Инга. Будет что-то важное — звони, для тебя я всегда на связи. И…

— Что ещё?

— Ты опять оставила мою карту дома.

Я закатила глаза. Сколько б ни говорила, что я отлично зарабатываю, а каждый раз заходила речь о материальной помощи. Конечно, оно и логично, мой Александр Романович прекрасно знал, сколько я зарабатываю и как иногда могу потратиться, не помня меры — в конце концов, он был моим издателем! — но всё равно, в подачках я не нуждалась. И этот отпуск собиралась оплатить себе сама. Даже если мне придется под конец питаться одними овощами!

— Прекрати. Я уже взрослая девочка и могу сама себя обеспечить, — мрачно промолвила я. — И вообще… ко мне в номер стучат!

Как раз вовремя! Потому что ещё несколько минут, и меня ждет очередная ссора, ну, или хотя бы спор на тему моей самостоятельности. А этот разговор всегда далек от приятного. Мне отлично известно, что некоторые люди умеют вывести из себя буквально несколькими фразами, но подпадать под влияние и рушить свой распрекрасный отпуск я не намерена!

— Хорошего дня, — пожелали мне.

Я ответила той же фразой, с облегчением нажала на “отбой”, вновь почувствовав себя совершенно свободной путешественницей, и направилась к двери. Наверное, это действительно принесли тот самый завтрак в номер, который был в перечне услуг, предоставляемых вместе с номером класса “люкс”.

Интересно, что тут у них? Надеюсь, не овсяная каша, потому что я терпеть её не могу…

Я распахнула дверь — и едва не застонала от разочарования.

Да, это был завтрак. И нет, на подносе не было овсяной каши. Еды, правда, было подозрительно много, как на двоих. Но какая разница, что стоит на подносе, если в руках его держит самый невыносимый человек во всей этой стране?!

— О, моя валькирия! — на лице Серебрянцева расцвела невероятно довольная улыбка, за которую мне хотелось просто его пришибить. — Я очень рад, что ты уже не спишь. Позавтракаем — и гулять?

Черт!

***

— Опять ты, — простонала я. — Ты меня преследуешь, что ли?

— Милая девушка на рецепции за автограф для своей подружки согласилась отдать мне завтрак на двоих, — сообщил Ярослав. — Так что, предлагаю позавтракать вместе. Если только, — его взгляд стал мрачным, — твой папуля не против.

— Даже если и против, плевать, — проворчала я.

Сколько можно меня контролировать? Такое впечатление, что скоро поминутно распишет мою жизнь, будет звонить и рассказывать о том, что ещё надо сделать до десяти сорока семи!

Ладно, всё не так плохо, и я, конечно же, преувеличивала, но всё равно изредка не могла избавиться от ощущения, что такими темпами у меня не останется ни грамма личного пространства.

Надо будет отключить мобильный телефон.

— Ладно, — вдохновившись мыслью о мести, приободрилась я. — Проходи. Но гулять я с тобой не пойду. У меня много работы.

— Работы? Ты же вроде в отпуске.

— Ха! — фыркнула я. — У Инги Лакур не бывает отпуска!

— Она что, такая требовательная?

Проклятье, чуть не проговорилась. Требовательная, конечно же, а издатель у неё ещё требовательнее, потому что книгу-то к сроку сдать надо. Но если Ярослав поймет, что я и есть та самая пресловутая Инга Лакур, то он же меня в покое не оставит. И так слишком много внимания к моей скромной персоне. Потому, стараясь ничем себя не выдать, я весело фыркнула:

— Да, неимоверно. Она просто замучила меня своим бесконечным графиком. Строчит, как сумасшедшая, а мне потом редактируй за нею, подчищай хвосты… Ужасная работа.

Я, конечно, солгала. Инга Лакур, она же я, терпеть не могла писать черновой вариант и работала сразу начисто. Потом, конечно, в издательстве текстами занимался корректор, но дальше вычитки ошибок он не заходил, отлично зная, какими словами в мейле его покроет склочная писательница. Мою истинную личность этому человеку, разумеется, не раскрывали, чтобы случайно не было утечки информации. Вообще, о том, что Инге Лакур на самом деле двадцать три, и она — всего лишь кукольной внешности блондиночка, а не какая-то там грозная дама, способная писать темное фэнтези.

Можно подумать, это от комплекции зависит! Снобы такие снобы!

— Зато она бесконечно талантлива, — протянул Ярослав, возвращая меня с небес на грешную землю. — Каждая книга как откровение. Зачитываешься просто, невозможно оторваться…

— Закрыли тему, — отрезала я. — И если ты хочешь, чтобы я пошла с тобой на прогулку, больше ни слова об Инге Лакур! Понял меня?

— Понял, понял, — примирительно протянул Серебрянцев. — В конце концов, сейчас меня интересует другая Инга.

Он окинул меня таким выразительным взглядом, что захотелось пнуть его побольнее и вытолкать за дверь. Но мне хотелось есть, и я всё же пропустила наглеца внутрь.

Правда, осмотревшись, осознала, что забыла закрыть ноутбук, потому пришлось действовать на опережение и, метнувшись вперед, захлопнуть его крышку, но Ярослав в этот момент пристраивал поднос на небольшом столике и явно не задумывался о том, что там на экране моего ноута.

И хорошо.

Не надо ему знать сюжет следующей книжки. А то такое редакторы не вычитывают!

— Как спалось? — промурлыкал тем временем Серебрянцев, заканчивая с сервировкой столика. — Не было одиноко?

— Я наслаждалась тишиной, спокойствием и отсутствием мужиков в рамках этого прелестного помещения, — фыркнула я. — И собиралась наслаждаться этим и дальше, между прочим.

— Я уже не раз бывал в этом городе, — словно не услышав моих слов, протянул Серебрянцев. — И точно знаю, что сидеть в четырех стенах, когда снаружи столько всего интересного — грешно!

— Меня не интересуют красивые виды.

На самом деле, интересовали, но только в одиночестве. Я вообще планировала найти какое-нибудь укромное местечко на природе и взяться за работу. Как раз идея крутилась в голове, хотя ещё и не сформировалась до конца.

Но избавиться от Серебрянцева было невозможно.

Он отвлекся наконец-то от столика с едой и, двигаясь медленно и плавно, как тот кот на охоте, направился ко мне.

— Ну, — протянул он, — если тебе так хочется провести время в номере…

Он поймал меня за запястье и скользнул кончиками пальцев от моей раскрытой ладони до локтя. По телу прошла волна дрожи, не сказать, что неприятная, но крайне непривычная, и я раздраженно одернула руку.

— Я не разрешала меня трогать! — возмущенно воскликнула я, придавая голосу как можно больше серьезных ноток. — И попрошу всё же держаться на расстоянии. Мне не хочется потом лечиться.

— Тебе показать справку, что я здоров?

— Боюсь, она не будет достоверной, — буркнула я, усаживаясь на невысокий диванчик и подтягивая к себе тарелку. — Это ты всё мне принес?

— Здесь две порции.

— Ну тогда, будь добр, поспеши, — я, не особенно церемонясь, принялась за поглощение пищи. — Потому что ещё немного разговоров, и твоя вторая порция тоже тебе не достанется!