Глава 23

— Ты сделал… что?!

В ответ на шокированный вопль магистра зельеделия, Темнейший Князь невыразительно пожал плечами.

Его равнодушный взгляд снова скользнул по некогда красивой поляне, на которой недавно стояла столь же красивая девушка…

Но теперь от них осталась только выжженная драконьим пламенем земля. Кое-где еще тлели остатки деревьев, и смердели опаленные туши, но жизнь покинула эти места на многие лиги вокруг.

И точно так же, как здесь, на душе кицунэ было жутко, темно и пусто.

Словно уходя, эта вредная девчонка забрала с собой все краски, оставив только тошнотворный запах горелой плоти и серый пепел.

Но стоило ли ее винить?

— Так, ладно, — глубоко вздохнув, магистр Тиас небрежно испарила свое бальное платье, в котором ее выдернул Темнейший прямо в разгар праздника. И уверено закатала рукава привычного черного комбинезона. — Начнем по порядку. То, что вы поругались, меня не удивляет, вы с самого начала друг друга стоили. Но в чем причина доводить до… такого?

Но вместо кицунэ, откликнулся стоящий неподалеку лорд-директор, которого точно так же дернули без разрешения из бального зала. Он первый узнал обо всём, правда, весьма неприятным способом: ему досталась сомнительная честь получить короткую цепочку мыслеобразов Князя и весть спектр его разрушительных эмоций. Впервые на его памяти Лис не смог ничего рассказать.

Просто показать ему было проще.

— Причина в этом, Изольда, что твоя маленькая магичка оказалась великой лгуньей. Серьги Майлин, которые мы так долго искали, нашлись в ее шкафу. И не только они. Но и кольцо. Ты понимаешь, что это значит?

— Что кто-то собирает весь комплект, чтобы снова вызвать эту суку? — блондинка если и удивилась, то ненамного. — Неинтересно. Каждые три-четыре сотни лет объявляется какой-нибудь умник, неверно истолковавший исторические свитки или древние предания. Артефакты постоянно крадут, мы их находим и перепрятываем — это тысячелетний замкнутый круг. Или вы оба всерьез думаете, что это дело рук Сомелье? Та-а-ак…

Многозначительно замолчав, магистр Тиас, складывая руки на груди, перевела взгляд с хмурого дракона, на абсолютно безучастного Князя, который с того момента, как перенес всех сюда, не произнес ни слова.

Он и в директорском кабинете, куда он их… назовем это, вызвал, особым красноречием не отличался. Лишь сухо поставил перед фактом, что адептка Сомелье отныне таковой не является.

Все его эмоции, боль, ярость и ненависть, родившиеся час назад, на этой поляне, уже выплеснулись, разрушив значительную часть его собственного замка… и затихли, покрыв сердце каменной коркой.

Скорее всего, навсегда.

Всё, на что его хватило — это перенести друзей сюда.

Сам он здесь уже был несколькими минутами ранее.

Он всего лишь хотел увидеть Лесинью еще раз, попытаться понять причину, быть может, даже поговорить. Да ради упыря, он готов был и в мозги ей влезть, лишь бы избавить себя от подозрений, разъедающих его изнутри!

Но к тому времени его бессмертная зараза просто исчезла.

— А теперь поправьте меня, где я ошибусь, — присев на поваленное дерево, чудом прокоптившееся лишь с одной стороны, Изольда сложила пальцы домиком. — Ты обнаружил у нее эти побрякушки и, не дав оправдаться, вышвырнул ее на улицу, как котенка?

— Нет, — вмешался дракон, глядя, как угрожающе потемнели глаза Князя, и как внезапный порыв ветра всколыхнул черные, горелые ветки деревьев. — Сомелье твердила, что ей их подбросили. Что невозможно сделать, учитывая наложенную на ее спальню абсолютную защиту. Больше у нее не было оправданий.

— И вы, я так понимаю, оба, уже сделали окончательные выводы, да? — склонив голову, магичка потерла переносицу. — Я даже не знаю, как вас назвать, чтобы не обидеть! Ладно, ты, Радахан, Сомелье тебе давно не нравилась. И если бы я знала тебя чуть похуже, давно бы сказала, что подброшенные серьги — твоих рук дело. Но ты-то, Лис? Как ты мог? У тебя ж без нее хвосты скручивает, ты за каждый ее чих готов любого порвать. А сам? Ты понимаешь, как больно ты ей сделал своим недоверием и подозрениями? Неудивительно, что она убежала, не дожидаясь помощи. Я б на ее месте давно от тебя свалила! А она еще терпела как-то, не побоялась на бал с тобой пойти, прекрасно понимая, что это значит.

— Тиас, хватит, — грубо оборвал ее Князь. И, хотя он до сих пор оставался неподвижным, цепочки в его волосах угрожающе зазвенели. — Это не твое дело.

— Вот нет уж, — довольно усмехнулась та. — Раз уж я имею честь наблюдать твою кислую морду, и ты решился показать мне весь этот бардак, значит, дело мое. К тому же, как куратор Сомелье, я имею полное право требовать ее возвращения в академию до выяснения всех обстоятельств. Не так ли, Радахан?

— Право твое, — откровенно поморщился черный дракон. — Но что это даст? Она не стала отрицать и оправдываться, Тиас. Что на это скажешь?

— Ну, ясен пень, — вдруг расхохоталась магичка. — У девочки гордость есть! Я б на ее месте тоже не стала. Ты знаешь, каково это, пытаться что-то доказать человеку, который априори тебе не верит? Это я всю историю с Майлин знаю, могу нашего девятихвостого барана понять. А Сомелье что прикажешь думать? Только то, что она никогда тебе не нужна была?

— Хватит! — негромко, но угрожающе рыкнул Темнейший.

— Нет, не хватит! — несмотря на всплеск силы, прокатившийся по поляне и буквально завязавший нутро в узел, блондинка упрямо хмыкнула. — Другой такой ситуации, чтобы высказаться, какой ты упрямый и недальновидный осел, может больше не представится! Боги, спасибо Сомелье и за это. Так вот, Лис, ты — козел. В очередной раз, благодаря своему характеру, ты разрушил всё, что имел. В своей ненависти ты зашел настолько далеко, что отказываешься верить даже тем, кому ты на самом деле дорог. Эта девочка успела полюбить тебя. Ты и сам, ради нее, был готов выворачиваться наизнанку. Но и тут умудрился разрушить все, поставив Лесинью в ряд предателей рядышком с Майлин!

— Вот сейчас тебе действительно стоит промолчать, — удивительно ровным тоном предупредил Князь, снова всматриваясь в сереющий горизонт пустым взглядом. И от опасного равнодушия в голосе большинство из присутствующих вздрогнули.

Но магистра зельеделия уже было не остановить:

— Да ни за что. Я тебе сказала, что ты перегибаешь, еще когда ты издал указ об обязательном уничтожении иномирянок, — гневно высказалась магистр Тиас. — Если тебя когда-то попалась одна подлая тварь, это не значит, что все девушки из остальных миров такие же!

— Изольда, — холодный голос бил не хуже кнута.

Но магичка, хоть и вздрогнула, все же упрямо качнула головой и, сделав шаг, положила руку на плечо обманчиво-расслабленного кицунэ:

— Лис, слушай. Я понимаю, что тебе тяжело, и что ты чувствуешь сейчас. Ситуации схожи до тошноты, я это признаю. Но ты не прав. Леся — хорошая девочка, ты в ней не ошибался. Она не могла этого сделать.

— В таком случае, где же она сейчас? — выгнул брови Князь.

Леди Тиас изумленно моргнула:

— А ты серьезно ждал, что она останется на одном месте? Ночью? В лесу? В корсете, бальном платье и туфельках, среди многочисленного поголовья нежити? После того, как ты лично запретил ей возвращаться в академию? Нет, ты, правда, идиот, или прикидываешься?

— Ей помогли уйти, Изольда, — негромко отозвался стоящий неподалеку Радахан. — И помог дракон. Знала ли ты о подобных знакомствах этой «хорошей девочки»?

— А с каких это пор ваша чешуйчатая братия водит дружбу с людьми? — резко обернулась к нему блондинка. — Ты серьезно уверен, что этот дракон — ее друг? И что сейчас она в надежном месте, а не где-нибудь в подземельях, в кандалах?!

— Да кому она нужна? — иронично усмехнулся черный дракон с такой непоколебимой уверенностью, что леди даже сразу не нашлась, что ответить.

И, может, через пару минут она обязательно вывернула бы фразу. Но воцарившееся молчание разбил пустой голос:

— Мне нужна.

Магистр зелий и лорд-директор переглянулись.

— Тогда зачем отпустил?

Князь на вполне логичный вопрос просто пожал плечами.

— Ты дурак, — магистр вполне серьезно схватилась за голову, пальцами сжимая виски. — О, Морена, какой же ты дурак, Лис! Я же вижу, как ты любишь эту девчонку. Тогда зачем? Объясни, потому что мой разум просто отказывается понимать подобную жестокость! Нужно уметь прощать. Нужно уметь забывать. А еще, как говорила твоя мать, необходимо доверять людям!

— Я уже один раз поверил. И к чему это привело? — ядовито откликнулся кицунэ. — К созданию Завесы!

— О, Морены ради, — блондинка закатила глаза. — Опять ты за свое! Тогда ты поверил, и последствия нам известны. А теперь ты не поверил, и последствия мы видим. Но ответь мне на вопрос, Лис, когда тебе действительно хуже: тогда, когда ты вынужден был стать Князем, или сейчас, когда ты, быть может, навсегда потерял Сомелье?!

Кицунэ промолчал.

Но, если честно, никто и не ожидал, что он ответит. Его друзья и так всё прекрасно понимали.

Если много веков назад, из-за предательства любимой, Дариан стал именно Великим Князем, сильнейшим демоном севера, жестоким и непоколебимым, порой переходя все границы человечности — за что в итоге и был наказан богиней смерти.

То сейчас… то сейчас он сам себя наказал. И это его просто убивало.

Все понимали, что без маленькой вредной иномирянки он уже не сможет существовать.

Но и с мыслью, что она его предала, он жить не сможет тоже.

— А ты почему молчишь? — неожиданно спросил Радахан.

Агилар, сидящий неподалеку в полной тишине, негромко хмыкнул:

— А разве мое мнение что-то решает?

— Нет, — усмехнулся лорд-директор, складывая руки на груди. — Но, судя по тому, что Лис перенес сюда и тебя, ты мог бы кое-что разъяснить.

— Для чего? — выгнул брови Отступник, абсолютно не скрываясь, глядя директору в глаза с прямой насмешкой. — Он не поверил ей, но станет слушать меня? Даже магистр Тиас здесь бессильна, как оказалось.

— Может, мне снова начать тебя пытать? — не выдержав издевок наглого эльфа, черный дракон шагнул вперед. — На сей раз уже по-настоящему?

— Вперед, — поднявшись на ноги, Агилар отвесил издевательский поклон. — Чтобы доказать невиновность Лесиньи, я не буду сопротивляться. Можешь позвать тэнгу.

— Обязательно!

— Хватит, — перебил начавшуюся перебранку сам Князь. — Я дал слово, что тебя не трону.

— Но он не давал, — Отступник кивнул в сторону разозленного дракона. — Леди Тиас тоже.

— Я. Сказал. Хватит!

— От чего же? — саркастично изумился светлый эльф. — Неужели так страшно узнать о ее невиновности? Или наоборот?

— Агилар, не доводи до греха, — укоризненно зашипела на него Изольда. — И так все на взводе. Лучше скажи, ты сокола наконец-то приручил?

— Только вчера закончил, — подарив лорду-директору многозначительный взгляд, Гил повернулся к куратору. — Зачем он вам?

— Позови, — потребовала магистр. — Хочу кое-что проверить.

Равнодушно пожав плечами, Отступник выполнил ее просьбу и кинул короткий ментальный зов.

Результат недолго заставил себя ждать: уже через несколько секунд воздух над поляной разрезала пространственная вспышка, и на широкое плечо эльфа, затянутое в парадный камзол, уселся небольшой белый сокол.

При виде необычной птицы у Великого Князя дернулась мышца на щеке.

Лесинья всегда хотела своего сокола. Но, из-за их связи, наложенной Мореной, сотворить еще одного и сделать к нему привязку, было попросту невозможно.

И тогда Дариан решил создать другого, исключительно для проклятого ушастого. Не по личной инициативе, конечно. Просто всё чаще и чаще кицунэ хотел, чтобы она улыбалась. И если для того, чтобы чувство вечного одиночества в ее душе сменилось радостью, требовалось одарить кого-то другого… что ж. Он легко пошел и на это.

Жаль только, что Леся даже не смогла увидеть полученный результат — прежде чем демонстрировать птицу, они хотели закрепить привязку.

Князь сам не мог понять, что чувствует сейчас. Ледяная маска спокойствия трещала по швам с каждой минутой всё больше, но выпустить эмоции наружу он себе позволить не мог. Просто не понимал, что под ней скрывалось: боль предательства или… или боль потери.

Нельзя провести столько лет, чувствуя все эмоции другого человека, и не начать что-то к нему испытывать.

Морена знала, на что шла, когда привязала к нему, демону, которому всегда были чужды чужие эмоции, обычную девчонку, которой суждено было страдать, умирая во враждебном для нее мире раз за разом.

Десятки лет ушли на то, чтобы отделить ее эмоции от своих. Еще десятки — на примирение с действительностью и тщетные попытки избавить их обоих от этого ада.

А после первой встречи на грани сознания, благодаря лекарственному зелью, как удар под дых, резкое неприятие, недоумение и злость — как это тщедушное создание ухитрилось настолько испортить его жизнь? И как она вообще до сих пор не сошла с ума в бесконечном водовороте собственной смерти?

И непонятно, когда именно обычное недоумение сменилось острым желанием избавить ее от всех страданий. И не потому, что чувствовал то же самое. А потому что вдруг захотелось, чтобы этот кошмар больше не испытывала она.

Возвращение в этот мир, естественно, внесло свои коррективы. Но, только снова окунувшись в водоворот ушлых смертных, коронованных идиотов, и самовлюбленных магов, стало понятно, как на самом деле не хватает тех чистых, искренних эмоций маленькой вредной иномирянки.

А следом и первое разочарование, когда стало понятно, что не бесконечная жизнь вызывает в ней страх. А он сам!

И, как вишенка на торте, внезапное, дикое, непреодолимое желание впервые в своей жизни сделать всё правильно.

Вот только первая и единственная попытка забыть прошлое и начать всё с чистого листа, обратилась прахом. Причем, уже в любом случае: предавала его Лесинья или нет.

Так был ли теперь вообще смысл узнавать правду?

— Принеси, — тем временем, выслушав подробную инструкцию, что прошептала ему на ухо магистр Тиас, Отступник отдал команду своему соколу. — Чем скорее, тем лучше.

И вскинул руку, запуская птицу в небо.

Описав полукруг над головой своего владельца, белый сокол метнулся в сторону, чтобы через несколько метров исчезнуть, магическими крыльями разрезая пространство.

Что именно просил эльф просил принести, и куда конкретно направилось его создание, Князю было откровенно наплевать.

Острое, яростное желание увидеть иномирянку и докопаться до правды, сжирало его изнутри.

Останавливало только одно — страх сделать хуже.

Если, конечно, еще хуже вообще могло быть.

… Белоснежный сокол вернулся столь же быстро, как и улетел. Белесая вспышка осветила ночное небо, и птица, заложив крутой вираж, с характерным клекотом подлетела к своему владельцу. Агилар вскинул руку и легко, почти играючи поймал упавший из разжатых когтей предмет, слабо блеснувший при свете трех лун.

Взмахнув широким крылом, магическая птица устремилась в темноту, на охоту, а на поляне воцарилась абсолютная тишина…

На раскрытой ладони Отступника лежала крохотная чернильница с изящной чеканкой на серебряных боках.

— Ты понимаешь, что это значит? — негромко спросила магистр Тиас внезапно упавшим голосом.

Ответить ей не решился никто — стремительно поднявшийся ветер всколыхнул всё в округе.

— Этого не может быть, — отрицательно качнул головой черный дракон, переводя взгляд с чернильницы на Князя, по лицу которого ходили желваки, а губы сжались в одну тонкую линию. — Это точно принадлежало Сомелье?

— Да, — глухо выдохнул кицунэ, а на горизонте, вторя его голосу, громыхнул жуткий гром посреди чистого неба. — Я сам ее подарил.

— И раз мой сокол смог проникнуть в спальню Леси, — подытожил светлый эльф, сжимая чернильницу в кулаке. — Значит, мог и любой другой. Мог вынести, что угодно. И пронести тоже. Высший уровень защиты не работает на животных, даже если они созданы магией. Сто восемьдесят пять лет назад единственная дочь эльфийского Владыки была убита укусом королевской кобры, подброшенной в ее личные покои, запертые тем же заклинанием. Похоже, об этом нюансе знали не только эльфы Светлого Леса. Лесю подставили.

— Замолчи, Агилар.

— Нет, — усмехнулся Отступник, которого не вид Князя, ни стремительно приближающийся шторм не пугал от слова вовсе. — Если у твоих друзей кишка тонка, скажу я. Ты потерял Сомелье. И лишь по своей вине. Она не была виновата ни в чем. И никогда.

— Я. Сказал. ХВАТИТ!! — оскалив клыки, рявкнул Темный Князь…

Все девять хвостов взметнулись, и наружу рванула сырая, неукротимая сила. Она разметала всех по поляне, выкашивая и без того поврежденный лес. Маги успели выставить щиты, и только благодаря им, остались живы. О полной сохранности, естественно, не могло быть и речи — сила демона севера смела защитные плетения, как полупрозрачные листы бумаги.

Но когда опасность миновала, и нелюди сумели, наконец, подняться на ноги и подойти ближе, кицунэ уже стоял на коленях, упираясь руками в голую землю.

Голова его была опущена, хвосты поникли… на лицо его было лучше не смотреть. Вокруг бушевал ураган, безжалостно трепля кроны далеких деревьев, бесконечные вспышки молний озаряли косматые тучи, а дождь лил сплошной стеной.

Погода в полной мере отражала всё, что чувствовал сейчас Темнейший.

Тиас, переглянувшись с черным драконом, подошла первой.

И, присев рядом, осторожно коснулась ладонью плеча Князя, почти шепча:

— Мне жаль.

— Уйди, — сипло выдохнул маг, чей голос был почти неразличим в шуме взбесившегося ветра. — Уйди, пока не поздно, Изольда.

— Не уйду, — упрямо проговорила блондинка, чьи шикарные локоны вмиг намокли и потяжелели. — Иначе ты сам себя погубишь. Это еще не конец. Еще можно всё исправить, слышишь? Сомелье не умерла, и это главное. Ты найдешь способ, как загладить свою вину. Она поймет, я уверена.

— Я ее не чувствую, — голос кицунэ звучал настолько пусто и потеряно, что поморщился даже черный дракон. — Совсем. Будто ее больше нет.

Директор академии и куратор переглянулись, не зная, что сказать.

Дли них новость об их связи не стала неким откровением — хоть Лис напрямую о ней не говорил, подозрения и догадки на счет чего-то подобного у окружающих имелись всегда. По крайней мере, у тех, кто умел видеть.

Ну, или знал Князя достаточно хорошо.

— Лесинья бессмертна, — неожиданно для всех произнес Агилар. — Она не может умереть.

А вот эта новость стала уже открытием.

— Так вот почему она себя так вела, — сопоставив всё, что знала, и о чем подозревала, ахнула Тиас. — Все эти триста лет вы были связаны, да?! А я-то, наивная дура, думала, что Морена послала Сомелье, чтобы вытащить тебя из алтаря! И о чем еще мне забыли рассказать?!

— Успокойся, — бросил ей черный дракон, мокрый и хмурый, как и все остальные. — Ты могла догадаться и раньше. Морена не стала бы растрачивать свои силы на недолгий век человеческой жизни. Это было очевидно.

— Катись к упырям, Радахан, — огрызнулась магистр зельеварения, стряхивая с лица дождевую воду. — Если б я раньше знала, что этот дурак с ней три сотни лет знаком, не допустила бы всего… этого! Три сотни лет… Три сотни лет, Дариан, ты чувствовал каждую ее эмоцию! А в итоге повел себя так, будто пару месяцев всего! Упрямый, безответственный, вспыльчивый мальчишка!!

— Знает? — усмехнулся Отступник, обводя медленным взглядом всех присутствующих. — Похоже, из всех вас, по-настоящему, Лесю знаю только я.

— В таком случае, — никто не заметил, что, пока шли споры, Князь успел подняться. И теперь смотрел на светлого эльфа тяжелым, немигающим взглядом. — Ты знаешь, где она.

— Нет, — отрицательно качнул головой Агилар. — Не знаю. Но если б знал — не сказал. Ей нужно время.

— Меня твое мнение не интересует.

— Я же сказал, — поднял спокойный взгляд эльф, которого было уже не напугать ни невольной демонстрацией силы, ни яростным, животным рыком. — Что не знаю, где она. Если ты ее не чувствуешь, значит, она этого не хочет.

И вот тут все задумались.

Ведь список мест, где не распространялась власть Темнейшего, был очень, очень короток…

— ДарХанн, — первым правильный вывод сделал лорд Радахан. — Она в драконьих землях. Активировать метку?

— Нет, — вместе с коротким ответом Князя закончился и ливень. Теперь в глазах мага не было злобы и отчаянья, была только мрачная, непоколебимая решимость. — Я найду ее сам.

— Твое право, — склонил голову дракон. И, замысловатым взмахом создавав портал, молча потянул туда магистра Тиас.

Блондинка, собиравшаяся что-то возразить, бросила последний взгляд на друга, отрешенно осматривающего горизонт…

И, махнув рукой, ушла.

На поляне остались только двое.

И лишь спустя долгие минуты, на протяжении которых было слышно, как стихает буря, Князь задал вопрос:

— Она меня простит?

— Не могу сказать, — ровным тоном отозвался Агилар, стоящий рядом, но не смотревший в его сторону. — Рано или поздно, она, скорее всего, поймет. Но сможет ли простить… Я не знаю.

Кицунэ не ответил, и лишь запоздалая вспышка молнии осветила его зловещую, застывшую каменным изваянием фигуру, очертив пальцы, сжавшиеся до боли в кулаки.

Как бы то ни было, он обязан ее найти.

И всё исправить.

Пока еще не стало слишком поздно…