Глава 7
— Чунь? Чунька… Лесинья!!
— А? Что? Где?! — подпрыгнула я, бешено вращая глазами по сторонам, пытаясь отыскать источник громового раската, буквально выдернувшего меня из спасительного забвения. — Кто здесь?
— Да тихо ты, — укоризненное шипение в исполнении возвышающегося надо мною орка, выглядело очень даже мило и немного комично. — Чего кричишь?
— Да я просто, — я ожесточенно потерла сначала глаза, а потом лоб, пытаясь как следует проснуться. — Да я… Блин. Дархон, а где я?
— Вот ты даешь, Сомелье, — посмотрев на меня, как на глупое дитя, кочевник покачал головой, пристраивая на каменных ступенях огромную плетенную корзинку, полную ярких спелых ягод. — Невесть как в святилище академии забралась, уснула тут. И сама не помнишь? Вот же вы глупый народ, бабы. Пила накануне, что ли?
— Ну, если полкружки медовухи можно назвать громким словом «пила», — озадаченно почесала я затылок. И, ощущая как затекло тело, свесила ноги, обутые в родные кеды, с каменно алтаря.
Блин, алтаря!!!
— Чунь, ты чего? — настороженно покосился на меня орк, явно испугавшись меня, точнее выражения моего побледневшего лица. — Как призрака увидала, право слово.
— Да как бы, — неуверенно замялась я, активно раздумывая, а оживший Князь за неугомонного покойничка сойдет? — Не совсем. Кошмар приснился, вот вспомнила. Дархон, слушай… а за последние несколько часов ничего не произошло?
— Например? — всерьез заинтересовался орк. — Где и с кем?
— Ну, вообще, — аккуратненько закинула я наживку. — Всемирный потоп, прорыв завесы… воскрешение Князя, например?
— Да Морена с тобой, чунька, — устало вздохнув, орк махнул рукой и потряс корзинкой. — Ка бы произошло такое, по академии бы в первую очередь слух пошел. Тишина везде, Лесинья. Тишина, да спокойствие. Приснилось, видать тебе, что-то действительно страшное, вон, до сих пор не отпустило. Ты это, на алтаре-то больше б не спала, а? Не дело это.
— Звиняюсь, — я торопливо спрыгнула и уселась прямо на ступеньки, параллельно включая режим наглой, но обаятельной врушки. — Подношения в честь заселения отдавала, да перестаралась чутка.
А что? Почти правда же!
Алтари для того и придуманы, что б Темнейшему дары всякие таскать. А будь то фрукты, ягоды, мясо, кровь, аль сила с молитвой — это уже не суть важна. А я не просто что-то принесла, меня на этом самом алтаре эпично грохнули во славу этого же Чернильного Лорда. Или…
Или это все-таки был сон?
Если так, то слишком он уж реалистичный. От полыхающего взгляда ожившего Синьора Гуталина у меня до сих пор мороз по коже! Но если он на самом деле воскрес, черта с два бы в мире такая тишина стояла, все б давно уже трезвонили на всех углах, и академию Темнейшего подняли бы на уши в первую очередь.
Тем более, Князек-то явно оскорбился моими нелестными отзывами, аж бомбануло человека. Ну и стал бы он после этого меня на другой алтарь выкидывать? Помня слухи о его характере, н бы меня скорее с ближайшего обрыва скинул, чем аккуратненько в академию доставил.
Короче, чувствую себя тем колобком из советского мультика — ничего не понимаю!
Хотя… Очень уж знакомая фраза «бесите» с не менее знакомыми интонациями всё расставляет по своим местам. Условия по приему радужного зелья не было исполнено до конца, вот, видать, обратку и словила. В прошлый раз подсознание выдавала индуса, когда спала в лесу — слишком устала для снов вообще, а на сей раз, ввиду частого упоминания, подсунуло Князя. Ну, почему бы и нет, собственно?
— Ты б шла досыпать, Лесинья, — покачал головой Дархон, рассыпая ягоды по алтарю. — Покуда не заметил никто. Ямаш мужик противный, может и кнутом огреть, ежели что не по нему.
— Ям… кто? — моргнула я, ушедшая в размышления целиком и полностью. И только потом вспомнила ту демо-версию Филча, у которого вчера простынку клянчила. — А-а-а, завхоз. Дархон, а чего, физические наказания в академии разрешены что ли? В правилах об этом ни слова.
— Ну как бы, — орк задумчиво почесал лапищей затылок, то ли подбирая слова, то ли вспоминая. — Всегда были. Иначе как дисциплину держать-то? Молодые маги, они ж как дети, границ не видят. А старший курс так вовсе, только в ежовых рукавицах и держать, их сила их с ума сводит. Я вон раньше тоже, того — ну, наказывал. Да всё больше бегать заставлял, тренироваться. На уборку повинных отправляли, опять же. А как лорд-директор сменился, да Ямаша пригласил, так тот под себя всё и переделал.
— Вот оно, че, Михалыч, — тихонько пробурчала себе под нос, с неприятной горчинкой осознавая, что всё основное веселье только впереди. — Мило. Крепостное право во всем своем великолепии.
Нет, я и раньше видела, как беглых или особо недовольных рабов кнутом секли. И сама пару раз по спинке отхватывала, каюсь, было дело. Для этого мира, в общем-то, это очень даже норма! Но в порядком запущенной академии, где физическая сила прям ой, как необходима — какое-то глупое разбазаривание ресурсов получается.
Загнали бы всех виновных в вишневый сад на прополку и стрижку, могли б весь Бриг яблочным сидром отоварить! И с адептов спесь бы сбили, и доход. Пф, да все бюджетные образовательные учреждения Земли только так и выживают! Эх, средневековье… тут лишь бы пороть, да магичить.
Обидно, однако.
— Кре… кто? — ничего не понял орк, который, как оказалось, владел превосходным чутким слухом, немыслимым при его-то габаритах.
Слава богу, отвечать мне не пришлось — тихо скрипнули, открываясь, мрачные двустворчатые двери в дальнем углу. И, глядя на вошедшего, привратник резко повысил голос, да глянул так, что даже у меня поджилки затряслись:
— Опять ты?!
— Опять я, — вошедший эльф на него даже толком не глянул. Только преодолел разделяющее нас расстояние за какие-то две секунды, да вздернул меня со ступенек на ноги, пристально осматривая. — И уходить не собираюсь.
— Так вы чего, — степной детина озадаченно переводил настороженный взгляд с меня, на ушастого и обратно. — Знакомы, что ли?
— Не просто знакомы, Дархон, — фыркнула я, тем самым отвечая на молчаливый вопрос напряженного эльфа, который вроде и хотел спросить, что и как, да присутствие ненужных свидетелей не позволяло. — Мы друзья. Гил, конечно, иногда болван редкостный… но другого мне не надо.
Тело ушастенького, напряженное так, что даже у меня сводило зубы, вдруг расслабилось, а глаза потеплели на несколько градусов. Вздох облегчения Гил тоже не удержал, после чего набросил на мои плечи знакомый плащ, прикрывая иноземные шмотки, и осторожно, я бы даже сказала бережно, обнял:
— Спасибо.
— Дурак ты, Агилар, — буркнула я ему в безрукавку из темной потертой кожи где-то на уровне подмышки. — Дурак и не лечишься.
— Да-а-а, — обалдело протянул орк, явно вошедший в режим «хмуриться без остановки». — Нужно тебе научиться лучше выбирать друзей, чунька.
— Я ей о том же постоянно говорю, — усмехнулся Агилар, незаметно утягивая меня в сторону дверей.
Неприкрытый сарказм так и сквозил в его голосе, но, к счастью, кочевой воитель оказался слишком прост и прямолинеен для тонких интриг и изящных словесных игр. И только рукой махнул, вроде как соглашаясь, и посылая нас куда подальше.
Гила такой расклад вполне устраивал.
А вот я, едва мы оказались в темном бальном зале, за которым и находилось святилище Темнейшего вместе с алтарем, не сдержалась и отвесила своему дружочку хорошего леща по стильно стриженой макушке.
Как говорится, за всё и сразу!
— Во-первых, я в первый и последний раз попрошу не задирать Дархона, — встав перед эльфом, машинально втянувшим голову в плечи, я с силой ткнула пальцем в его грудь. — И я даже не буду объяснять, почему. Не дурак, поймешь сам. А, во-вторых… Еще раз, еще хоть раз! Ты выйдешь из себя, и я сама тебя грохну, без суда и следствия. Будь то адепты, эльфы, пьяницы из таверны, да хоть сам Владыка! Ты больше никогда не обратишь на их слова внимания, и будешь держать себя в руках. Я доступно излагаю?!
— Вполне, — абсолютно серьезно кивнул Агилар. — Прости, Лесь. Я виноват. Орк прав. Тебе стоит лучше выбирать друзей.
— Ой, да иди ты в пекло, а? — сморщила я нос, меньше всего желая выслушивать покаянные эльфийские речи посреди ночи. — Я прекрасно знала, на что я подписалась, Гил. Всегда знала. И я прекрасно осознаю, что в гневе не ты владеешь своим телом, а тело владеет тобой. Это просто гребанное проклятие, и всё! Ты виноват только в том, что переоценил свои силы, хотя я предупреждала. И если ты думаешь, что из-за такой ерунды, как сломанная шея, я захочу тебя кинуть, то ты глу…
Договорить я не успела. Этот ушастый в какой-то момент просто прижал меня к своей груди, выдавливая из груди воздух, заставив заткнуться на полуслове!
Ну, в принципе, ничего не имею против…
Для меня всякие долгие и обстоятельные выяснения отношений — как-то не того. А так, вроде высказалась, вроде психанула, вроде даже отомстила чутка. И порядок! Можно двигаться дальше.
Да, естественно, можно дуться на несдержанность и недальновидность Агилара еще пару веков. Но далеко ли мы тогда уйдем? Друзья — они на то и друзья, что на любой твой самый ненормальный поступок покрутят пальцем у виска, треснут разок как следует, а после, бесконечно матерясь, пойдут помогать разгребать последствия.
Или я не права?
Да и потом, сходясь с Гилом, я прекрасно знала о всех его особенностях и полностью осознавала все возможные последствия. Ну и стоило ли теперь возникать по данному поводу?
— Ты лучшая, ты знаешь? — только и спросил мой ушастенький, который тоже долго рассусоливать не любил.
Я пожала плечами, аккуратно отпихивая его от себя:
— Я в курсе. Как и то, что ты редкостный засранец. Из таверны нормально ушел?
— Да, — отстранившись, эльф ухватил меня за запястье и потянул в сторону выхода, как маленького ребенка, не знающего дорогу. — В себя пришел почти сразу, как услышал хруст твоих шейных позвонков. Закинул твое тело на плечо и свалил, пока никто не очухался. Ты исчезла, едва только спустился с крыльца, остался только плащ. Я сразу бросился искать ближайший алтарь. Те, что в окрестностях таверны, их всего три, были пусты и никаких следов. Тогда я вспомнил, что в академии есть свое святилище. И сразу сюда.
— Сколько времени прошло? — настороженно и очень тихо поинтересовалась я, но эльф предупреждающе шикнул — мы как раз вышли в общий холл.
Пришлось отложить расспросы на потом и поиграть в шпионов, крадучись пробираясь по мрачным коридорам общежития, почти полностью лишенным освещения, за исключением пары-тройки черных свечей в нишах. К счастью, учебный год еще не начался, а потому за соблюдением порядка пока не особо следили, и до комнаты мы добрались никем не замеченные.
И только там, попадав на кровати, нам удалось поговорить.
Ну, как поговорить? Переодевшись в какое-то подобие ночнушки, я вкратце описала свой сон, который, непонятно, был ли сном вообще или так, очередным приступом больного воображения.
И, наверное, над вывертами моей фантазии посмеялся бы кто угодно, но только не Агилар.
— Странно всё это, Леська, — закинув руки за голову, эльф внимательно всмотрелся в высоченный чернеющий в ночной темноте потолок. — Не к добру. Раньше ты после смерти ничего не видела.
— Ясен пень, что не к добру, — машинально отзеркалив его позу, я глубоко вздохнула. — У меня к добру вообще ничего не бывает. Вот и думай теперь: то ли уши стоило затыкать, когда все вокруг о Князе говорили, то ли это пророческое видение, то ли в таверне к отбивной мне подали не те грибочки. На что ставишь?
— Он не воскрес, — задумчиво протянул ушастый. — Иначе б об этом знали уже все — на его ауру и силу слишком много всего запитано, помимо алтарей. Кто-нибудь, да почувствовал бы. Или охранные заклинания взбунтовались. А жрицы те сразу бы растрезвонили по все сторонам света.
— Это да, — согласно покивала я, с удовольствием вытягивая ноги. Ха, да после холодного каменного алтаря, да ранее отвергнутый мною матрас показался сейчас просто пуховой перинкой! — Но всё равно, видение это неспроста.
— Да пофиг, — меланхолично откликнулся Гил. — Вернется Темнейший, тем лучше для всех. Нет — так без него уже привыкли жить. Тебе какая разница? Главное больше не умирать. Он вряд ли окажется благодарен за спасение.
— Тебе легко сказать, — буркнула я, откровенно зевая. — Я не контролирую всех, кто хочет меня грохнуть. И тебя в том числе. А где, кстати, Саас?
— Я уже извинился, — холодно отозвался ушастый нудист, тоже сцеживая зевок в кулак. — А змей исследует академию. За день выспался.
— Ясно-понятно, — уже совсем засыпая, протянула я, с трудом натягивая на себя одеяло. И даже не успела спросить, а почему, собственно, Великий Князь не буден благодарен за свое воскрешение? Как глаза закрылись насовсем. Ну, не насовсем-насовсем, просто меня выключило, как подстанцию во время сильной грозы.
На этот раз, видимо, ради разнообразия, даже не снилась всякая ерунда, и я вполне могла выспаться по-человечески. Естественно, могла бы! Но, как по закону подлости, едва успело наступить утро, как спокойный сладкий сон оказался полностью разрушен безжалостным стуком в дверь.
Причем стучали, как мне показалось, либо ногой, либо собственной головой. Уж очень звук оказался гулким!
— Да какого упыря?! — ругнулся злой до чертиков ушастый, одним рывком поднимаясь со своей кровати. Я в это время едва смогла продрать глаза, да кое-как выпутать руки из-под одеяла — у меня микропроцессоры запускались не так живенько.
— Я те дам, упыря! — послышался из-за открытой эльфом двери низкий, но противный мужской голос. — Одевайся, давай, живо! Тебя ждет лорд-директор.
— А по какому поводу? — поинтересовалась я, не сумев даже толком подавить зевок. Но конечности слушались уже гораздо лучше, будто бы сработал физиологический будильник, настроенный на режим «сначала встать, потом проснемся».
К слову, сработал он не только у меня: дверь неожиданно распахнулась на всю ширину, и магистр Ямаш (а кто б еще в такую рань с приказами приперся) заорал уже в полную силу:
— И ты тут? Как так?!
И вот тогда мы с Агиларом начали смутно догадываться, по какому поводу нас ожидает сиятельное руководство… Именно нас: плюгавенький завхоз при виде меня заикался минуты две от силы, но очень быстро затребовал на ковер уже нас обоих.
Пришлось быстренько поплескать в лицо водой и натягивать форму адепта, которую Ролли сшила нам заранее. То есть черные, в меру узкие штаны, удобные высокие сапоги на тугой шнуровке, белую рубашку, широкий кушак, да мундир из плотной, но мягкой ткани, до ужаса похожий на военный.
На ткани, как и на мелочах, мы тоже не экономили, предпочитая дешевизне удобство. Не дай божечки оторвется пуговица и шваркнется в какое-нибудь зелье! Или штаны лопнут по шву во время забега от нежити. Такое себе удовольствие, короче! И этот тонкий момент необходимо было как следует предусмотреть.
Но наша милая кудряшка с блеском справилась с поставленной задачей, прибегнув еще к кое-каким уловкам, чтобы надевать форму было быстрей и удобней.
В общем, мы догнали нашего завхоза аккурат в приемной местного начальства, в которой за столом, заваленном разнообразной документацией, на месте секретаря сидела уже знакомая мне магичка.
А, чёрт… повезло, так повезло!
— Я же говорила, Сомелье, что я тебя запомню, — небрежно махнув порядком облезлым пером, без особого интереса усмехнулась дама в черном. Сегодня ее волосы были прилизаны еще более гладко, а кожа казалась еще белей, если это вообще было возможно. — И тебя, Агилар, тоже. Вот теперь вам достанется на орехи. Ямаш, запусти их. Лорд-директор ждет.
Класс! Не успели толком объявиться в академии, а тут же попали в эдакий черный список всех и сразу. Интересно, нагайка там уже по нам плачет, аль еще нет?
— Явились? Оба? — послышалось из-за приоткрытых дверей в кабинет самого главного. — Заходите. И поживей! У меня на вас времени нет.
Переглянувшись, мы с Гилом вошли в двери, «заботливо» распахнутые перед нами неприятно усмехающимся смотрителем… и, не знаю, как мой друг, но я чуть не ахнула!
Кабинет поражал с первого взгляда не только своим размером, но и убранством. Почти весь пол занимал шикарный темно-зеленый ковер, на его краю стоял большой, полированный стол из дуба, а в комплект шли такие же стулья с изящными резными стульями. Вымытые до блеска, распахнутые настежь огромные окна впускали прохладный утренний ветерок, обдувающий полукруглые стеллажи, полные самых разнообразных книг. Бронзовые подсвечники сверкали на стенах, радовали глаз свежая побелка, статуэтки, вазы, дорогущий набор из чернильницы и пресс-папье…
Так. Либо кто-то обставлял рабочее место за свой счет… либо теперь понятно, на что именно уходит почти все выделяемое наместником финансирование!
И здесь коррупция, ну елки-палки!
— Значит, это и есть адепт Агилар и адептка Сомелье, — окинув нас максимально строгим взглядом, вынес вердикт пожилой мужчина, сидевший за единственным столом. — Меня зовут лорд Абрахам Айзек и я — директор академии имени Темнейшего. К сожалению, не могу сказать, что рад знакомству. Учебный год еще не начался, а на вас уже поступила жалоба.
— Мы можем узнать, по какому поводу? — пока ушастый товарищ небрежно хмыкал, но пытался держать себя в руках, я прямо посмотрела на мага, разменявшего пять десятков от силы. По крайней мере, морщин и седины в темных волосах у него хватало ровно на такие выводы. Плюс небольшие пушистые усы, бакенбарды, длинный нос…
Если меня спросить о впечатлении, которое произвел на меня глава учебного заведения, мой ответ будет — никакое. Вообще никакое!
Ни страха, ни почета, ни уважения — маг не вызывал абсолютно никаких чувств, словно был пустым местом. Мужик и мужик, мимо такого пройдешь на улице и не заметишь, а потом попытаешься, и не вспомнишь.
Тьфу!
— По поводу? — лорд-директор вскинул густые брови, и откинулся на высокую спинку, демонстрируя все еще неплохое телосложение и шикарный, пошитый по последней моде темный камзол. — По поводу вашего прилюдного убийства, адептка Сомелье. Адептом Агиларом, естественно.
Не удержавшись, я тихонечко прыснула.
Нет, ну серьезно?
— Ты посмейся еще, — погрозил мне магистр, который завхоз, занявший удобное место сразу за плечом директора. — Живо у столба окажешься! Еще не хватало, жалобы от городских получать! Честь академии ронять не позволено никому!
— Магистр Ямаш прав, — директор перевел на нас строгий взгляд светло-голубых глаз и недовольно поджал и без того тонкие губы. — Получив печать при поступлении, вы заключили магический договор с академией. И должны следовать правилам и уставу, иначе, наказания не избежать.
— Именно, — охотно поддакнул пробник Филча. — И уж поверьте, с вами цацкаться здесь никто не станет. Хоть эльф, хоть баба, хоть вампир — мне все едино. Спуску никому не дам!
— Мы понимаем, — украдкой наступив Гилу на ногу, чтобы промолчал, я снова выступила парламентером. — И клянемся правил не нарушать. Лорд-директор, вы же понимаете, что эта жалоба чистой воды клевета? Я жива и невредима, как вы видите.
— Вижу, — сухо кивнул маг, сцепляя между собой суховатые длинные пальцы. — Как вижу на своем столе бумаги, свидетельствующее о том, что происшествие в таверне все же имело место быть. К счастью, по описанию я понимаю, с кем вам удалось столкнуться, и в чем была суть конфликта. Но пока не вижу смысла давать какую-либо реакцию. Великий Князь всегда терпимо относился ко всем расам, и ко всем особенным адептам. Наши двери и по сей день открыты для всех, даже для Отступников. Однако вынужден предупредить. Свои проблемы оставляйте по ту сторону моста, иначе вылете отсюда быстрей, чем успеете помолиться Темнейшему. Я доступно излагаю?
— Да, — вроде как покорно, но в тоже время совсем слегка склонил голову Агилар, соглашаясь. — Это была моя вина. Впредь подобного не повторится.
— Надеюсь, — кивнул лорд-директор, к явному неудовольствию завхоза. Тот, кажется, прям расстроился, что мы по шапке не огребли. — Адептка Сомелье? Сомелье!
— А? — я обернулась к магу, с трудом заставив себя оторваться от созерцания красивой птицы, удобно устроившейся на подоконнике дальнего открытого окна. Птичка оказалась занятная, черная, как чернила, и слишком крупная для обычной вороны. — Да, простите, лорд-директор, я отвлеклась.
— И на что же ты такое отвлеклась, интересно? — саркастично, едва сдерживая эмоции, поинтересовался магистр Ямаш, которого я про себя уже давно окрестила просто Яшкой. Для удобства ради!
Да и не тянул он на уважаемого преподавателя или хотя бы обычного работника. У нас в общежитии техникума, помнится, старушка-комендант куда больший благоговейный трепет вызывала даже у верзил-старшекурсников!
— Там сокол сидел, — смущенно почесав нос, созналась я под двумя укоризненными взглядами старших магов, и одним, насмешливым Агалиара. И зачем-то уточнила, робко шаркнув ножкой для приличия. — Черный.
— Черный?! — понятия не имею, чем мои слова так выбили двух мужчин из колеи, но орали они на диво громко и слаженно!
А уж как дружно рванули к упомянутому окну… я аж почти испугалась, что сиганут из него оба!
Но нет. Взгляд Гила сменился с «я с тебя ржу» на «что-то тут не так», а маги, отпихивая друг друга, свесившись почти по пояс, быстро вертели головами, оглядывая пустое пространство.
Заинтересовавшей меня птички, увы, на прежнем месте уже не оказалось.
Как только руководство академии в этом лично убедилось, меня двойным взглядом попытались закопать под ковер.
— Э-э-э, — натягивая неуверенную лыбу, несмело предположила я, пряча руки за спину. — Показалось?
И нет, это не очередные мои глюки, крупную любопытную птичку я видела вполне отчетливо. Но, судя по всеобщему напряжению сильнейших кабинета сего, скажи я правду — и с подоконника выпнут уже меня!
— Знаешь что, Сомелье, — зашипел на меня лорд-директор так, что Саас бы прикусил язык от зависти и ушел тренироваться к королевским кобрам. — Иди-ка ты вон отсюда, пока я не передумал! И чтобы до начала учебного года не попадалась мне на глаза. Вы оба!
— Как скажете, — с трудом сдерживаясь, чтобы не ляпнуть «слушаюсь и повинуюсь», я сдала заднюю в сторону двери, потянув за собой Гила. Уже в приемной, под бдительным взглядом сержанта ДПС… тьфу ты! Под сердитыми очами секретарши, мы исполнили почти что полицейский разворот и на третей космической скорости драпанули в сторону коридора.
И лишь только оказавшись в максимальном отдалении, почти не сбавляя хода, я поинтересовалась:
— Гил, а чего их так перекосило-то? Коллективная аллергия на перья?
Агилар остановился так резко, что я, удерживаемая его рукой, красиво крутанулась на пятках. Глянув поверх моей глупой головушки по сторонам, убеждаясь в отсутствии лишних ушей, эльф наклонился ко мне, серьезно спрашивая:
— Ты серьезно?
— Да в чем прикол-то? — откровенно не поняла я всей этой котовасии вокруг пернатых братьев наших меньших. У них что, всякие птички тут из разряда священной индийской коровы?
— Лесь, символ академии — сокол, — негромко пояснил мне абсолютно серьезный нудист. — Потому что ручной птицей Темного Князя был магический черный сокол, которого никому не удалось повторить. И сгинул он вместе с хозяином. Смекаешь?
— А, так вот, почему на той печати была птичка, — сообразила я, машинально потирая запястье, на которое вчера мне шлепнули печать… И только потом, через пару-тройку долгих секунд мысленного анализа, до меня дошло. — Стоп. Что?!