Глава 8

— Ничего не понимаю, — устав от обилия черных буковок на желтоватой, пыльной бумаге, я в очередной раз с чувством чихнула и захлопнула очередную пыльную книгу. — Какого черта происходит?!

Гил, сидящий за столом напротив меня, отправил мне внимательный такой взгляд…

И тут издалека раздалось угрожающее рычание.

Я мигом стушевалась, разом вспомнив, где я нахожусь.

Нет, библиотекари моего мира всегда отличались безжалостностью, строгостью и даже садизмом. Как сейчас помню это вечное: «Корешок порванный, страница чаем залиты, и переплет не проклеен… Не приму!!».

Ух! Как вспомню, так вздрогну! Как пойдешь под конец очередного учебного года учебники сдавать, так хоть валерианку литрами пей!

А новые получать? Это ж прям русская рулетка, никогда не знаешь, что тебе попадет! То ли исписанный карандашом экземпляр, едва дышащий на ладан, то ли реликтовый экземпляр не того года выпуска, в котором все главы переставлены, абзацы перепутаны, и вообще, информация несколько устарела. А если тебя судьба вдруг очень полюбит и тебе попадется чистое новьё… У-у-у! Сразу — первая баба на деревне, почти мажор!

Но это всё мои прошлые реалии.

Нынешние оказались таковы, что с учебниками в академии Темнейшего всё было ну просто очень плохо, я бы даже сказала — паршиво. И всё равно, хранитель сих древних ценностей один фиг не шел ни в какое сравнение со всеми, с кем мне приходилось иметь дело ранее!

Библиотекарем академии был оборотень, причем тот, который предпочитал звериный облик человеческому. Представьте себе, двухметровый волк, стоящий на задних, полусогнутых лапах, с длинными передними, вытянутой мордой, мохнатыми ушами и крепкими зубами. Окрас как у немецкой овчарки, приличный хвост, крепкие когти, первая седина в колючей шерсти… И очки. Клянусь, самые настоящие очки-половинки с медными дужками!

С таким хранителем знаний даже помыслить о порче казенного книжного имущества страшно. А ведь здесь скотч еще даже не изобрели!

В общем, соблюдать полнейшую тишину в местном читальном зале рекомендовалось от слова «идеально».

Вот только у меня это почти не получалось. Никак!

После не особо содержательного разговора у лорда-директора, мы с Гилом направились прямиком сюда и, не только получили полный комплект литературы на будущий учебный год, но решили еще порыться в макулатуре, дабы найти ответы на интересующие меня вопросы.

Впрочем, по факту, меня волновал один единственный факт. А именно, какого, извиняюсь, хрена, исполняет Темнейший?!

За прошедшие часы мы пролистали горы учебников, свитков и талмудов. Но все они, как назло, не давали адекватной информации.

Да, был Князь, воистину сильнейший мира сего. Да, вроде как, по неподтвержденной информации, он сын самой Морены — богини смерти, полукровка. Да, он тут рулил почти всем, и да, неизвестно куда и как сгинул пару-тройку веков назад!

Прилагался еще хвалебный список его великих дел и достижений, но они как раз меня не интересовали. Разве что, любопытной оказалась книга о соколах, правда, не магических.

Как оказалось, темные маги умели подчинять себе этих птиц, вернее, вступали с ними в некий симбиоз. И то, правда, не все, только те из сильнейших, у которых с пернатыми хищниками вырисовывалась связь — что-то типа экранов из фильма «Аватар». Маги, после привязки, могли видеть и слышать то, что видел и слышал их сокол. При академии даже имелся свой соколиный дом, эдакая разновидность совятни. Но капризные птицы выбирали себе компаньонов из старших курсов, редко когда раньше. И это были обычные, совершенно обычные птицы, созданные природой не для красивой, но банальной охоты, как в нашем мире, а исключительно для помощи магам.

Но ни слова, ни даже полслова, о магическом черном соколе самого Князя в книгах так и не нашлось!

— Гил, это бред какой-то, — убедившись, что оборотень за стойкой библиотекаря, спустя пару минут гробовой. Вынужденной тишины, уже на нас не смотрит, прошипела я своему ушастенькому. — Сначала то видение, теперь сокол. Великий Гуталин вернулся к жизни, я уверена! Но почему только я вижу знаки о его возвращении?

— Лесь, ты сколько лет на Рантаре прожила? — иронично вскинул бровь Агилар, наклоняясь через стол ближе, чтобы говорить тише. Он бы мог вообще едва слышно говорить, даже не разжимая губ, но я, увы, не представитель его народа, я не услышу. — А ничего до сих пор не поняла. Эффектное появление, конечно, иногда стоит того. Пригодится, чтобы застать всех врасплох. Но, это действенно в отношении одной, относительно небольшой территории. А все земли? Нет, Князь действует разумно. Если он действительно вернулся или воскрес, для начала он разведает обстановку, не заявляя о себе открыто. Слишком много людей, слишком много сфер влияния, а уж территории и вовсе, практически безграничны. Пока он будет наводить порядок в одном месте, в остальных все успеют замести следы. Темнейший, естественно, могуч, но не вездесущ. Но политик он великий. И пока ты — единственная, кому доподлинно известно о его возвращении.

— Так себе честь, — ворчливо отозвалась я. И, не став кривить душой, честно призналась. — Мне это не нравится. Почему я? Нет, ясен пень, что какая-то связь есть, раз уж с его исчезновением что-то пошло наперекосяк и стали возможны межмировые бреши. Но Гил, мне пипец, как не нравится, что только я вижу его присутствие, даже косвенное. Это бесит! Я не хочу иметь связь с Темнейшим, и даже его характер тут роли не играет. Я просто не хочу, и всё! Хватит того, что моя жизнь навечно привязана к этому миру без права помилования и обжалования!

— Тебе тут не нравится? — откинувшись на спинку грубо вырезанного стула, складывая руки на груди, вдруг серьезно и очень прямо спросил Агилар.

Я на миг задумалась. Да так, что прям серьезно!

Я ведь раньше и не думала об этом никогда, тем более, не задавалась подобным вопросом, поставленная, как говорится, перед грубым фактом.

Нравится?

Да как бы… Как бы.

Я даже не знаю, что сказать!

Как глаголили великие, всё познается в сравнении. А мне, теперь уж, в действительности было, что сравнивать. Цивилизация и технический прогресс или старые устои и магия… Блин. Я не знаю!

Вроде бы, кажется, выбор очевиден. И всё-таки — не всё так уж и просто. Все блага, законы, техника и медицина современного мира, естественно, не шли ни в какое сравнение с тем, что я имела сейчас. И в тоже время… Привыкнуть к местным одеждам, нравам и устоям не составляет особого труда, всё же и у нас есть поселения и даже города, куда еще не ступала нога технического прогресса и ювенальной юстиции. Вот, например, до чертиков где всё еще существует и процветает варварское женское обрезание, а в некоторых африканских, если я не ошибаюсь, племенах, хранят скверно бальзамированные тела покойников дома, пока семья не накопит на полноценные, дорогостоящие похороны.

Наш мир не идеален, даже при всех его преимуществах — не будем этого скрывать. И можно сколь угодно расписывать его достижения, заливаясь соловьем, но память все равно подкидывает негатив. Будь то крушения танкеров с нефтью в океанах, гибель мощнейшего Титаника, постоянные авиакатастрофы, озоновые дыры, террористы, колоссальные лесные пожары или чудовищная катастрофа Чернобыля. Человечество научилось брать от природы все, но при этом не перестает от этой самой природы огребать по полной.

Такова цена за прогресс. Планета будто б пытается напомнить, кто ж тут все-таки главный!

Да, на Рантаре нет таких классных и полезных вещей, вроде электричества, резины, полиэтилена или бензинового двигателя. Здесь чище и безопасней. А продвинутую медицину неплохо компенсирует магия.

Да, здесь целительская, да и вообще, любая магия, стоит немало. Но разве на Земле дело обстоит как-то иначе?

И где из двух миров лучше, я…

Я не знаю.

Да и спроси у любого, чтобы он выбрал, думаю, ответ бы не был таким уж однозначным.

Неоспоримым плюсом, конечно, является мое бессмертие. Но опять же, кто сказал, что это такой уж однозначный плюс? Я б скорее назвала это минусом! А знаете, почему?

У-у-у!

У меня найдется, минимум, с десяток пунктов, чтобы это обосновать!

— Не знаю, — я честно пожала плечами, не думая ничего скрывать. — Здесь не рай, но и адом тоже не попахивает. Я хочу, конечно, узнать причину моего появления на Рантаре. Но не для того, чтобы вернуться домой. И даже не потому, что здесь лучше или что-то типа того. Наши миры просто разные и сравнивать их нельзя. А возвращение просто не имеет смысла.

— Почему?

— Гил, давай побудем реалистами, — криво ухмыльнулась я, сцепляя пальцы в замок и устраивая их прям поверх желтоватых книжных страниц. — Я в этом мире почти три сотни лет. Даже если предположить, что жизненный ритм здесь и на Земле, в лучшем случае, идет один к десяти — мои родители уже вряд ли живы, а тот, кто был моим женихом, уверенно подгребает к пенсии. А если уж время и там и тут течет совсем одинаково, то дело и вовсе труба. Мир изменился настолько, что люди уже освоили телепорты, летающие автомобили, криокамеру или вообще, ломанулись жить на Марс. И вернись я туда, буду чувствовать себя как Маугли. Такое себе удовольствие, знаешь ли.

— Мау… кто? — иронично выгнул брови ушастый.

Тьфу. Опять забыла, с кем разговариваю!

— Акела промахнулся, — мрачно буркнула, имея ввиду собственный словесный косяк. Вот вам и первый минус бессмертия — я застряла напрочь в одном возрасте и, сколько бы я не жила, воспоминания о собственном мире все равно остаются слишком свежи. Мне опять двадцать пять, а все пережитое после попаданства будто так, информация, подчерпнутая из учебников!

Эта двойственность иногда убивает хуже холеры или тифа. Опыт за плечами у меня ого-го, а сознание молодой девчонки, которое не стареет! И вроде иногда думаешь, как поступить правильно, но характер взбалмошной молодухи все же выдает свое.

Представляю укоризненные вопли тех, кто б узнал о моей жизни. Ибо как же так, это ж вечная молодость и красота, подтянутое тело, сила, здоровье и ловкость! Не, не спорю — не знать, что такое ревматизм, артрит и старческая деменция, это здорово… Первые лет сто.

А потом все это порядком достает. Жизнь пролетает вокруг тебя, люби встречаются, заводят семьи, дети взрослеют… А ты стоишь, как дурак, у обочины жизненного цикла и смотришь грустно, как водитель, лишенный прав, с тоской косится на несущиеся по дороге машины.

Для меня нет нормальной жизни нет, и не будет.

Хотя бы потому, что я не хочу смотреть, как умирают от старости дорогие мне люди.

— Короче, Агилар, не делай мне нервы, — отмахнулась я в итоге от ушастика, решившего вдруг проявить странное любопытство. — Обратной дороги для меня нет, но и выполнять весь обязательный список попаданок я не собираюсь.

— Это какой? — иронично поинтересовался эльф. — Достать Темного Властелина, поступить в магическую академию, обзавестись фамильяром и необычными друзьями? Лесь, не хочу тебя расстраивать, но ты план уже перевыполнила.

— Не зарекайся! — угрожающе блеснула я глазами, раздумывая, треснуть приятеля толстенной энциклопедией по магическим существам, или взять талмуд поменьше. — Лучше отнеси книги в нашу комнату, а я пока эти сдам. Встретимся на крыльце и пойдем снова попугаем гостей таверны. Завтрак мы уже пропустили.

— Ладно, — без претензий согласился ушастый, играючи подхватывая две тяжеленые стопки с выданной нам литературой. — Заодно Сааса заберу.

— Ага, — кивнула я, принимаясь сгребать в кучу учебники и справочники, коих нашлось не то, чтобы много, но всё-таки прилично.

Вредный змий вернулся только под утро, и впал в безнадежную спячку у меня под подушкой — умотался бедолага, всю ночь академию исследовал. Он даже на разборки с директором не пошел, а на призыв пойти с нами не откликнулся, хотя мы заходили за ним. На нас только вяло махнули кончиком хвоста, и мы, пожав плечами, отстали. В конце концов, разведка пригодится нам больше, чем почетное сопровождение метаморфом в обитель знаний и вековой пыли.

Ей-богу, весили местные собрания «Всё обо всём» меньше, чем слой грязи на них! Я восемь раз вспотела, пока оттащила всё местному библиотекарю, а потом, спускаясь вниз, безостановочно чихала и кашляла, пытаясь оттереть руки носовым платком. Попробовала очистить их магией, но потерпела полное фиаско — ладони покрылись мелкими царапинами, и стали еще грязнее, пыль смешалась с выступившими капельками крови.

Увы, в плане создания заклинаний, даже самых простеньких, я полный профан. Мне хорошо удается только разрушать чужое, но не создавать своё.

Но приятно порадовала печать за запястье, вспыхнувшая четкими контурами при попытке колдовства, и снова исчезнувшая после. Это, кстати, была еще одна причина для поступления именно в академию Темнейшего. В других учебных заведениях адептам выдавались или ученические браслеты, или жетоны, иногда просто документы. Но только здесь практиковался полноценный магический контракт, завязанный на ауре молодого мага. Проще говоря, печать закрепилась на моей душе и силе, и я могу сколь угодно раз эпично дохнуть, не боясь остаться без знака отличия адепта и пропуска на территорию академии.

Это пока учебный год не начался, сюда легко войти, а к концу недели абсолютно все правила войдут в силу. Кстати, о птичках. Мне показалось, или в главном корпусе стало более людно, а на потолочной балке холла сидит уже знакомый мне черный сокол?!

Я так засмотрелась на почудившегося мне пернатого и так отчаянно щурила глаза, пытаясь убедиться, что у меня не очередной глюк, что не заметила, как чуть не врезалась в какую-то даму.

Но вовремя успела притормозить, хотя мы все равно, застряли, как два упертых водятела на узком дворовом проезде. Я сделала шаг влево — незнакомка тоже. Я шагнула вправо — и она туда же!

А потом она гневно выпалила, щелчком закрывая кружевной веер:

— Да ты уйдешь с дороги или нет, деревенщина?!

Я пожала плечами, отступая в сторону, задирая голову и незаметно выставляя ногу. Вот только птички наверху уже не оказалось!

А барышня, не заметив препятствия из-за своей пышной юбки, под которой прятался огромный кринолин, запнулась и чуть не пропахала носом старый мрамор. Но каким-то чудом удержала равновесие, разве что выронила длинный продолговатый деревянный футляр с кожаной ручкой. Прямоугольный «гроб» шмякнулся на пол, издав обиженный «треньк», и дама взвыла:

— Ах, ты дрянь! Мой каягым!

Давно забытый дорамщик в моей душе горестно взвыл и пожалел несчастный струнный инструмент, который в нашем мире являлся национальным для корейцев. Но жестокая девочка Леся только иронично выгнула бровушку, не собираясь терзаться муками совести и извинениями.

У меня это… ну, того! Аллергия на незаслуженное хамство, и проявляется она внезапно, на автомате подсовывая подножку обидчику. Может, конечно, и прыщ на попе наколдовать, но для этого меня уж прям совсем обидеть надо.

— Немедленно извинись! — потребовала грозным голосом девочка, по виду вряд ли старше меня. Но явно богаче и надменнее, да. И платье у нее шикарное, шитое на заказ по последней моде, изумрудно-зеленое, с алой объемной вышивкой и черным кружевом по подолу. И драгоценности со вкусом, и кокетливая шляпка с перьями и короткой вуалью, и золотистые локоны в сложной прическе, завиток к завитку!

Я отчаянно затосковала. И тут золотая молодежь, что б ее!

А как же незыблемое правило: среди магов разделения на сословия нет? Что-что? Сюда его не завозили? Ну, понятно…

— И не подумаю, — хмыкнула я, пряча руки в карманы брюк, естественно, понимая, что нарываюсь на новые неприятности. Нет, а что, промолчать? Кому-то слишком жирненько будет!

— Я, леди Лютеция де Ателье, требую твоих извинений, оборванка! — явно оскорбилась молодая леди, надменно вздергивая и точеный подбородок, и тоненький ровный нос.

Я неприлично хрюкнула вслух. Вот уж не повезло красотке с родственниками!

А я еще, помнится, на свое, алкогольное прозвище жаловалась.

— Тебя имя мое смешит? — зло прищурилась девица, обладающая не совсем стандартной, но все же притягательной красотой. — А ну свое назови!

— Фёкла Романович, — не подумав, брякнула я.

Кто-то откуда-то сверху сдавленно булькнул, а по сторонам разнеслись смешки. Редкий народ как-то сразу понял, что я развлекаюсь, но родовитой даме в голову и мысль не пришла, что я могу солгать ей прилюдно.

Что ж, как говорится, сам дурак!

— Жди отчисления, Романович, — надменно бросила дева, и ее слова звучали не угрозой, а прямым обещанием. — И скажи спасибо. На оскорбление я обычно отвечаю смертью!

На этот раз булькала я от смеха уже вполне открыто. Как страшно, жуть!

А тут еще и ушастый мой нарисовался, с подозрением оглядывая развернувшееся перед ним действо. Агилар точно так же окинул дамочку оценивающим взглядом, мельком взглянул на валяющийся инструмент в футляре… Все сразу понял, и небрежно поинтересовался, вставая рядом:

— Лесь, все в порядке?

Весь такой красивый, обаятельный, серьезный и нарочито-расслабленный, он изящную леди ни капли не впечатлил:

— Морена меня забери, еще и Отступник! Нынче в академию принимают, кого не попадя. Ну, ничего, я положу этому конец!

И, подобрав юбки, ухватившись за верхнее кольцо кринолина, гордо потащила свое богатство вверх по лестнице.

Мы с Гилом машинально проводили музыкально стучащие по ступенькам каблучки черных сапожек, и многозначительно переглянулись. И, не знаю, как у моего приятеля, но у меня в ушах в такт звучала песенка Ромы Зверя «я ухожу, ухожу, красиво!». А что? Действительно красиво, тут не соврать.

С такой грацией двигаться в тугом корсете, в тяжелой конструкции, поддерживающей форму колокольчика ворох нижних и верхних юбок, да диаметром под метра два…

Это практически с самого рождения в таких ходить надо! Да и приставочка «де» в смешной фамилии о чем-то говорит.

— Зря вы связались с Лютецией, — послышался позади тихий, тяжелый вздох, подтверждая мои мысленные выводы. — Она злопамятная. И лорд-директор — ее родной дядюшка.

Мы с Агиларом оглянулись, как по команде, но говорившего увидели ни сразу. Чуточку позже догадались взглянуть вниз, и только тогда лицезрели лохматую девчонку в круглых очках и неприглядной черной форме, ползающую по полу. Магичка лет двадцати от силы, хрупкая, симпатичная и в веснушках, собирала разбросанные чемоданы, сумки и котомки, потихоньку подбираясь к каягыму, и на нас она старалась не смотреть.

Так-с. Суду всё ясно.

Мой любимый ушастик, что называется, нагло накаркал! И в моем списке попаданства теперь есть не только друзья, фамильяр, академия и Властелин, но и премерзкий, разбалованный вседозволенностью визави, который станет все годы обучения портить мне жизнь с завидной регулярностью.

Осталось только отхряпать себе силушку редкую, небывалую, нажить смертельного врага, и попасть под какое-нибудь пророчество о спасении мира, и квест, считай, выполнен.

Блеск!

— А тебя она, значит, в натуральное рабство уже забрала? — насмешливо полюбопытствовала я, складывая на груди руки. И тут же пожалела о своих словах — девочка, закусив нижнюю губу, густо покраснела.

— Что вы об этом знаете, — продолжая собирать небрежно разбросанную (и я даже знаю кем) поклажу, тихо произнесла магичка. — У меня выбора нет.

Агилар машинально нахмурился, а я почесала бровь. Ну, как бы… бывает и так!

— Да брось ты, Сафьяна, — послышался вдруг насмешливый голосок откуда-то сверху. Затем шорох одежды, и вот между нами, с негромким шелестом приземлился еще один загадочный кадр. — Выбор есть всегда. Не правда ли?

Я почувствовала, как моя челюсть тренькнула о пол, дав фору музыкальному инструменту.

Мамочка дорогая… а подобный нелюдь-то что тут забыл?!

Мое удивление было вполне понятным — незнакомец не просто спрыгнул откуда-то из-под потолка, нет. Он спланировал на огромных крыльях, а шелест, что я слышала, произвели его рыжевато-пестрые, мягкие перья. В комплект к ним шла неплохая фигура, не уступающая Агиларовской, темно-бронзовая кожа, покрытая черными татуировками, раскосые фиолетовые глаза, волевые черты лица и ворох черных афрокосичек до крепкой задницы.

А еще уши. Длинные такие, острые на концах!

Ну и что здесь, скажите мне на милость, забыл темный эльф? Их же из Забытого леса не выманишь!

— Дрог, — скупо поприветствовала его магичка, продолжая подгребать к себе вещи. Я, устав наблюдать, как она ползает на коленках, собиралась было помочь, но была остановлена коротким и, я бы даже сказала, властным прикосновением дроу:

— Не стоит. Она — кьянти Лютеции.

— Кьянти? — удивилась я очередному алкогольному названию, невозмутимо отцепляя от своего запястья лапищу темного эльфа, отличающуюся от человеческой жутковатым, длинным, острым и желтовато-природным маникюром.

Не, я в принципе не люблю, когда меня левые нелюди лапают. А уж когда это делают самые скрытные и сильные создания этого мира — я не люблю вдвойне!

— Узаконенная игрушка, — усмехнулся темный, щеголяющий, кстати, прекрасным видом одних штанов, босых ног и обнаженным торсом. — Вы новенькие?

— Для новеньких мы уже старенькие, — машинально съязвила я, чувствуя себя с огромным крылатым эльфом несколько неуютненько. Я ж ему почти в пупок дышала! Ну, ладно, не в пупок, но в подмышку точно. Так себе удовольствие, когда понимаешь, что новый собеседник может запросто сломать тебе шею лишь двумя пальцами.

Не, это не страшно — при бессмертии инстинкт самосохранения и здоровые опасения атрофируются за ненадобностью. И всё же!

— Человеческая девочка — возможно, — окинув меня оценивающим взглядом, согласился дроу. И вдруг перевел насмешливый взгляд на Агилара, который все это время молчал, будто проклятие онемения где-то подхватил. — А вот племянник эльфийского Владыки — совершенно другой разговор.

— Ровно как и младший наследник темноэльфийского престола, — неожиданно ввернул ему улыбку Агилар. И отвесил легкий, я б даже сказала издевательский поклон. — Дрогар ди Рейн.

Я, вся такая обычная и не титулованная, затосковала совсем уж окончательно. Не, ну я так не играю! Нафиг мне сразу две царственные персоны? Собираем «попаданка ол инклюзив» или что?!

А Сафьяна, которая вроде как наконец-то сгребла все в кучу и собралась изобразить вьючного ослика, с одним коротким «ох» уронила всё обратно.

Я удивленно посмотрела на нее. А так кто-то был не в курсе статусов сиятельных нечеловеческих особ? Ну, тогда упс. Инкогнито раскрыто!

— Я вижу, кого-то это не удивляет? — склонив голову в знак приветствия, хитро посмотрел на меня темный.

Я невнятно пожала плечами. Это чего, он на меня таким способом впечатления произвести пытался? Мол, смотри с кем связалась, и кто есть покруче?

Ну, так не удалось. Кто такой Гил, я знала давно. А что до дроу… Дык не удивил.

Я за три сотни лет на всяких сильнейших мира сего насмотрелась, меня даже ваш Темнейший лично за шкирку таскал! Не ахти какое достижение, ну да ладно.

— Ни то, ни другое, — с неохотой подтвердила я предположение темного, который таки сверлил меня взглядом, дожидаясь ответа. — Уж простите, ваше высочество, мы академии благородных девиц не кончали, и по-простому, без этикету. Чай, вы не в обиде будете-с?

Не выдержав, темный эльф открыто расхохотался, запрокинув голову, даже Гил ответил слабой улыбкой.

Я же мысленно чертыхнулась. Ну, вот, хотела отвадить темнокожего сразу, а получилось, похоже, совсем наоборот.

— Теперь я понимаю, от чего ты завел дружбу с человеческой девчонкой, — отсмеявшись, заявил темный и вдруг, к всеобщему удивлению, приобнял Гила, крепко шмякнув его по спине. — Ну, здравствуй, друг. Давно не виделись.

Я резко почувствовала себя лишней.

Нет, с одной стороны, мне было приятно, что у моего ушастика еще остались хорошие знакомые, которые не отвернулись от него даже с принятием статуса Отступника. С другой… это мой эльф, и я жадина!

— Давно, — согласился Агилар, даже не добавив привычное «но мне пофиг». — Какими судьбами, Дрогар?

— Долгая история, — небрежно отмахнулся босоногий крылан. — Как и у тебя. Предлагаю поговорить об этом в более спокойной обстановке.

— Было бы неплохо, — согласился Гил, впрочем, без особого энтузиазма. — Лесь?

— Идите, — я кивнула в сторону выхода, безмятежно поправляя рукав мундира, под который незаметно скользнул знакомый змей. — Думаю, ваш разговор не для лишних ушей.

И тут как-то все синхронно посмотрели вниз…

Сафьяна, которое все это время не двигалась, активно грея уши, вдруг засуетилась, заново начиная собирать многочисленные котомки.

— Да уж, действительно, — усмехнулся темный эльф, небрежно подпинывая футляр. Музыкальный инструмент снова жалобно дзынькнул, и мне наконец-то стало его жалко. Даже, наверное, не его. Себя!

— Увидимся, — как можно доброжелательней улыбнулась я и, махнув рукой, отправилась обратно в общежитие, даже умудряясь что-то насвистывать себе под нос.

И только оказавшись в комнате, не выдержав, крепко саданула кулаком о стену. На душе было гаденько, но это никак не помешало мне еще как следует отпинать ножку ни в чем неповинной кровати. Так, что б наверняка!

— Лесь, — метаморф, перебравшийся на мою подушку, первое время наблюдал за свистопляской с непробиваемым спокойствием, а после, уловив паузу, абсолютно серьезно прошипел. — Ус-с-спокойся. Гил тебя не бросит.

— А кто сказал, что я за него беспокоюсь? — огрызнулась я, но нарвавшись на укоризненный оранжевый взгляд, глубоко вздохнула. — Черт. Да, ты прав! Я ревную. Не в том смысле, что ревную, а в том… В общем, ты понял!

— Боишься единственного друга потерять, — к счастью, чешуйчатый оказался понятливым. — Кроме Агилара у тебя больше никого нет.

— Есть, — присев на край кровати, я запустила руку в волосы, которые сегодня не успела собрать хотя бы в обычный хвост. — Ты есть. Еще кое-кто есть. Но… Ты же все понимаешь, Саас. Никто из вас не вечен. Гил может уйти в любой момент, вот как сейчас. Только уйдет уже насовсем, отдав богам душу. Как и ты уйдешь, как любой из вас рано или поздно уйдет. А я останусь. Опять.

Да-да. На самом деле, под обычным желанием не делить лучшего друга с кем-то еще, скрывались куда более серьезные проблемы и комплексы. Я, конечно, бессмертная, но, увы, не бесчувственная. И я слишком долго пробыла одна, шатаясь по этому свету, пока не встретила брошенного всеми светлого эльфа. И, естественно, прикипела к нему так, что меня почти физически воротило, когда он уделял внимание кому-то еще. Исключением была, наверное, только Ролли, не знаю даже почему.

В остальном… наверное, именно такая привязанность и пугала меня больше всего. Ведь чем сильнее я к кому-то привязываюсь, тем больнее будет его терять.

Нет, я понимаю, что от потерь в принципе никто не застрахован, и мы часто лишаемся тех, кто нам дорог. Вот только в моем случае возможность этих потерь не просто максимальна, она, блин, строго обязательна!

— Лесь…

— Всё нормально, — резко выдохнув сквозь сжатые зубы, я поднялась с кровати, обрывая минутку жалости к самой себе и этот бесполезный разговор в целом. — Я не эгоистка. Гил имеет полное право общаться, с кем хочет, я не могу и не стану ему это запрещать. А ты только попробуй ему хоть что-то рассказать — покусаю!

В ответ Саас вспыхнул. Серьезно!

Обратился маленькой юркой саламандрой, покрылся темно-алыми чешуйками, и запылал ярко-оранжевым огнем. Вот это я понимаю, реакция!

Вот только, как оказалась, пыхтел паром он вовсе не в мою сторону, а куда-то в район распахнутого настежь окна. Видимо, Гил открыл его перед уходом. Но удивительно было вовсе не это…

А знакомый черный сокол, вольготно пристроившийся на подоконнике!

Что за?..

— Ты его видишь? — разглядывая крупную птичку, при виде которой у меня скоро начнет дергаться глаз или разовьется мания преследования, тихо спросила я.

— Да-с! — громко прошипел Саас, поставив крошечный раздвоенный хвост дыбом. И уж не знаю, от чего он так кипятился — несмотря на неприятное чувство, выглядел незваный гость вполне безобидно.

По крайней мере, так показалось сначала.

Но едва я успела сделать всего шаг навстречу магическому существу, как его черные глаза внезапно блеснули зеленым пламенем! Я машинально отшатнулась, запнулась о кровать, плюхнулась на нее пятой точкой… и потеряла сознание.

И что это за, прости осспади, твою мать?!

Я на это не подписывалась!