Глава 9

Пришла в себя я намного быстрее, чем ожидалось.

В сущности, по моим ощущениям, не прошло и секунды: вот вроде я грохнулась на одну кроватку, а вот сразу же открыла глаза уже совершенно на другой.

Правда, еще пару минут глупо хлопала глазами, созерцая шелковый черный кружевной балдахин над головой, и такое же постельное бельишко!

Еще секундочка ушла на разглядывание резных столбиков из мореного дуба, покрытого темным маслом и украшенного затейливой резьбой. А вот надетую на меня ночнушку я разглядывала куда дольше.

Кипенно-белая, длиной до пят, с тончайшим нитяным кружевом на плечах, над локтями, широкой полоской на талии, на запястьях и по подолу… Хы.

Странно, но да ладно.

А уж обстановка вокруг… В общем, рассматривала я интерьер вокруг куда дольше, чем изволила пребывать в беспамятстве.

Огромные покои «радовали» глаз щедрым пространством и сказочным интерьером. Светлые стены, черный мраморный пол, зашторенные тяжелыми портьерами многочисленные окна. Мебель интересная, в основном кованная, тяжелая, но с мягкими спинками и сидениями, расшитыми серебряной нитью. Гигантская сияющая люстра, множество свечей в серебряных же подсвечниках, да глубокий зев каменного камина, красиво переливающийся в свете ярких языков пламени.

Ну, что сказать? В меру готичненько, не в пример роскошненько. Версаль графа Дракулы, ёпта!

И только спустя долгое время я сообразила, что, собственно, нахожусь здесь не одна. И нет, у меня не память девичья, и сама я вовсе не тупенькая. Просто присутствие хозяина данных квадратных метров было неуловимо ввиду присутствия одного неучтенного, темного угла, вдобавок, окутанного клубами сладковатого дыма!

И лишь когда я уставилась туда в упор, темнота выпустила пару белесых колец и ехидно протянула знакомым голосом:

— И снова здравствуй, зараза моя бессмертная. Давно не виделись!

О-о-о, нет.

Опять?!

— К-к-князь? — похоже, заикаться в его присутствии у меня начало входить в ряд вредных привычек.

— Браво, — мужчина, ныкающийся в темноте, аки суслик в норке, скупо похлопал в ладоши. — Ты когда начинаешь соображалку включать, даже не так бесишь.

Я машинально насупилась. Ах, вот как, да?

Вежливо и культурно общаться мы не желаем?

— Вы всегда такой беспардонный или вам сегодня туфли жмут? — усевшись поудобней, я сложила руки на груди, ехидно вздергивая бровушку.

Не, я понимаю, мужик три сотни лет непонятно где провел, устал, истощал, и характер у него от этого вряд ли улучшился. Вот только если он ждет от меня вежливости в ответ на хамство, то он явно не туда попал! Точнее, не ту перенес, но это уже детали.

И вообще, сам напросился!

— А ты всегда такая язва или только по вторникам? — насмешливо поглумились надо мной в ответ, продолжая попыхивать уже чуть осточертевшим кальяном.

Минздрава на Князюшку нет!

— Только ради вас, и только в порядке исключения, — отвесила я церемонный поклон, правда, из положения сидя. — Перенесенный против воли объект замену и возврату не подлежит, следовало внимательнее читать описание модели и инструкцию по применению.

— И в кого ты такая языкастая зараза? — меланхолично поинтересовался Великий Чернопопый, да простят меня за намек на расизм — у нас в мире всегда с этим было туго.

— Все претензии к производителям, — отмахнулась я. И, сдув с носа прядку волос, искренне полюбопытствовала. — Ваше Темнейшиство, я сейчас дико извиняюсь… Но может, мы прекратим ломать комедию по сценарию «уйди, глюк, я не в затяг» и поговорим как нормальные люди?

Думал Темнейший недолго.

— Что ж, раз ты так желаешь… Не вижу причин отказываться.

И шагнул из темноты. Ну, как шагнул? Попытался!

Темнота, будто живая, прилипла к нему намертво, прильнув с преданностью самой верной собачки. Князю даже пришлось на нее шикнуть, и только тогда она, ворча, неохотно отступила обратно в угол, вцепившись, на сей раз, в кресло и мангал. Охраняла, видать, хозяйское место!

А сам Князь оказался хорош, поганец.

За время, что мы не виделись, Темнейший успел привести себя в порядок: отъелся мужчинка, в фитнес-зал иногда ходил, да к косметологу с парикмахером. Шучу, конечно!

Но, после длительного заточения, выглядел страх и ужас этого мира уже не как сушеная вобла, а вполне даже ничего. Высокий, молодой, хорошо слаженный. Красивый, зараза! Кожа чистая, светлая, черты лица приятные, даже красивые, но не слащавые. Чувственные губы, идеально-прямой нос, интересный разрез серо-серебристых глаз — вот только портит это все ехидная ухмылочка. Волосы канонично-черные, длиной ниже плеч, собраны в небрежный хвост на затылке. Да не просто собраны, а некоторые пряди заплетены в мелкие косички с вплетенными в них узкими алыми лентами или серебряными цепочками.

Босой, самоуверенный, в черных кожаных штанах и черной же, едва застегнутой на серебряные пуговицы рубашке… Он не понравился мне сразу!

И да, на вид больше двадцати пяти лет я ему не дам. Но мне ли не знать, насколько внешность бывает обманчива?

— Нравлюсь? — иронично выгнув изящную бровь, поинтересовался Князюшка.

— Ни в одном глазу, — честно соврала я. — Вкус ваш мне не нравится, ваше Темнейшество. Вы весь такой в черном, я вся такая в белом… Пошлятина, не?

Князь на мои ужимки почти не отреагировал. Только так, подпер плечиком кроватный столбик, и сложил руки на груди, меланхолично вопрошая:

— Я уже говорил, что ты меня бесишь?

— Ну-ну, — без особого страха хмыкнула я, машинально зеркаля его жест. — Я, знаете ли, в гости к вам не намыливалась, и на общение не напрашивалась. Я являться в мои сны без приглашения так вообще моветон!

— Поправь меня, где я ошибусь, — мужчина неэтично ткнул в мою сторону пальцем. — Ты сейчас к моей совести воззвать пытаешься?

— А она у вас есть? — безмерно удивилась я.

— С утра не привозили, — ядовито откликнулся Князь. — Ты думаешь, я от большой любви к тебе таскался? Я что тебе про выбор талдычил?

— Это который вроде как есть, а вроде как нет? — задумчиво протянула я. И едва не охнула, округляя глаза. — Так это что выходит, Ваше Темнейшество? Кроме меня, пугать глюками больше некого было? За что ж такое сомнительное счастье?

— А ты головой подумай, — Князюшка выразительно постучал согнутым пальцем по лбу. К счастью, пока по своему! Но чет мне кажется, это ненадолго — огребу я от Мрачного Господина еще не раз. — Вроде как умеешь.

— Вроде как? — ехидно пропела я, начиная получать какое-то странное удовольствие от наших пикировок.

Да что там! У меня враз появилось такое чувство, будто мы давным-давно знакомы, и сейчас собачимся, как старые супруги! Ладно, не супруги, это я погорячилась. Но стебали мы друг друга вполне так профессионально, как будто уже не один литр коньяка вместе раздавили!

— Сомелье, не беси меня, — очаровательно (в его понимании, угу), улыбнулся Великий Князь, явив на миг удлинившиеся клыки. Да не такие, как у вампирчиков, а такие… хищные! Как у волка или у лисы.

— Это вы сейчас свою силу демонстрируете, расовую принадлежность обозначаете, — с искренним любопытством склонила я голову вбок. — Или дурное воспитание? Ладно, ладно, чего так рычать! Поняла я уже, что мы с вами как-то связаны. Но вот кем, почему и как… Подробностями не поделитесь?

— Вот угораздило-то, — сокрушенно покаялся Князь, сжимая переносицу двумя пальцами так, будто у него вдруг резко разболелась голова. Интересно, и с чего бы это! — Наказали меня, Сомелье. Тобой наказали, зараза бессмертная.

— Чегой?!

— Тогой, — передразнил меня Князюшка. — Что, в восторге от этой новости? А теперь представь, я в каком!

— Вот щас оставим ваши личные амбиции, обиды и поруганное достоинство, — теперь уже я тыкала пальцем в сторону Темнейшего. — Спорю на Агиларовское проклятье, вам и похуже бывало! У меня другой вопрос: почему я? И кто, звиняюсь сердешно, такую гадость подкинул по доброте душевной?

— А сама не догадываешься? — мрачно поинтересовался мужчина и изогнул брови, спрашивая так многозначительно. — Никого перед своей самой первой смертью не проклинала, не?

— Дык это, — я озадаченно моргнула, машинально разглаживая складки на белоснежной ночнушке. И не сразу решилась глянуть на Великого. — Смерть и проклинала.

— Ай, умница какая, — саркастично похвалило меня Его Темнейшество. Даже в ладоши скупо поаплодировал, зараза! — А тебя не учили, что в момент смерти происходит выброс силы, и проклятия обретают реальность?

— Да откуда в на… — попыталась вспылить я, но тут же прикусила язык.

Впрочем, изображала внезапное онемение зря — мужчина, похоже, прекрасно знал всю мою подноготную. Еще бы! Да я ж сама в угаре под зельем ему много о чем проболталась. Эх, знала бы, что та гусеничка аль индус — воплощение самого Великого Негритосика, согласилась бы поболеть еще недельку, да безо всяких лекарств!

— Откуда в вашем захолустном мирке магия? — усмехнулся Темнейший. И снисходительно так улыбнулся. — Ну-ну, и чего бледнеем? Ты еще под подушку спрятаться попытайся. В курсе я, что ты не отсюда, и жечь тебя не собираюсь.

— А что ж так? — оскалилась я, отчаянно желая запустить в эту самодовольную морду одну из упомянутых подушек. А то б и что-нибудь потяжелее! — Это ж вы сию замечательную во всех смыслах традицию организовали — иномирян казнить на месте. Да пожестче так, покрасивее!

— А, то есть пользы от тебя намного больше, чем проблем, и ты никому ничем не угрожаешь?

— Да когда и кому от меня вообще доставалось?!

— Мне, Сомелье! — Князюшка рычал с таким отчаяньем, разве что о столбик кровати головой не стучался. — Магии на вашей Земле нет, и ты ухитрилась не проклясть богиню смерти полноценно, а просто сделать так, что она тебя услышала! И не обрадовалась — гневить Морену поносными словами вообще опасно.

— Что, тоже накосячили? — не сдержавшись, брякнула я.

Ну, каюсь, не сдержалась, уж очень у мужчинки было выражение лица многозначительное — явно знал, о чем говорил!

Впрочем, упражнялась в остроумии я зря. Даже пискнуть не успела, как Князь оказался сидящим на краю кровати, совсем рядом со мной, медленно процедив:

— Я уже говорил, что ты меня бесишь?

— Повторяетесь, Ваше Темнейшество, — фыркнула я, но тут же замолкла. Ибо рука этого ожившего упыря красноречиво легла на мое горло!

Но не сдавила, что странно. Хотя уже на полном серьезе собиралась пучить глаза удивления и нехватки кислорода.

— Назови мне хоть одну причину, почему я не могу тебя придушить, — задумчиво произнес Князь, ласково, почти нежно поглаживая мою шейку своей широкой лапкой с короткими, полированными ногтями.

У меня аж пятки под ночнушкой тряхнуло!

— Ой, да бросьте вы, — как можно небрежно протянула я, чудом сдержавшись, чтобы нервно не сглотнуть. Только продолжила упрямо смотреть в бездонные жемчужные глазки сильнейшего мира сего. — Как будто Великому Князю после трех сотен лет заточения в алтаре есть дело до какой-то иномирянки. У вас вон, дел и так невпроворот: заговорщики, отступники, отказники… Академия опять же.

— А что с академией? — мигом насторожился Темный, резко меняясь в лице. Даже руку убрал!

— А что с ней? — я пожала плечами, мысленно вздыхая с облегчением, и радуясь глубокой привязанности этого припадочного к одноименной альма-матер. — Хаос, запустение, разруха, недостаток финансирования. Взятки, опять же!

— Ты понимаешь, что ты несешь, Сомелье?! — я только пискнуть успела, падая на подушки, как этот бешеный индивид навис сверху, рыча и щелкая хищными клыками. — За подобную клевету можно и головы лишиться! Уй-й-й…

— Клевета не клевета, — я отпихнула от себя Темнейшего, словившего удар моей острой коленкой в живот, и слезла на пол, брезгливо отряхивая ладошки. — А я что вижу, то и говорю. Учебников не хватает даже на половину адептов, кормят, как говорят, помоями, ремонт сотню лет не делали, сад в запустении. Постельное белье от старости рвется от одного прикосновения, форму давно не выдают, несмотря на полностью платное обучение. Половину преподавателей сократили, а ваш верный орк задаром сидит у ворот и жрет, звиняюсь, белок из леса! Зато у лорда-директора в кабинете побелка свежая, шикарной мебели полно, стеллажи редкими талмудами уставлены, пол пушистым ковром устлан, да канцелярия и подсвечники из бронзы и серебра. Ни разу не подозрительно, не?

— А вот этого я не заметил, — уже полностью очухавшись, негромко протянул Князь.

Я только выразительно фыркнула, переминаясь с ноги на ногу, и не удержалась от подколки, припоминая кое-кому одну занятную птичку:

— А так вы не туда смотрели. Кстати, а что такое «кьянти»?

— Не думал, что эта традиция еще жива, — вроде как подивился Темнейший, вольготно разложившийся на моем месте, подкинув под спину гору подушек. — Раньше адептам старших курсов, если им позволяли баллы, воспитание и финансы, разрешалось брать под опеку кого-нибудь из младших. Патронаж, одним словом. Первокурсники получали помощь в учебе, финансовую и моральную. И, если такой адепт добивался успеха, его опекун получал дополнительные баллы и прочие поблажки. К несчастью, некоторые особо борзые аристократы понимали термин «опека» несколько в другом смысле.

— «Узаконенная игрушка», — понимающе процитировала я, обхватывая себя за плечи. — Не, идея-то хорошая. Вот только следить за ней никто не стал, и эта традиция превратилась в официальное рабство. Недосмотр, Ваше Темнейшество!

— Без сопливых разберусь, — огрызнулся мужчина, но как-то без огонька. А потом небрежно бросил. — Да сядь ты на кровать, надоела отплясывать. Ноги уже ледяные.

— А?..

— Бэ! — усмехнулся он, созерцая меня насмешливым взглядом версии 2.0. Ну вот, а он мне только адекватным человеком показался! — И на будущее запомни, зараза моя бессмертная: всё, что чувствуешь ты, ощущаю и я. Так что попробуй еще хоть раз сдохнуть!

От такой новости я действительно села, чуть не промахнувшись мимо роскошной кровати. Вот это да!

— Что? — иронично выгнул брови Князь, бесцеремонно швыряя в меня свернутым в аккуратный рулончик пледом. — Неужели не догадалась?

— А так вот, чем вас наказали, — глумливо захихикала я, но приятный на ощупь пледик на босые ноги все-таки намотала. Одного камина для отопления явно было мало, и мрамор оказался ледяным. — Мной!

— Сомелье, бесишь, — закидывая руки за голову, небрежно ухмыльнулся Князь. — Я тебе об этом полчаса талдычу!

Ой, ну спасибки, обра-а-адовал. Надо будет поутру шмякнуться о ножку кровати мизинчиком. Раза так три кряду! Не специально, разумеется.

— Ну, звиняйте, — дернула я плечом и, подумав, натянула и на него конец пледа. — Я три сотни лет задавалась вопросом, какого черта я тут делаю. А оказалось, что проблема в вас!

— А я никогда не утверждал, что я белый и пушистый, — Темнейший дернул уголками губ, удобно вытягивая ноги. — Как и ты. Смирись, Сомелье. Ты будешь жить, пока жив я. Или пока я не придумаю, как эту связь разрушить.

— А что, есть варианты? — невольно заинтересовалась я, немножко воспрянув духом.

— Что, жить надоело? — безмерно изумился Князюшка. — Ты ж месяца не можешь прожить, чтобы тебя кто-нибудь не грохнул или не покалечил! Впрочем, с твоим-то язычком…

— Уж кто бы говорил, — весело сощурилась я. — Сами-то, небось, не за просто так иномирянку огребли прицепом. Кстати! Это не моя кровь случайно послужила вашему возвращению? Ай. За что?!

— Это не я, — садясь ровно, отрицательно хмыкнул Княже, когда я схватилась за щеку, почувствовав натуральную такую, хлесткую, хоть и невидимую пощечину. — Это твоему ушастому, похоже, опять неймется. Разбудить пытается.

— Так я все-таки сплю? — непонимающе моргнула я, пока Темнейший, коснувшись собственной щеки кончиками пальцев, досадливо скрипнул зубами.

— Что-то вроде того, — подавшись вперед, мужчина внезапно схватил меня за руки и, сложив мои ладони раскрытой лодочкой, поднял их на уровень моего лица. — Договорим потом.

И, склонив голову, дунул в ладошки.

На удивление теплое дыхание вмиг согрело озябшие пальцы, коснулось моего носа… и я отключилась.

Чтобы через миг дернуться от очередной пощечины и кувырком скатиться с общажной кроватушки с сиплым воплем:

— Да чтоб тебе дети под старость лет такое делали!

— Хвала Морене, — послышался сверху полноценный, искренний вздох облегчения и, кстати, двойной.

Проморгавшись от резкой смены мест, я оглядела склонившихся надо мной эльфов, светлого и темного, и криво улыбнулась:

— Гады. Вы мне такой сон обломали!

Озадаченные морды ушастеньких надо было видеть…