Глава29. Милена

Я слышу стук каблуков, гипнотизируя взглядом дверной проем. Если гость все-таки решит зайти, то я его увижу. Хотя по шагам скорее ее.

– Интересно? – отвлекает меня Борис.

– Очень, – пожимаю плечами с равнодушием.

Нет, на самом деле мне очень интересно, но эмоции уже выгорели. Осталась только дикая усталость и желание, чтобы все это поскорее закончилось.

Старая железная лямка на деревянной двери ударяется о косяк, и я поднимаю глаза.

И кто это?

Я присматриваюсь к блондинке, остановившейся в дверях кухни, но не узнаю ее. И где я или Марк могли перейти ей дорогу?

Ничего не понимаю.

– Не узнала, – не спрашивает, а констатирует блондинка.

– Нет, – отвечаю я.

– Конечно, – усмехается и смотрит на Бориса, спрашивая… моим голосом: – Я не помешала?

Он только качает головой, а на губах играет легкая полуулыбка. Но кое-что мне становится понятным, хотя от шока я все еще отхожу. Она, черт подери, разговаривает моим голосом!

– Мы можем продолжить и позже, – подмигивает мне Борис, а я даже не хочу думать, что он имеет в виду.

– Когда ты мне написал, что тебе так повезло встретить ее случайно… Я даже не поверила, но мы еще подумаем, как это можно использовать.

Старый деревенский дом, убогая кухня, хотя и не лучше моей нынешней, незнакомая девица, которая говорит моим голосом – это все точно не сон?

Но Марк знает, что Вера у моей сестры. И я уверена, что он не упустит это – найдет и Брониславу, и нашу дочь. А потом… убережет от всего. Пусть меня он ненавидит, но хотя бы поверил, что ребенок его. И я знаю Марка – он сделает все. Тем более он не так глуп, как, возможно, о нем думает Борис.

– Вы меня не используете, – улыбаюсь. – Марку плевать на меня.

Я очень надеюсь, что это не так, но говорить надо хоть что-то, а то мое обалдевшее лицо погоды мне не сделает.

– Жаль, что мы тогда не сделали все, как и планировали.

Я присматриваюсь к этой блондинке, пытаюсь понять, где ее могла встречать. И тут она поворачивается в профиль, а я на автомате выпаливаю:

– Кристина…

– Смотри, узнала!

Я ее вижу второй раз в жизни, но не понимаю почему. Ни я, ни Марк с ней дел не имели. Почти…

Это было, кажется, так давно, но при этом не очень.

– Мы встречались на дне рождения Миши, – говорю, когда понимаю, что мне так никто ничего объяснять не собирается.

– Точно, – подмигивает мне Кристина.

– Ты мне тогда показалась вполне довольной жизнью. Что-то изменилось?

Она смеется, и в этом смехе отчетливо слышны истерические нотки. Одного психа мне мало было, появилась вторая сумасшедшая.

И мне страшно, чего уж таить. Хочется тоже закатить истерику и попытаться сбежать отсюда. И только огромным усилием воли я сижу с ровной спиной и стараюсь не показывать, как себя на самом деле чувствую.

– А ты, как я посмотрю, за своими розовыми очками ничего не видела, – усмехается Борис.

– Не за очками, – качаю головой. – Я просто была счастлива. А вы это счастье разрушили. Ты же актриса, если не ошибаюсь? – смотрю на Кристину.

– Да, – довольно кивает она. – Хотя с планом пришлось импровизировать на ходу, когда твой муж в самый неподходящий момент закрыл собой Мишу. Во мне умер великий режиссер, – снова смеется.

Информация бьет сильнее пощечины.

Все, что с нами случилось, было роковой случайностью. Один шаг, одна секунда решили все. Глаза застилают слезы злости и горечи. Но это уже произошло – ничего не изменить. А вот мое будущее пока под вопросом.

– Мы же ничего тебе не сделали, – тихо говорю.

Наверное, действительно чужое счастье кому-то поперек горла, но я не думала, что встречу таких людей на своем пути.

– Когда Миша выставил меня, – начинает Кристина, глядя в грязное окно, – мне пришлось сделать аборт. И, как оказалось, я теперь не могу иметь детей.

– Да ладно? – вырывается у меня, но я тут же прикусываю язык.

Не верю я, что Миша мог так облажаться. Он слишком умен, и его пытались женить на себе многие девушки таким способом. И однажды, когда Марк в шутку сказал, что, возможно, пора остепениться, Миша только скривился и ответил, что подобные дамы не годятся для семейных отношений и он делает все, чтобы ни одна из них не залетела.

– Сучка, – бросает Кристина. – Да, не от него я залетела, а от режиссера московского, который так заливал мне про главную роль в постели, но потом укатил без предупреждения. Но Миша-то об это не знал!

– Сама виновата, – пожимаю плечами.

– В чем?! – она срывается и наклоняется ко мне, уперев кулаки в стол. – Я просто хотела пробиться в мире шоу-бизнеса.

Снова прикусываю язык, хотя на нем так и вертятся язвительные замечания. Что в голове у этих людей? Причем Кристина тут явно за главную – Борис сидит и помалкивает. Может, я смогу это использовать? Только, увы, я не из тех женщин, которые крутят мужчинами как хотят.

– А я-то здесь при чем?

Кристина отходит на два шага назад. Она как инородное тело в своих дорогих вещах, с идеальной укладкой и идеальным макияжем на этой убогой кухне. И ведь явно не бедствует, так что могу предположить, что дело вовсе не в деньгах. У Миши их достаточно, но мертвым он бы точно не помог Кристине.

Мотивы пока известны только ей. Месть? Сотни, может, даже тысячи пар расстаются ежедневно.

– И она наняла тебя, – констатирую, поворачиваюсь к Борису. – Ты сразу знал о моем… О том, что собираешься убить брата моего мужа?

– Нет, но судьба такая шутница.

Не то слово. Только шутки у нее зачастую жестокие.

Продолжить разговор мы не успеваем – у Кристины звонит телефон, и, посмотрев на экран, она морщится, но отвечает:

– Да, милый?

Видимо, актриса она действительно недооцененная. Такая быстрая перемена в интонации, даже выражение лица меняется. Талант, черт подери! Будто не Кристина только что плевалась ядом и смотрела с превосходством.

Что ей говорит милый, я не слышу, но, повесив трубку, Кристина чертыхается и говорит Борису:

– Мне пора. Позвоню, как будет возможность. Этот старый хрен невыносимо ревнивый.

– Но… – я пытаюсь возразить, только Кристина уже разворачивается и быстро идет к выходу.

Мы снова остаемся с Борисом наедине, и я лихорадочно соображаю, что делать. Продолжать этот разговор? Или попытаться… Что? Сбежать?

В итоге я просто молчу, глядя на остатки печи. Какая же все-таки насмешница эта чертова жизнь. Сломать, разбить – это не строить. Все, что у тебя есть, может быть растоптано и сметено одной случайностью.

Только я все равно не понимаю, за что Кристина так ненавидит Мишу. Да, бросил. Да, он может быть бесцеремонным, даже безжалостным. Но и дамочки его вроде бы никогда особо отношениями не дорожили, наверняка потому, что быстро могли найти замену.

Вон и у Кристины есть какой-то милый, которого за глаза она называет старым хреном. А отстреливать каждого бывшего… Это же все мужики переведутся.

– О чем задумалась? – неожиданно слышу вопрос и перевожу взгляд на Бориса. – Ищешь логику в ее поступках?

– Мне кажется, это бесполезно.

Я все равно не пойму, да и не хочу понимать. Мне бы выбраться отсюда, а там пусть Миша со своими девками разбирается. Но есть еще и Борис… Что с ним делать? Он, судя по всему, от Кристины подхватил шизофреническую хворь.

Может, зря Марк так пытался отгородить меня от грязи этого мира – тогда бы я была более приспособленной и лучше распознавала лицемерие в людях. А я видела голубей и пчел на цветочках.

Дура, черт подери! Творческая дура!

Дальше своего носа ничего не видела.

– Мне надо подышать, – поднимаюсь я и жду.

Борис сразу дергается за мной, но потом останавливается в удивлении.

– Я уже думал, что ты собираешься что-нибудь выкинуть.

– Смешно, – усмехаюсь, но с грустью.

Я, конечно, не спецагент, только сейчас мне надо подумать, а не действовать необдуманно.

Мы выходим во двор, и я еще раз осматриваюсь. Хочется завопить на все село, но если верить Борису, то меня никто не услышит.

– Ты не выглядишь сильно шокированной, – вроде бы расслаблено садится Борис на порог, но глаз с меня не сводит.

– А что тебя связывает с Кристиной?

Он улыбается и отвечает с иронией:

– Деловой подход, подкрепленный… Впрочем, не важно.

Ладно, этот дурдом мне действительно не нужен.

– И сколько нам здесь сидеть? – перевожу разговор на другую тему. – Хоть вода здесь есть?

– И еда есть, и вода, – поднимается Борис. – А почему ты, Милена, так спокойна?

– Иногда приходится смириться с обстоятельствами.

– А вот это правильно, – подмигивает мне. – Ты сразу извини за неудобства, но спать тебе придется в наручниках, я же не могу тебя круглыми сутками караулить. А когда я не высплюсь, то настроение у меня ни к черту. Могу действительно от недосыпа твоего муженька грохнуть под горячую руку.

– Я поняла, – поднимаю руки, косясь на чертову лопату, которая так и манит.

Взять бы сейчас ее, опустить Борису на голову… Только это в фильмах и книгах все так легко, а я не уверена, что даже замахнуться смогу достаточно. Но попробовать стоит. Правда, не сейчас.

Несколько часов, до самой темноты, я пытаюсь ничем не выдать своей нервозности. Борис ни на минуту не выпускает меня из поля зрения. Даже когда отворачивается, мне кажется, что все равно остается настороже.

Я ем без аппетита заваренную лапшу быстрого приготовления одноразовой пластмассовой вилкой и клюю носом.

Когда я в последний раз спала? Несколько часов на диване у Марка. И кажется, что это было так давно…

– Спать идем? – спрашивает Борис, и я сразу не понимаю его.

А потом… Наверное, в моих глазах мелькает испуг.

– Я… еще не доела.

– Можешь остаться на ночь и на табуретке, – пожимает плечами, едва скрывая усмешку.  – Только с утра хрен разогнешься.

Даже в одежде я рядом с ним не лягу. Даже для дела – чтобы усыпить бдительность. Я физически не смогу.

Наверное, это осознание и добавляет мне решительности, заставляет адреналин гулять по крови и добавляет сил. Я киваю, поднимаясь, и иду за Борисом в единственную просторную комнату.

Меня бросает в дрожь, и я обнимаю себя за плечи. В деревянном доме даже в плюс тридцать не так, как в квартире, душно. Скорее даже прохладнее, чем на улице. У Брони так точно.

У стены справа от входа в комнату стоит старый разобранный диван. Единственный!

– Мы будем спать здесь?

– Главное, чтобы не до конца жизни, – задумчиво протягивает Борис.

Я еще хочу свою дочь в первый класс повести, увидеть ее выпускницей, погулять на ее свадьбе и дождаться внуков. Так что да, я тоже надеюсь, что моя жизнь не будет такой короткой, чтобы ограничиться этим диваном.

– Мне надо в туалет, – говорю тихо.

– Ну пойдем, – оборачивается Борис. – Милена, только без глупостей, еще раз повторю.

Нет, вот сейчас без глупостей никак.

Я готова… Больше в этом доме не останусь.

И мне везет. Почти везет.