Глава30. Марк

– Она нас сейчас точно граблями и вилами, – говорю я, когда машина останавливается напротив дома Брониславы.

Все те же плодовые деревья вокруг дома, уже с завязями. Огород со стороны дороги не видно – хутор на холме. И оказывается, что я даже скучал по этому месту.

По домику на холме, мать его!

Справа река, за ней небольшой луг, а дальше лес идет полукругом, как и водоем. А с другой стороны – деревня. И дома выглядят как на картинке, хоть и не одноплановые. Но утром здесь сидеть – сказка. Когда еще легкий туман окутывает реку, а над деревней легкий дымок из труб. И запах… Такого запаха не было ни за городом, ни даже на турбазах.

– Марк, может, ты вынырнешь из ностальгических мыслей? – щелкает перед моим лицом пальцами Миша. – А то мы сейчас действительно огребем.

Возле калитки уже стоит Бронислава, скрестив руки на груди, а сзади выглядывают две чумазые мордашки. Голова старшего на уровне Брониной поясницы, младшего – на середине бедра.

Я улыбаюсь, в который раз думая, насколько Милена и ее сестра не похожи. И дело даже не в том, что Бронислава старше и меня на лет десять вроде, а Милену и того больше.

– И чего лыбишься?

– Тебе тоже привет, – киваю я. – Доминик, – смотрю на старшего, – и Ростислав, – перевожу взгляд на младшего.

– Еще есть Цветана, но она в доме вместе с Верочкой, – не без иронии говорит Бронислава. – Ты решил моих детей проведать или что?

– Ты нас просто послушай, – берет на себя миссию переговорщика Миша.

– Только давайте здесь посидим, – вмешиваюсь я.

Может, не самое лучшее место и время для любования природой, но именно здесь рождались все мои лучшие идеи.

– Доминик, – командует Бронислава, – смотри за девочками. Ростик, принеси чай.

Младшенький приносит чай, когда Миша уже почти все рассказывает. Мы сидим перед домом в своих вещах, которые в сумме стоят, наверное, больше участка, но именно сейчас я понимаю – это ничто.

После того как Миша заканчивает, мы некоторое время молчим, а уже становится темно. Вертим втроем в руках чашки, пока Бронислава не выплескивает остатки чая моему брату в лицо,  а мне не прилетает пощечина.

– Ты обалдела? – вскакивает Миша.

– Сел и сиди, – Бронислава не церемонится, и даже мой вспыльчивый брат опускается обратно на скамейку.  – Моя сестра черт знает где… Вы не знаете, что за игры с вами затеяли. А Милена… Жили бы здесь и не тужили, не было бы ничего.

Она и права отчасти. Только я не хотел уезжать из города и купил маленькую квартиру, но свою. Чтобы отдельно, чтобы свое. Но все равно я был счастлив, когда приезжал сюда.

– Мама! – заорал младшенький.

Бронислава поднимается и становится напротив нас с Мишей. Не женщина, а гром.

– Идете со мной? – спрашивает наконец-то.

– Куда?

– В дом.

И хочется, и как-то страшно. Я понимаю, почему пацан позвал Брониславу. К детям. Пока я мнусь, Миша спрашивает:

– Одежду мне выделишь или в мокрой ходить?

– Идем, мой мальчик, подберу что-нибудь.

– Марк, – брат на ходу расстегивает рубашку, – такой взрослый мужик, а ведешь себя…

Он прав. Пока я тут сопли жую, Милена черт пойми где, а что задумал этот Борис, мне непонятно. И я должен сейчас подумать о безопасности Брони и детей. Хотя на самом деле я бы не позавидовал тем, кто посмеет сюда сунуться.

Я так хотел ребенка, но не так представлял нашу первую встречу.

Миша остается внизу, а мы с Брониславой идем наверх. Дверь в одну из комнат открыта настежь, и оттуда доносятся детские голоса.

Наверное, я никогда так не волновался, даже ладони потеют.

– Чего встал? – спрашивает Бронислава, открывая шкаф. – Иди.

Я киваю, но не вхожу в комнату. Останавливаюсь, привалившись плечом к косяку, и смотрю на эту разновозрастную компанию. По полу разбросаны игрушки, но мальчикам они не интересны – они играют в приставку. Младшая Бронина девочка, кажется, ей года три, лежит на животе и разукрашивает лошадь почему-то фиолетовым карандашом.

А самая маленькая светловолосая девочка сидит возле дивана и собирает пирамидку. Сколько ей? Девять месяцев? Ага, именно столько я потерял.

– Привет, – поднимает голову Бронина дочка. – А ты кто?

Хороший вопрос. Но я тут же о нем забываю, когда я встречаюсь глазами с другими. Идентичными моим. Если раньше мне казалось, что я влюбился в Милену с первого взгляда, то я ошибался. Вот она – любовь. Другая совсем, но не менее сильная.

Я даже на физическом уровне ощущаю, как она проникает и заполняет меня. Темные глаза снова отвлекаются на пирамидку, и мир возвращается в привычный ритм.

Снова звуки телевизора, крики мальчиков, шорох бумаги.

– Так и будешь стоять? – бьет меня в плечо Бронислава.

– Удар у тебя будь здоров, – отшучиваюсь я.

– Страшно? – догадывается она.

– Страшно, – говорю на выдохе.

Даже, наверное, не так. Стена, которую я долго возводил, рухнула и впустила не только позитивные чувства и эмоции. Вместе с такой всепоглощающей любовью пришло и чувство вины. И страх, да, что ни Милена не простит, ни наш ребенок.

– Иди вниз, Марк, – говорит Бронислава. – Ты сегодня хоть ел?

Бронислава в своем репертуаре – сначала отметелить, потом не дать умереть от голода.

– Но… – я снова смотрю на детей.

– Иди, иди. Мы сейчас спустимся.

Спорить с Брониславой в таком настроении даже Миша, у которого диплом юриста, не решается. Куда уж мне? Я киваю и иду в кухню.

Брат сидит за столом, задумчиво глядя в окно и жуя перо зеленого лука. В рубашке Брониного мужа, которая ему на несколько размеров больше, Миша выглядит забавно, и я даже улыбаюсь, когда смотрю на него. Брат отвлекается от лука и спрашивает:

– Это нервное? Или ты нашел Милену, что так радуешься?

– Все-то ты испортишь, – качаю головой, устраиваясь напротив Миши.

– Скажи лучше, что дальше делать. К Броне мы приехали, парни скоро подтянутся, но вряд ли это поможет нам хоть что-то прояснить.

– Зато я увидел своего ребенка.

Брат снова начинает жевать лук, только теперь его привлекает не вид за окном, а я. И что он хочет увидеть?

– Ты как будто ожил, – наконец-то говорит Миша. – Вот смотрю на тебя и вижу того парня, который когда-то влюбился с первого взгляда. Сейчас ты выглядишь примерно так же. Даже помолодел.

– Наверное, так и есть.

– А я, наверное, слишком циничен.

Что есть, то есть, но сейчас мне рядом и не помешает такой человек, который задаст правильный вопрос. К сожалению, я пока не знаю, что делать дальше. Метаться по городу или по области бессмысленно, хотя так и тянет. Остается только ждать новостей от Валеры, может, у него получится что-то нарыть.

Пока я думаю, в кухню заходит Бронислава, держа на руках мою дочь. Я снова расплываюсь в улыбке, которую, судя по Мишиному лицу, брат собирается назвать дебильной, но при взгляде на Брониславу только вздыхает.

– Ну что, мальчики, остаетесь на ночь? – спрашивает она.

– Остаемся, – кивает Миша, – так что неси свою самогонку на апельсиновых корках.

– Ты охренел? – я даже поднимаюсь и упираю руки в стол. – Моя жена черт пойми где, а ты бухать собрался?

– Бывшая жена, – хором напоминают брат и Бронислава.

– Не суть, – раздраженно отмахиваюсь я и тут же уже спокойнее прошу: – Дай мне ребенка.

– Ты хоть раз детей на руках держал? – недоверчиво смотрит Броня.

– Нет, но я видел, как их держат.

– Видел он, – ворчит она. – Ладно, только смотри аккуратно. Она вертлявая девчонка, может и в волосы вцепиться, и в глаз пальцем зарядить. А потом еще и кашей плюнуть.

– Кстати, – вспоминает Миша, – а как ее зовут хотя бы?

Странно, что он так интересовался жизнью Милены, но даже не узнал имя нашей дочери.

– Вера, – отвечаю я, и брат зависает с очередным пером лука у рта.

– В честь нашей матери? Смело, – кивает. – Но Милена сдержала свое слово, несмотря на то, что вы к тому времени уже разошлись.

Деликатностью Миша тоже не отличается. Мог бы и промолчать, а он ковыряет все старые раны, хотя для него это просто констатация факта.

– Я воспитал эгоиста, – говорю беззлобно и переключаю внимание на Брониславу, которая передает мне дочку.

Не знаю, почему сестра Милены говорила о вертлявости, но у меня на руках Вера сидит спокойно. Она даже не плачет и не тянется обратно к Броне, хотя сейчас я для нее чужой человек. Нет, рассматривает с интересом мое лицо, а потом обхватывает ладонями и улыбается.

Улыбка у нее тоже Милены – те же ямочки на щеках. И я улыбаюсь в ответ. Эти четыре зуба во рту выглядят забавно, но жаль, что я не видел, как они росли. Снова затапливает чувство вины, что я пропустил так много. Пусть это не десять и не двадцать лет, но для меня все равно много.

– Я ее покормлю, – говорит Бронислава, – и надо уложить спать.

Ответить не успеваю. В кармане Брониного сарафана звонит телефон. Она достает его и смотрит на экран, чуть нахмурившись, а потом отвечает:

– Алло! – молчание. – Черт, ничего не слышно. Милена?

Признаться, я чуть не уронил ребенка. Миша снова оставляет лук в покое и приподнимается.

– Алло! – уже кричит Броня. – Милена, ты плачешь?

Я протягиваю руку, и мы меняемся. Она мне смартфон, я ей – ребенка.

– Милена? – спрашиваю в трубку и слышу рыдания.

– Марк! – разбираю свое имя сквозь истерику.

– Ты где? Успокойся и говори, я тебя не понимаю.

Миша уже стоит рядом со мной, показывая, чтобы я включил громкую связь. Но я боюсь даже на секунду убрать телефон от уха, такое впечатление, что потеряю Милену снова.

– Я… я не знаю, – слышу на фоне еще какие-то звуки, кроме всхлипываний. – И… и батарея… телефон сейчас отключиться.

Что делать? Куда ехать?

– Геолокация! – доходит до меня. – Отправь Броне геолокацию и оставайся на том же месте, – кричу я в трубку.

Вера начинает плакать, Милена тоже рыдает в трубку, Миша что-то пытается показать мне на пальцах – полный дурдом. И тут же вызов обрывается.

Я пытаюсь повторить набор последнего номера, но брат перехватывает мою руку.

– Подожди, – говорит он, – ждем две минуты. Если геолокация не придет, тогда перезвонишь.

Это самые долгие две минуты в моей жизни. Я хожу по кухне, гипнотизирую экран, сжимая телефон в руке. Когда я снимаю блокировку, приходит сообщение в один из мессенджеров.

– Черт! – открыв скрин карты, бросаю телефон перед Мишей.

– Это же лес, – говорит брат. – А в лесу уже давно темень.

– Я еду, плевать, что темно.

Бронислава молча подходит и снова заряжает мне пощечину.

– Ты вообще идиот? Собери людей, фонарями запасись. И верни мою сестру, иначе я тебя повешу на заборе.