Глава31. Милена

Все было как в тумане…

И вот я сижу в темном лесу, прислушиваясь к звукам. У меня остался только слух – он обостряется с каждой секундой настолько, что начинает болеть голова. Шорох листвы, легкий свист ветра между деревьями, насекомые, птицы.

Я не знаю, сколько прошла и в каком направлении. Попытки оттереть кровь с рук при помощи травы не увенчались успехом, и меня едва не тошнит, когда в тусклом свете отключающегося телефона вижу уже запекшиеся размазанные подтеки на ладонях.

Хочется бежать дальше, а не сидеть на месте, но я понимаю, что должна ждать.

– Спасибо, боже, что Марк был у Брониславы, – произношу тихо, но мой голос, кажется, здесь звучит оглушительно.

Я мерзну, а может, просто нервничаю. Но трясет меня так, что теперь звуки леса отходят на второй план, а я слышу только стук своих зубов. И жутко хочется спать…

Прислоняюсь к стволу дерева, подтягиваю к груди колени и утыкаюсь в них лбом. Мне кажется, я здесь так долго, что скоро начнет светать, но темнота только сгущается и будто засасывает меня, я срастаюсь с ней, тону в ней.

Господи, а если я его убила? Мои руки буквально в крови.

Где же ты, Марк?..

Я не выберусь отсюда сама. Даже не понимаю, где я, сколько бежала через лес, в какую сторону. И если я здесь и останусь, то хотя бы знаю, что мой ребенок с Марком.

Как бы я хотела видеть их первую встречу. Я столько раз представляла, прямо наслаждаясь той болью, что мне подкидывало воображение. А сейчас…

Один день – целая жизнь. Или уже за полночь?

«С годовщиной знакомства…»

Кажется, эти слова прозвучали так давно на кухне съемной квартиры. Но поздравление вселенная подбросила еще то!

Все, что было похоронено, поднялось из могилы. Все, что было забыто, ворвалось острыми болезненными воспоминаниями. И зародилось что-то новое, неизвестное, эфемерное.

Все за один день… Будто наверстывание всего упущенного. Я прожила его ярко и незабываемо, пусть и не только в положительном ключе. Но что было, то было. И все события этого дня…

Встреча с Марком, его приезд ко мне, стрельба во дворе, фотографии, короткий сон, труп в ванной, Борис, Кристина, мой побег – все так быстро, но так долго.

– Милена!

Я поднимаю голову, и мне в глаза бьет свет фонарика.

– Да тебя не дозваться, – снова слышу знакомый голос и вижу протянутую руку.

– Миша… – выдыхаю я.

Все тело затекло, подниматься сложно. Ноги не слушаются, и я падаю на Мишину грудь.  Он меня подхватывает на руки и говорит:

– Да ты тяжеловата.

– Я дойду, – шепчу едва слышно.

Но понимаю, что нет. Я отключаюсь, и все вокруг становится вязкой жижей. Вроде бы сознание где-то работает, но хочет уйти в забытье. Я будто слышу голоса, а может, это галлюцинации. Будто мое тело кто-то трогает, но это так едва ощутимо.

– Это кровь?

Я слышу голос, который выводит меня из транса, возвращает в реальность.

Марк…

Его запах – обоняние реагирует мгновенно. Я тянусь машинально, хоть почти в бессознательном состоянии, даже глаза не могу открыть, не могу вынырнуть из этого бреда.

Едва разлепляю губы и спрашиваю:

– Ты ее видел?

Марк, а это он – я чувствую, прижимает меня к себе и отвечает:

– Она на тебя похожа.

Теперь я отключаюсь совсем.

Мне больно – единственное, что я запоминаю.

– Милена, – выводит меня из беспамятства голос Марка, – мы едем в больницу.

– Нет.

Мне приходится собрать все силы, чтобы сказать одно слово. И все равно по горлу будто ножом полоснули. Я открываю глаза и морщусь, пытаясь сглотнуть.

Марк без слов понимает и, наклонившись к двери, через секунду протягивает мне бутылку воды. Руки еще плохо слушаются – открыв, часть выплескиваю на себя и на обивку. Мы с Марком на заднем сидении машины, за рулем незнакомый мне парень.

– Где Миша? – спрашиваю я, сделав несколько глотков.

Может, у меня уже были галлюцинации, и это не он нашел меня в лесу.

– Миша? – удивляется Марк.

Откидываюсь, снова закрыв глаза, и чувствую прикосновение к своей щеке.

– Милена, что случилось и почему у тебя руки в крови?

– Это не моя.

– Да я понял уже, осмотрел тебя, пока ты была без сознания. Но в больницу все равно надо.

– Нет, – снова протестую, – поехали к Броне. И Миша… пусть тоже едет.

– Да при чем тут он?

– Потом, все потом.

Марк говорит водителю, чтобы тот поменял маршрут, и звонит Мише. Судя по всему, он едет в другой машине. Еще днем я не хотела с ним встречаться, в итоге оказалась ночью в лесу, а сейчас нам надо поговорить.

Притянув меня к себе, Марк спрашивает:

– Ты точно в порядке?

– Теперь да.

Но натыкаюсь взглядом на свои руки, и слезы катятся по щекам, падают на ладони. И я начинаю неистово снова размазывать кровь по рукам.

– Останови, – хлопает Марк водителя по плечу. – Милена, перестань, – перехватывает мои запястья. – Посмотри на меня!

Машина останавливается на обочине, и Марк вытаскивает меня на улицу. Потом наклоняется в салон и берет бутылку с остатками воды. Молча открывает, льет мне на руки. Я смываю потемневшие пятна, но легче не становится.

– Милена, это его кровь?

Вздрагиваю от вопроса, поднимаю глаза.

– Кажется, я его убила.

Марк застывает, а я не могу поднять на него глаза. Я это сказала вслух, и осознание бьет с двойной, нет, тройной силой.

– Ты помнишь, где была?

Возвращаться даже мысленно туда не хочется, но я отряхиваю руки и отвечаю:

– Помню. Какая-то деревня, где осталась только пара старожилов.

– Как добраться туда, сможешь показать?

– Только если из города. Я даже не знаю, где мы сейчас.

Осматриваюсь, но в этом месте на трассе никаких указателей.

– Поехали, – Марк подталкивает меня обратно к машине, но тему не закрывает.

Открывает карту на телефоне и показывает мне карту.

– Мы выехали со стороны этого района. Вот эта трасса, – провожу пальцем по экрану. – В какой-то момент мы свернули, но… Черт, а мне казалось, что я запомнила. Оказавшись на месте, я бы узнала поворот, а на карте. То ли вот этот, то ли следующий.

– Название помнишь?

– Там был указатель, но от него мало что осталось. Даже букв не разобрать.

– Ладно, дома откроем спутниковые снимки. Мы скоро приедем.

Ни черта не понимаю. Я только что сказала, что, возможно, убила человека, а Марк так спокоен, будто мы о погоде разговариваем.

Борис вывел меня из дома и кивнул в сторону.

– Идем, – сказал мне, – только без глупостей, Милена.

А так хотелось. Я вдруг остро осознала, что не переживу ночь в этом доме. Каждый шаг укреплял мою уверенность, и я чувствовала дыхание Бориса мне в затылок.

– Туда, – указал Борис за полуобвалившийся забор на деревянный туалет.

– Ты же не будешь стоять под дверью.

– Милена…

– Ты будешь в двух метрах от меня.

– Ладно, – Борис остановился и, достав телефон, начал то ли писать кому-то, то ли что-то искать в сети, хотя хорошее здесь интернет-соединение вряд ли есть.

В маленьком туалете с низким потолком я пригнулась и посмотрела между досками. Борис стоял в профиль и хмурился. Видимо, что-то на экране его не порадовало.

Я осмотрелась в поисках хоть чего-нибудь, что могло помочь. Но в туалете не хранят грабли или вилы, так что надежды мои быстро растаяли.

– Милена, – позвал меня Борис и сделал несколько шагов к туалету.

Я должна была быстрее соображать.

– Сейчас, – ответила я.

Доски, из которых был сделан туалет. Я попыталась в задней стене подцепить одну, чтобы вырвать. Загнула ноготь до звездочек перед глазами, но, несмотря на боль, продолжила рвать на себя доску. Она треснула, и одновременно с этим Борис потянул на себя дверь. Старый замок-крючок долго не выдержит под напором. Сверху гвоздь оказался крепким, но мой страх придавал сил. Развернуться для удара здесь было невозможно, поэтому я крикнула:

– Выхожу!

И что было сил толкнула дверь. Вселенная, кажется, была впервые за этот день на моей стороне. Борис оступился и начал падать, хватаясь за воздух. Не знаю, откуда у меня навыки махания досками, но я несколько раз ударила Бориса, пока он не отключился.

Кровь… Ее было много. Я наверняка попала гвоздем. Господи… Отбросив доску, я опустилась на колени и попыталась нащупать пульс. То ли искала не там, то ли его не было, а вот руки испачкала. Превозмогая тошноту, я схватила выпавший из рук Бориса телефон и бросилась через давно не паханое поле к лесу…

– Милена, мы приехали, – Марк, тронув меня за руку, выводит из транса.

Я вижу в стекле свое бледное отражение, и меня снова начинает бить дрожь. Бориса же там никто не найдет, только если Кристина, не дозвонившись до него, приедет. И тогда… У нее будет козырь против меня. Хотя я ей ничего плохого же не сделала!

– Миша, – поворачиваюсь к Марку.

– Он скоро подъедет. Идем, а то Броня меня точно на заборе повесит.

Я вымученно улыбаюсь. Моя сестра может и не то. Она всегда такой была: прет напролом, говорит что думает, и плевать, кто перед ней, дворник или президент.

В доме свет горит только на кухне. Бронислава, судя по всему, ждала нас и уснула прямо за столом. Руки сложены под головой, голова повернула к окну. Я аккуратно подхожу и глажу сестру по волосам. Она тут же вскидывается и подскакивает.

– Детка, – обнимает она меня.

– Ты меня сейчас задушишь, – выдыхаю еле-еле, потому что объятия у Брони, как и гнев – беспощадны.

– Иди в душ, потом спать, – раздает указания сестра. – А поговорить можно и завтра.

– Нет, – отвечаю я.

Броня удивленно поднимает брови. Да, впервые кто-то решил с ней поспорить.

– А ты почему молчишь? – бросается она на Марка. – Посмотри на нее, краше в гроб кладут.

– Не кричи, – отвечает он. – Заваришь кофе?

– Вас что, подменили в том лесу? – упирает Бронислава руки в бока. – И раз уж на то пошло… – прищуривается. – Вам постелить в одной комнате?

От язвительности в ее голосе у меня начинается изжога. Я потираю виски и прошу:

– Сделай кофе, а я пока к Верочке поднимусь.