Глава 28

Я еще некоторое время смотрела в темный экран и на слабо видневшийся силуэт Кирилла, который перекрикивал потоки дождя и громко спрашивал:

— Где этот уебок?

Раз за разом спрашивал о местонахождении Паши и пусть не видно ожесточенного, мужского лица, но зато голос полон ярости, от которой телу становилось прохладнее.

— Где, блядь? — не знаю, относилось это слово ко мне лично, но я восприняла именно так.

От последнего вопроса вздрогнула и медленно, отняв трубку от уха, равнодушно сбросила видео-вызов, не желая видеть или слышать Кирилла в подобном состоянии. Также отчетливо понимала, что объясняться бессмысленно, ведь парень просто не станет слушать, поэтому остальные его звонки игнорировала.

Как только завершила разговор, так сбросила с ног теплый плед и подорвалась с дивана. Затем бездумно прошла от одной стены до другой. Мне казалось, таким образом волнение отпустит или сердце перестанет переживать за Пашу. Всё встанет на свои места и этот звонок от Кирилла окажется бредом.

Я так ходила довольно долго, но в голове все никак не укладывалось — как? Как Кирилл узнал о Паше? Даже если в этом проклятом браслете есть какой-то маячок, о чем я в последнее время стала догадываться, Черный ведь не мог знать, что здесь происходило? Он мог просто знать о моем местонахождении, но не более.

От нахлынувшей злости на Кирилла вновь укусила браслет, отчаянно пытаясь его разгрызть или найти застежку, но добилась только того, что нечаянно поцарапала десну. Во рту почувствовала насыщенный вкус крови. Именно кровь, смешанная со слюной во рту, меня отрезвила и подтолкнула. Воображение подсказало дальнейшее развитие событий.

Помню, как слепо бегала по квартире в поисках вещей, а найдя, набросила спортивные штаны, первый попавшийся белый топик, да олимпийку с капюшоном. Захватила деньги. Обувая кроссовки и выбегая из квартиры, одновременно каким-то образом смогла дозвониться до Паши и даже поговорить. По крайней мере, он оказался здоров, и Кирилл еще не успел до него добраться.

— Никуда не уходи. Будь в толпе и ни с кем! Никуда! Не уходи! Очень прошу тебя! — взмолилась в трубку, при этом хлопнула дверью из квартиры, машинально подергала ручку, чтобы проверить закрылась дверь или нет и скользнула взглядом по видеокамере, которая висела над потолком. Я ее и раньше замечала. Как объяснил риэлтор, эта камера принадлежала моим соседям, но, как я поняла, она снимала всю лестничную площадку. Своих соседей я раньше не видела, и их камера меня мало волновала. Я про нее вообще часто забывала…

Черт, о чем я сейчас думала. К черту камеры!

Мгновенно пришла в себя и отвлеклась на взволнованный голос в трубке:

— Ника, с тобой всё в порядке? Я еще на работе. Нас здесь много, — Паша попытался меня успокоить.

Он явно недоумевал от того, почему я была настолько сильно обеспокоена и пытался выведать причину, но у меня не было времени для объяснений. Да и мысли так сильно путались, что я навряд ли смогла бы это нормально сделать.

Информация о том, что Паша на работе немного успокоила, но не достаточно. Я должна была его защитить от Кирилла, поэтому в стороне нельзя оставаться, а действовать, ведь Кирилл никогда не отступает от намеченной цели и рано или поздно найдет. Пусть не сегодня, но завтра.

Я с трудом выведала местоположение Паши, поначалу тот сомневался, но потом сдался, почувствовав мое сильное волнение. Он назвал адрес — тот же клуб, в который приглашал завтра на свидание.

Дождь лил сплошной стеной и от него я за секунду стала мокрой, а от порывов ветра пробирало до костей, но на неудобства я не обращала особого внимания, важнее был мой Паша.

На остановке попыталась поймать такси, но в такую погоду все были заняты. Быстрее приехала маршрутка, в которую поспешила запрыгнуть несмотря на огромную толкучку внутри.

Пока стояла возле поручня, ощущая, как колотит мелкой дрожью, а по волосам на лицо, как будто слезы, стекали капли дождя, смотрела на влюбленную пару, которая не стеснялась людей и была полностью увлечена друг другом.

Парень нежно держал девушку за лицо и целовал, так, словно не мог оторваться от любимой и даже наличие большого количества любопытных зевак его не волновало. А я с завистью смотрела и задавала себе только один вопрос:

«А почему у меня не так в жизни?»

***

При входе в клуб никого не было, что казалось странным. Вечер пятницы, а народа нет? Это немного насторожило.

В тот момент, когда неслась по дорожке в направлении здания, перед входом увидела двоих охранников и одну темную фигуру в капюшоне. Невозможно точно понять с такого расстояния, что это за парень, но я смогла понять и по габаритам, и по осанке, и по походке, что в клуб наведался Кирилл. В этом у меня не было никаких сомнений.

Он оказался быстрее. Не только мгновенно узнал, где искать Пашу, но и успел добрался сюда из аэропорта. Как у него это получилось?

Я вбежала по скользкой лестнице и хотела напролом пройти, думала охранники отступят, ведь такой ливень и очереди нет. Билеты ведь все равно внутри покупать. Но, несмотря на мои надежды, верзилы лишь сомкнули свой ряд, привалившись плечом к плечу, от чего я врезалась в них и отошла.

— Почему не пускаете? Пустите, пожалуйста. Не видите, как тут холодно! — я набросила мокрый капюшон повыше на лоб, чтобы не так сильно молотил дождь по голове.

— Клуб закрыт! — с непробиваемым лицом ответили секьюрити.

— Но ведь только что… — указала в сторону двери. — Туда зашел мужчина.

— Это не мужчина, а сын хозяина клуба, — все с той же интонацией пояснили мне. Я от удивления распахнула глаза. Конечно, мне было известно, что семья Черновых имела несколько ответвлений бизнеса, но про этот клуб я не знала. Хотя, больше меня удивило то, что, оказывается, Паша работал в месте, которое принадлежало отцу Кирилла. Мир слишком тесен.

— Но мне тоже надо внутрь! Пожалуйста! Я заплачу… — я пыталась объяснить, сделала жалостливое лицо, но мужчины поясняли, что клуб закрыт, поскольку все тот же сын хозяина клуба заранее, а если быть точнее, еще три или четыре дня назад, полностью арендовал его на этот вечер для своих дел.

Дела? Может и дела, почему я удивилась? Возможно, Кирилл намеревался сначала встретиться со мной, как обещал, а потом уехал бы сюда по делам. Например, к красивым девушкам в этот клуб.

Вероятно, по той причине, что я перестала ломиться внутрь и напирать на секьюрити, они повнимательнее присмотрелись к гостье и неожиданно один из них взял меня за плечо:

— Только не говорите, что это вы? Та, кого ждет Кирилл Александрович? Я ожидал увидеть очень красивую элегантную деву… — но секьюрити замолчал после удара в ребро от коллеги по работе. Тот попытался исправить ситуацию и оправдать жалкую внешность девушки шефа:

— Просто дождь. Кирилл Александрович, тоже сейчас выглядел не лучшим образом. Бледный, как труп…

Но его объяснения тоже были не уместны, а также показали, что мужчины не способны ясно излагать свои мысли. Как только говорили, так делали еще хуже, поэтому они выполнили, наконец, свою работу и просто отошли в стороны, дав мне возможность пройти внутрь, после чего я побежала за Кириллом.

В клубе было пусто, редкие официанты или управляющие ходили, не обращая на меня особенного внимания. Кирилла удалось быстро догнать, поскольку он шел слишком медленно. Никуда не торопился, словно оттягивал момент, когда встретится, видимо, с Пашей. Шел слишком расслабленно, засунув руки в карманы спортивных штанов.

Потянув парня за запястье, я заставила его остановиться возле одной из белых арок, обвитых плющом.

— Не трогай Пашу! — попросила тихо, поскольку очень сильно колотило от холода и все силы я тратила на то, чтобы не трястись.

Кирилл медленно развернулся, показав свое лицо. Такая яркая, сумасшедшая улыбка у него, что я невольно отшатнулась и убрала руку с его запястья. Уж больно страшный, такой далекий от меня.

— Никки пришла ко мне на свидание? Все-таки решилась быть со мной? Как это мило. Я рад! — а после этой фразы резко убрал улыбку и даже его голос наигранно-веселый теперь стал резче. В тот же момент, от того, что его ладони толкнули меня к стене, я столкнулась с ней спиной, а Кирилл навис надо мной, закрывая собой от света.

— Давай, признавайся, что хочешь меня? Что тоскуешь по мне, когда я нахожусь в Лондоне? Тогда может быть сменю гнев на милость! Давай, будь хорошей девочкой и успокой меня!

Я вздрогнула, когда Кирилл взял бегунок на моей олимпийке и расстегнул. Снял одежду с моих мокрых плеч, при этом ласково касаясь моей кожи на ключицах. Затем двумя крепкими ладонями нежно взял за шею, будто ласково, а после — вплел пальцы в мои волосы и за них отогнул голову назад, заставляя меня смотреть на верх — на лампочки. Черный предпочел, чтобы я говорила, глядя не ему в глаза. Чтобы не врала ему в глаза.

— Говори, как сильно хочешь меня! — он начал слизывать капли дождя с моей шеи и верха груди, не закрытого топиком.

Я никак не могла заставить себя говорить, а от яркого света над головой слепило глаза и приходилось прикрывать веки. Да и от прикосновений Кирилла кожу начинало странно покалывать и жечь. Эти ощущения отвлекали, отдаваясь сильными мурашками и непонятной пульсацией от того, как Кирилл нависал надо мной, но я ничем не выказала то, что творилось у меня внутри, продолжая стоять с закрытыми глазами.

— Кирилл…эээ… — это все, что удалось произнести.

Мне с трудом удалось внешне не отреагировать на то, как он стянул верх мокрого топика, оголяя белый влажный лифчик. На секунду приоткрыв глаза, я проигнорировала то, как официант, проходивший мимо посмотрел на мою грудь, но тут же обжегшись, отвернулся, поторопившись оставить нас наедине.

А Кирилла мало интересовали люди вокруг. Сейчас он был полностью занят мной. Соединил наши ладони в замок и, поставил на стену рядом с моей головой, после чего начал облизывать шершавым языком грудь, которую высвободил из лифчика для откровенных ласк.

От его теплого дыхания на мокрой коже волоски вставали дыбом и сердце забилось учащенно, против моей воли пропуская по телу разряды тока, но я и этого не выказала. Лишь до боли прикусила нижнюю губу.

Я так и не ответила на его приказ, поэтому вскоре Кирилл сделал свой вывод:

— Ааа. Нет. Ника меня не хочет. Да, Никки?

В тот же момент резко сцепил зубы на соске, на что тело прострелило от боли. Колени подогнулись, поэтому Черному пришлось поддержать меня за талию, чтобы я не упала на пол.

Укусом он наказал за равнодушие и черствость. Не получив от меня искренних заверений в чувствах, Кириллу наскучило, он медленно разжал наши соединенные руки и перестал поддерживать, а затем направился в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.

Без поддержки мое тело вновь налилось тяжестью, отчего я беспомощно привалилась лопатками к стене и аккуратно поправила одежду.

Я должна была спасти Пашу. Должна. Мне казалось, что я находилась где-то на самом дне, в котором меня засасывало в пучину, но только не одну — за собой я тянула Пашу, который был добр. Заботлив, аккуратен. Я ему обязана своим излечением, поэтому, не задумываясь, выкрикнула:

— Я… Я хочу тебя! Слышишь, Кирилл? Хочу тебя!

Эхо несколько раз повторило мое признание и еще долго не замолкало. Его отголоски раздавались и у меня в ушах, и должно быть у Кирилла, потому что как только они окончательно смолкли, парень остановился. Его плечи задеревенели, стали неестественно ровные, как палки.

Осмыслив мое сообщение, он также не спеша обернулся и тихо произнес:

— Врееешь… — и вновь странно улыбнулся, хотя скорее оскалился. — Мало искренности в твоих словах. Я не верю.

Едва сказал эти слова, как дернулся ко мне, стоявшей возле арки, взял пальцами за щеки, причиняя легкую боль, и поцеловал. Грубо. Без ласки. Черные по-прежнему сжимал мои щеки, тем самым не давал закрыть рот и избежать поцелуя. Правда, я сама не могла пошевелиться. Меня будто бы сковало этим поцелуем и подчинило ему. Но Кирилл сам, как только достаточно унизил поцелуем, отсоединил губы и, по-прежнему держа меня за щеки, прошептал:

— Не веееерю!

Больше его не волновали мои слова, наоборот — Черный обрел решимость. Теперь пошел в направлении лестницы более уверенно, не останавливаясь на мой зов.

Когда поняла, что он больше меня не слышит, я сорвалась:

— А ты что думал? Что забуду твое скотское отношение? Забуду, как называл меня шлюхой!? Думал Черный поманит пальчиком и лужей потеку? Посчитаю за честь, что самыйкрутой и опасный, да еще и богатый парень обратил внимание на меня — нищенку из села и буду терпеть все издевательства? Думаешь, все это так легко забыть? Даже твой брат мне верил, а ты не верил. Тебе проще было думать, что я конченная и издеваться надо мной.

Черный сразу застыл, сжимая ладони в кулаки. Кажется, хотел развернуться и что-то сказать, но, в итоге, махнул головой и пошел дальше. Он больше не обращал внимания на мои слова, которые, как пустой звук разбивались о его крепкую фигуру, в особенности о мокрую куртку, с которой скатывались капли дождя.

Сейчас Кирилл не выглядел как мальчик-модель, демонстрирующий элитную одежду или развитую мускулатуру. Сейчас он тот Черный, в капюшоне, который пугал до мурашек. Темный, нелюдимый. Главарь ублюдков и тот, кому нет дела до чужого мнения.

Целью моих криков было всего лишь перенять ярость Кирилла на себя, пусть лучше бы я стала пушечным мясом, а не Паша. Но, к сожалению, девчачьи крики парню оказались безразличны и не возымели должного эффекта.

В отчаянии я вцепилась холодными пальцами в перила лестницы и посмотрела наверх — туда, где поднимался Кирилл, и выкрикнула уже более слезно, с мольбой:

— Пожалуйста, Кирилл, не трогай его! Уйди!

Мой крик раскатами пронесся по помещению и достиг ушей Кирилла. Парень резко приостановил движение и обернулся на меня, снисходительно глядя сверху-вниз.

— Уйду, Ника, не волнуйся. Обязательно уйду. Только сделаю то, зачем пришел.

Кирилл продолжил путь по лестнице. Даже не отошел в сторону, поэтому официант, несший поднос с тарелками, не поместился и врезался в Кирилла, точно в непроходимую стену.

Поднос выпал из рук работника, в результате чего тарелки и бокалы со звоном разбились о пол. Официант присел на колени, убирая осколки обратно на поднос, не смея поднять головы, на что Кирилл лишь холодно посмотрел и равнодушно наступил на сверкающие осколки. Тут же раздался специфический хруст стекла, на который просто наступили и на который Кириллу плевать, также, как и на работника, и на мои просьбы.

Я бросилась за Кириллом, перешагивая через ступеньку, выкрикивала просьбы остановиться, но не могла догнать парня. Слишком торопилась и от этого спотыкалась, а один раз едва не упала на осколки, вовремя подставила ладонь на пол. Кожу защипало от порезов о стекла. Официант забеспокоился о ране, схватил мою руку, но я ее вырвала и бросилась дальше.

На втором этаже клуба было более затемнено и романтично, обстановка вероятнее всего походила больше для влюбленных пар. Виднелось множество столов, но выделялся только один. Его будто сервировали для особенного свидания какой-то пары.

По центру помещения находилась сцена, где как раз оказался Паша. Первым делом, увидев меня, он прекратил разговор с парнем, а мне с улыбкой помахал. Но его рука замерла в воздухе, едва Паша увидел идущего к нему Кирилла. Его широкий шаг, размашистые движения рук и в особенности то, как Чернов-старший снял капюшон с головы, позволив увидеть темные сырые волосы и свое лицо.

Так чувствует себя дрессировщик, когда клетка со львом нечаянно открывается и оттуда выходит зверь. С целью рвать людей, потому, что он голоден и зол. Также и Паша, с опасением замер перед Кириллом и настороженно присел.

— Может поговорим для начала? — с надеждой поинтересовался.

— Конечно… поговорим, — Черный даже не дал ему подумать. Не дал возможности сбежать или оправдаться. Вновь не стал слушать, а с размаху ударил Пашу. Тот не упал, а только согнулся, держа руки возле носа.

Сколько я бы не надрывала голосовые связки, но Кирилл продолжал то, зачем пришел. Схватил за грудки парня и, подняв его на носочки, швырнул немного в сторону, из-за чего Паша упал на тот самый сервированный стол, ударившись позвоночником о твердую поверхность, затем телом сбил бокалы и вазу, а потом свалился уже на пол.

Это было просто бесполезное швыряние тела из стороны в сторону. Кирилл не намного крупнее Паши, но злости и агрессии в нем в миллионы раз больше.

— Полицию вызывайте! Быстрее!

Администратор, официанты — многие пытались подойти. Но Кириллу было наплевать на людей, которые трусливо отбегалипосле того как им под ноги падал Паша. Да и никто не смел остановить Кирилла. Как я поняла, для здешних охранников он был неприкосновенным.

Кирилл громко и часто дышал. От ярости его грудная клетка бурно вздымалась и опадала. Как только немного выместил злость, так взял Пашу за грудки и прошептал, но я услышала предложение:

— Пойдем, выйдем во двор? Я попросил ребят помочь мне, услугу оказать. Петуха из тебя сделаю, так что уже никогда не сможешь посмотреть на бабу. Стыдно будет. А Ника посмотрит, как ребята будут делать из тебя пидораса и после этого ее увлечение тобой в любом случае отпадет.

— Может, дашь мне рассказать? — прохрипел Паша.

— Что рассказать? Что ты пидор? Я это итак понял…

Кирилл взял его за шкирку и потащил, явно с целью совершить задуманное. А мне вдруг стало трудно дышать, боль разлилась в грудине только от одного чудовищного воображения, которое нарисовало картину обещанного Кириллом.

Все случилось в один момент, я бросилась наперерез ребятам, Паша, видимо, тоже воспротивился насильственным действиям, и мы втроем врезались в стол. Раздался звон бокалов и осколки градом посыпались на нас.

Очнулась я, когда сидела на полу, закрывая голову руками, а за мной на спине с прикрытыми глазами лежал Паша. Кирилл находился сверху, от столкновения со столом не упал, но его правая рука оказалась в крови. Я видела струйку крови, которая скатывалась с его пальцев на пол.

После падения Черный дернулся к нам. Вернее, к Паше. В глазах Чернова-старшего все еще пылала ярость, и он явно хотел закончить начатое. Понимая это, я рванула к Паше и прикрыла его своим телом и руками.

— Уйди, Ника, — взревел Кирилл.

Неожиданно, но увидев, что я перекрывала ему путь, защищая Пашу, он остановился.

— Не уйду, — лихорадочно замотала головой. — Я не дам тебе ничего сделать Паше. Не трогай его!

Такой Кирилл меня панически пугал, но я все равно осталась сидеть на месте. Более того, я ближе придвинулась к Паше, положила его голову себе на колени и впилась пальцами в кофту парня.

— Ника, не мешай, — Кирилл опять зло прорычал. Сжал ладони в кулаки до побелевших костяшек, но пока что ничего не делал. Он просто сверлил своим тяжелым и черным взглядом меня и Пашу.

Я же в этот момент подрагивающими ладонями прикоснулась к лицу Паши, замечая, какие ужасные увечья ему нанес Кирилл. Паша этого не заслужил. Он был добр ко мне, а Черный… Урод… Как он мог такое сделать с Пашей?

Внутри меня мгновенно все стало пылать от злости.

Я притянула Пашу к себе, стараясь делать это очень нежно, чтобы не причинить парню боль. А вот на Кирилла посмотрела с глубочайшим отвращением и гневом, после чего голосом полным омерзения сказала:

— Какая же ты тварь, Кирилл. В тебе нет ничего хорошего. Ты всегда думаешь только о себе. Тебе никто, кроме себя любимого, не важен. Убирайся и оставь Пашу в покое, — я почувствовала, как Паша в моих руках вздрогнул от боли, и я тут же перевела на него взгляд, меняя в глазах отвращение, которое в данный момент испытывала к Кириллу, на сильное беспокойство, испытуемое к Паше. Естественно, Чернов-старший это заметил.

— Значит, влюбилась в него? — спросил Кирилл. В один момент его голос стал стальным. Непроницаемым, но наполненным чем-то наподобие хрипа раненного зверя. Будто хищника ранили, изуродовали тело, вырвали внутренности, но он, не желая показывать боли, говорил ровно. Хрипел на последнем дыхании, но держал голову высокоподнятой.

— Да, люблю, — вспыльчиво сказала. Пашу я не любила, хоть и испытывала к нему теплые чувства. Но я думала, что позже обязательно полюблю, ведь он хороший парень. Поэтому мне не казалось, что я сейчас врала. — Я его люблю. Люблю… А ты… Ненавижу. Знать тебя не желаю! — сказала на эмоциях.

Некоторое время не доносились другие звуки, кроме тишины или стона Паши, лежавшего в моих объятиях. Лишь спустя несколько секунд я отдаленно расслышала робкий голос какого-то парня. Он явно только вошел в зал и был в шоке от того, что тут происходило, но все равно неуверенно обратился к администратору:

— Простите…а я тут…мне всего лишь нужна роспись о получении заказа. Вот этот стол надо было украсить цветами к назначенному времени. Из-за жутких пробок мы опоздали.

На слово «цветы» я отреагировала и поглядела на того парня, который оказался курьером. Он посмотрел на разгромленный стол и сделал правильный вывод:

— Я так понимаю, украшать стол больше не надо?

— Почему же? Надо, — совершенно странно и не понятно отреагировал Кирилл. Он подошел к парню и буквально вырвал букет белых роз из его рук.

В глазах полная пустота и на лице ноль эмоций. Кирилл взял цветы за стебли и я увидела, как на пол полилось несколько капель крови от того, что острые шипы впились в его крепкую ладонь. Но Черный будто бы не замечал этой боли. Он второй рукой подписал бумажку и велел, чтобы украшали стол.

Кирилл поднял букет шикарных роз перед лицом, будто наслаждаясь их красотой, а потом взял несколько бутонов и сжал их в ладони. Жестко сжал, словно собирался измельчить своей силой. А после разжал пальцы и стряхнул лепестки, которые красиво упали частично мне на колени, а частично на грязный пол.

Некогда прекрасные белые лепестки окрасились кровью и помялись. Изуродованные, кровавые теперь валялись под моими ногами.

— Это вновь мои тебе цветы, — объяснил свои действия. — Я заказал сегодня здесь столик. Не знал, что тут еще мой друг репетирует, но, наверное, было бы все иначе, попросил бы его спеть для тебя. Но, думаю, он уже не только спел для тебя, но и сделал своей. Как пожелаешь.

Кирилл ненадолго замолчал, несколько невероятно долгих секунд всматриваясь в меня все такими же пустыми глазами. Безразличными. Мертвыми.

— Скоро еще принесут цветы, — сказал опять Кирилл. — Выбрось их, также, как обычно поступаешь с моими подарками. Выбрасываешь на помойку перед домом? Вот также и сейчас сделай… Это мои последние цветы тебе. Как ты и хотела, я больше не буду появляться рядом.

Кирилл в последний раз странным взглядом оглядел мои руки, которыми я заботливо прикасалась к Паше и пыталась стереться кровь с его лица, а после осмотра с неуместной издевкой прокомментировал:

— Бляяядь…это же надо было докатиться. Сначала своего родного брата отпиздил, теперь друга…

Черный, потеряв к нам с Пашей интерес, развернулся на месте, при этом кроссовками потоптавшись на кроваво-белых некогда прекрасных лепестках, теперь же изуродованными нами.

— Пока, Ника! — Кирилл, засунув руки в карманы штанов, пошел в обратном направлении и лишь напоследок, не оглянувшись, помахал нам с Пашей на прощание.