Глава 30

Теперь мне было еще сложнее прийти в себя. Очень долго я бродила по незнакомым районам города и пряталась под козырьками подъездов от дождя. Мне казалось, что сердце остановилось и дышать удавалось через раз. Голова болела так, что выть хотелось и периодически приходилось массировать виски.

В те несколько часов я проклинала и темное небо, и дождь, и некоторых людей, которых знала. Это были часы моей слабости и вымещения злобы. Наверное, если бы я была парнем, то от несправедливости судьбы непременно бы поколотила подъездную дверь, разбила кулаки в кровь, но я лишь беззвучно выла и надеялась, что никто в поздний час не заметит странную девушку.

После того, как Паша сказал, что квартира, в которой я жила принадлежала Кириллу, у меня пропало любое желание возвращаться в нее. Мне вообще не хотелось думать про Чернова-старшего. Эти мысли причиняли боль. Слишком острую и сильную. Ту, к которой невозможно привыкнуть. И именно она, в очередной раз складывала в глубине моего сознания понимание того, что только Кирилл влиял на меня так. Только он мог настолько сильно ранить, что мне тут же хотелось забыть о нем, но, сколько бы я не старалась это сделать, мысли об этом человеке все равно сжигали меня.

Интересно, Кирилл так же ощущал болезненное жжение, когда думал обо мне? Как оказалось, ему эти чувства давались очень тяжело. Наверное, он хотел бы от них избавиться. Слишком проблематичными они являлись.

Мое настроение будто подпитывалось мрачной погодой и уже вскоре стало совсем паршивым. Я очень замерзла и промокла. Ощущая дрожь, я побрела в сторону метро и вскоре добралась до подруги, поскольку одной оставаться было невмоготу.

В пятничный вечер в квартире подруги ожидаемо оказалась вечеринка, ну и пусть, лишь бы оказаться не на территории Кирилла, где теперь действительно создавалось впечатление, что обои и мебель хранили мужской запах. Что уж говорить о видео-камере, которая висела под потолком и откровенно подсказывала, что она была поставлена Кириллом. Теперь я хорошо понимала, как Черный узнал про меня и Пашу — видел наш поцелуй возле двери. Видел, как я запрыгнула на Пашу, обвила его туловище ногами. После чего мы, не разрывая поцелуя, касаясь ладонями стены, как ослепшие от возбуждения, наощупь зашли в квартиру и, наверное, по версии Кирилла — занялись там сексом.

Хотелось на время забыть об этом. Хоть немного не думать, отвлечься на других людей, поэтому решила появиться на вечеринке у подруги, но к моему приходу Ира была уже почти невменяема. Пришлось прогонять пьяных ребят по домам, тащить подругу под ледяной душ, потом держать ее волосы над туалетом. В тот единственный момент возникла мысль, что мне не так уж плохо живется, как Ире. А остаток вечера подруга, трясясь от холода, лежала под несколькими одеялами, а я пила вино. Медленно пьянела и почти равнодушно разговаривала с подругой о том, о чем раньше не рассказывала. Обо всем на свете: о Кирилле, о Юле, о побеге, о Паше, об изнасиловании, о слухах, из-за которых покинула родное место.

Поздно ночью я бездумно вертела фужер и смотрела, как кровавая жидкость плещется по его стенкам. Одновременно слушала наставления подруги, которые сегодня ограничивались короткими фразами:

— Все мужики — козлы. Им нужно от нас только одно. Да. И твоему этому Темному тоже…

— Черному! — поправила неправильное обращение и тут же добавила. — Но он не мой.

— Точно. И твоему Черному только секс нужен. Поверь, возьмет еще несколько раз, а потому наскучит и бросит. Кстати, как вариант, дай ему пару раз, и он отвалит. Но ты ведь строишь из себя недотрогу и отталкиваешь, а его это напротив заводит. Из-за твоего поведения половина нашего факультета ставила, кто тебя первым распакует.

— Поэтому я начала встречаться со Стасом, понадеялась, что влюблюсь.

Я не очень слушала слова подруги и, конечно, не собиралась делать так, как она предложила. Так по сути, что мешало Кириллу и дальше меня насиловать, если бы хотел секс? Разве я смогла бы сопротивляться взрослому мужчине? Даже если бы продолжил брать без моего желания, то папа бы его явно прикрыл от полиции, а меня в последующем вполне возможно устранил, как то, что мешало наследнику. Арсений Чернов итак считал меня той, которая рассорила драгоценных сыновей.

В почти бессознательном состоянии, хмельные и уставшие, мы с Ирой легли, наконец, спать, но в тот же момент сонную дымку нарушил звук смс. Как оказалось, со мной намеревался поговорить Паша:

«Я тебя люблю.»

Возникла мысль, что вероятнее всего парень тоже напился и осмелел опять для признания, поскольку я не представляла, что еще можно было делать в пять утра, как не заливать сердечную боль алкоголем.

«Ты в порядке? Добрался к дому? Как твои гематомы?» — я проигнорировала признание в любви, но поинтересовалась здоровьем парня. Из-за того, что Кирилл избил его до подобного состояния, я ощущала чувство вины. Возможно, если бы предупредила заранее Черного о том, что завела парня, то он бы принял спокойнее этот факт? Хотя, вряд ли.

«Со мной всё хорошо. Какой парень не любит драться, если только трус. Я расположился в отеле, поскольку не местный. P.S. Люблю тебя.» — опять признание, от которого зажгло где-то в области груди, а виски с удвоенной силой заныли. Пришлось покрутить головой, чтобы ушей не достигли лживые признания.

Телефон поставила на беззвучный и положила рядом с подушкой, прикрыв глаза и желая заснуть мертвым сном.

***

Но он был не мертвым, а настолько живым. Реальным. Я ощущала мужской адеколон, запомнила холод ветра и страх и еще кажется что-то странное, что раньше я воспринимала как страх перед парнем, который меня намного старше.

Мне было чуть меньше шестнадцати лет. Первая суббота ноября привычно выдалась грязная и промозглая. Вечером в доме Юли с одноклассниками устроили небольшой праздник по случаю Хеллоуина, нарядились в красивые костюмы, которые с девочками шили из старых домашних тканей на протяжении месяца.

Я была красной шапочкой. Дома у Юли мы смотрели фильмы ужасов, а еще фотографировались, но праздник закончился, и теперь я возвращалась домой. Костюм родителям бы явно не понравился, но успокаивала себя мыслью, что празднование происхоило исключительно в кругу девочек, да, к тому же, пройти по улице от Юлиного дома к моему занимало обычно около пяти минут.

Сегодня на улицах все странно выглядели и я не отставала. Позаимствовала у отца длинный, темно-бордовый плащ с капюшоном, который полностью прикрывал костюм. В две косы вплела красные ленты и перекинула их к себе на грудь. В руках держала плетенную маленькую корзинку и напевала веселую песенку, услышанную по радио, потому что мне было очень хорошо и весело. Ведь вчера мы целый день сидели с Женей за одной партой и разговаривали обо всем подряд.

Временно выпав из реальности, я не только пела но, кажется, даже приплясывала по дорожке и раскачивала в руках маленькую корзинку, правда, без пирожков. Хоть вечер и темный, но я почти всех знала в селе. Бояться некого. Маньяков тоже прежде не бывало.

Но я резко остановилась, едва мою дорогу преградил взрослый парень, а может уже мужчина. Сложно было понять возраст незнакомца. Очевидно только то, что на наших мальчиков или знакомых парней он мало похож. Уж больно широк в плечах и в странной одежде — в темной толстовке с капюшоном на голове и рванных джинсах с цепями на них. А на лице маска из фильма «Крик» — эта уродливая маска, изображавшая лицо испуганного человека; с открытым ртом, откуда должен доноситься человеческий крик; с пустыми глазницами.

Мой путь пролегал строго в сторону парня, но я резко застыла едва увидела уродство незнакомца, замершего в одном положении, словно готового бежать. Застывшая поза говорила о каких-то скрытых намерениях с его стороны. Будто в те секунды незнакомец решал, как поступить со мной. И прежде чем он принял решение, я впилась пальцами в ручку корзинки и закричала от ужаса. Наивно понадеялась, что подруга услышит из окна и узнает мой голос.

Не ожидая разъяснений, я вильнула вправо в сторону стоявших бок о бок многочисленных гаражей. Если поплутать по ним, то можно было обогнуть центральную дорогу и оказаться за моим домом. От быстрого бега и неправильного панического дыхания мгновенно закололо в боку, но я не обратила внимания, а продолжила из последних сил бежать на каблуках. Не успела пробежать несколько гаражей, как меня дернули за одну из кос и утащили в темный угол — маленькое пространство между гаражами.

Свет окончательно померк перед лицом и вызвал ужас. Парень встал около одной из стен гаража, а меня спиной прислонил к своей груди и прижал к явно не «мальчишечьему» телу. Одной ладонью прикрыл насильно мой рот, не давая издать лишнего звука, а второй поддержал мою левую грудь и уверенна ощутил, как панически забилось мое сердце, показывая истинный страх жертвы. Я, уверенная в омерзительных намерениях незнакомца и от ощущения чужих рук на теле, закричала в мужскую ладонь. Одновременно ощутила волну дрожи.

Страшное лицо с маской наклонилось с правого бока и теперь я смогла частично рассмотреть похитителя. Парень что-то зашептал мне на ухо, но от этого становилось только страшнее. Я извиваясь в его объятиях, пыталась вывернуться из сильных рук, а потом, потеряв веру в возможность своими девчачьими силами спастись, начала молить в мужскую ладонь о том, чтобы не насиловал.

Только через некоторое время понемногу я утихомирилась. До меня неожиданно снизошло простое понимание, что парень больше ничего не делал — одежду не снимал, под плащ не лез, да, и голос его становился грубее, что подсказало — незнакомец сам не рад нашей встрече. Тогда же я перестала выть в руку, тайно понадеявшись, что это ограбление, а не изнасилование.

— Закончила скулить? — раздраженно спросил в очередной раз парень. Я очень осторожно кивнула на заданный вопрос, ощущая, как давление ладони на рот немного ослабло, будто незнакомец готовился отпустить. — Заняться мне больше нечем, как только насиловать тебя. В зеркало себя видела, четырехглазая?

То, что он сказал о моей внешности немного успокоило и дало надежду на положительный исход событий. Я не очень-то нравилась мальчишкам — вечно называли очкариком из-за плохого зрения, к тому же, мама всегда в школу заплетала косу, как в первом классе, и заставляла ходить в форме, которую, вообще, требовалось обязательно надевать только по праздникам.

Но при данных обстоятельствах некрасивая внешность сыграла мне на руку.

Парень тем временем продолжал шептать мне на ухо:

— Просто меня ищет парочка бессмертных идиотов, желающих поквитаться. Правда, их очень много и не хотелось бы сегодня драться, поэтому будь тихая, как мышка, — шепнул. На что от его проникновенного шепота волоски на шее встали дыбом. Но, стараясь не выказать страха, я лишь послушно кивнула, подтверждая, что поддерживаю с ним диалог. — Сейчас я медленно уберу руку и если ты закричишь, то обещаю тебе будет — пиздец. Один! Два! Три! Только не кричи…

Он очень медленно отнял обе руки, тем самым позволив мне тут же выйти из его объятий. Но едва мы переглянулись с маской Крика и пустыми черными глазница, как я предприняла попытку бегства. Резко дернулась в направлении света, но парень вновь дернул меня за косу. Правда, теперь уже я не отстала и ударила его корзинкой по голове, на что незнакомец взревел что-то нечленораздельное, похожее на мат и посыпал оскорбления в сторону малявки-очкарика.

Когда ему надоело отбиваться от корзинки, он поднял меня за талию высоко вверх, так словно я пушинка и теперь я не могла дотянуться корзинкой до его головы или плеча, а затем вещь и вовсе упала на землю.

Некоторое время парень продолжал меня держать на вытянутых руках, пока я бултыхала ногами в воздухе и пыталась вырваться.

— Какая же ты тяжелая. Успокойся! Я сказал — успокойся. Я не причиню тебе вреда, но и отпустить не могу. За мной хвост, а ты можешь рассказать, где меня видела.

На самом деле я уже поняла, что он не насильник, а просто странный парень, который, видимо, сделал кому-то пакость и скрывался, поэтому я всего лишь в целях маленькой мести за мой первоначальный животный страх хотела пнуть его в грудь или подбородок, куда бы дотянулась коленом, но, к сожалению, промахнулась. В процессе борьбы мои очки нечаянно съехали с носа и со звоном упали на землю.

Только тогда я прекратила вырываться, поскольку перед глазами все предметы расплылись и, если раньше я примерно видела хотя бы очертания парня и его ужасную маску, то теперь изображение стало совсем размытым — раздвоенным.

Я с горечью посмотрела в сторону, где предположительно лежали разбитые очки, медленно осознавая, насколько я не дееспособна в подобных условиях.

— Сама виновата, — прокомментировал странный незнакомец, но, наконец, поставил меня на землю, а сам наклонился за очками. — Да. Их можно выбросить на помойку! — пренебрежительно швырнул обратно в траву, а после снял свою маску крика, но теперь, к сожалению, я не могла рассмотреть его лицо. И даже в случае если бы завтра решила подать заявление в полицию, то просто не узнала бы его. Темные волосы, да обычное лицо, без явных каких-то дефектов.

После признания в том, что парень в розыске, мне пришло понимание — несмотря на пустую браваду, ему должно быть здесь страшнее, чем мне. И этот наш общий страх придавал смелости и уверенности говорить дерзко.

— Криворукий, ты разбил мне очки, я теперь ничего не вижу! — именно чужака я обвиняла в инциденте, хотя, доля моей вины, разумеется, присутствовала.

— Хрен с тобой. Куплю тебе очки, что ты из-за мелочи взъелась? — парень что-то делал со своей рукой, а потом взял меня за запястье. Я насторожилась, но больше не делала резких движений. Затем раздался щелк и на моей левой руке сомкнулся браслет. Но нет. Присмотревшись поближе увидела мужские часы, которые почти спадали с запястья.

— Это зачем? — удивленно подняла руку, заострив внимание на красивом сверкающем объекте.

— Залог. Завтра придешь сюда же часиков в шесть вечера. Вернешь мне часы, а взамен я куплю тебе новые очки.

— Даже не знаю… Мне мама не разрешает поздно выходить на улицу.

Чтобы я сюда завтра пришла — да ни за что! Но парню не стоило об этом знать. Поэтому, пока я терялась в догадках и обдумывала, как бы помягче отказать, не заметила, как оказалась припертой спиной к холодной стене гаража, а новый знакомый подошел настолько близко, что я унюхала приятный мужской запах. Локоть одной руки парень поставил на стену рядом с моей головой, а лицо склонил, видимо, разглядывая меня в новом облике — без очков и с распущенными волосами. Затем ладонью помахал слева-направо перед моим лицом, словно проверял вру я или нет.

— Что ты машешь рукой, я вижу. Просто изображение расплывается, — пояснила, как для дурачка. — Вообще, спасибо, за предложение, но мне не нужны твои часы. Мало ли потеряю или испорчу? — хотела отстегнуть ремешок аксессуара, но, услышав слова незнакомца, остановилась и посмотрела на низ его лица, где образовалась ухмылка:

— Красная шапочка попалась в лапы злому волку. А почему нет пирожков? — я опустила взгляд вниз и увидела, что в процессе борьбы пояс на плаще развязался, в результате стал виден костюм. Частично красная кофта с открытыми плечиками, юбка до середины бедра и красно-белые в полоску гетры.

Как можно не заметнее я завязала пояс, чтобы скрыть не совсем приличный костюм.

— Ты ведь маньяк из крика? — ничего умнее не смогла ответить.

— На данный момент я переквалифицировался в серого волка и намереваюсь съесть красную шапку! Есть возражения?

— Оооой. По словам волка, красная шапка такая тяжелая — толстая и страшная. Боюсь, она ему не подходит.

Внезапно я почувствовала пронзительный взгляд парня на своем лице, в особенности на кончике носа и на губах и от этого стало душно в собственном теле. В тихом голосе послышалась легкая хриплость, должны быть обычно после такого, девушки текут как сладкая карамель, но я бы предпочла, чтобы так себя вел Женя. Многое бы отдала, чтобы хоть раз вот с таким пробирающим до крови взглядом одноклассник посмотрел на меня и предложил побыть серым волком.

Пальцы незнакомца прикоснулись к моей косе, которая к несчастью, расплелась, позволив волосам каскадом упасть на одно плечо. Губы парня прекратили растягиваться в ухмылке, чуть приоткрылись, демонстрируя ровный ряд белых зубов, что подсказало он приготовился сказать что-то вновь непристойное, но вместо слов, мы синхронно встрепенулись от посторонних звуков. Послышался топот множества ног и голоса гостей.

Незнакомец резко прикрыл мне рот ладонью, а второй рукой взял за плечо, поплотнее прижав меня к стене гаража, тем самым потребовал молчать и не двигаться.

Местные парни разыскивали чужака, нарушившего нашу территорию. Вкратце, озлобленные ребята мечтали схватить поганца и вырвать ему кишки. Доносилось еще много подробностей того, что с ним собирались сделать, но мне не хотелось запоминать кровавые обещания.

По голосам было сложно определить точное число преследователей и проанализировать сумеет незнакомец противостоять им или нет. Мне казалось, что невозможно.

Распознав среди гостей голос Юлиного брата, я немного успокоилась. Юлин брат во мне душил не чаял, неизменно был вежлив, когда я приходила в гости. Относился, как ко второй маленькой сестренке. По крайней мере, его присутствие говорило о том, что мне ничего не грозит, даже если застукают в компании с чужаком. Местные парни не тронут меня и не оскорбят.

Время шло, а парни не теряли надежды найти беглеца и тщательно осматривали проходы между гаражами, уверенные, что недоумок, который набил морду их друзьям, спрятался где-то неподалеку. Больше негде. На угрозы мой незнакомец спокойно стоял рядом, но я была уверена — он понимал, что нас скоро обнаружат. Судя по приближавшимся голосам, всего несколько гаражей разделяло нас от разгневанных парней.

Из-за моего панического крика он оказался в ловушке.

Наверное, я понимала, что незнакомцу не поздоровится. За своих ребят его здесь же похоронят за гаражами и присыпят сверху землицей. В нашем селе не любили чужаков.

— Где его теперь найдешь? — донесся вопрос.

— Я запомнил одежду.

Но первый голос грубо перебил:

— Ты думаешь у него одна одежда на все дни?

Прежде чем остановила саму себя или поняла, с какой целью это делаю, я решительно развязала пояс на плаще. Обратив внимание на то, каким взглядом сопроводил мое раздевание парень, тем не менее, я протянула ему папин плащ. По росту подойдет, а папе скажу потеряла или испачкала, одним словом, найду слова, чтобы задобрить.

Незнакомец отнял ладонь от моих губ и настороженно взял плащ.

— Они тебя покалечат, — пояснила, неторопливо выглянув из-за гаража и посмотрев насколько близко подошли местные. — Наши ребята не прощают чужаков, но я знаю одного из них, поэтому мне ничего не сделают. Я отвлеку их внимание на себя, а ты беги в другую сторону.

В этот момент я развернулась, хотела посмотреть чужаку в глаза, но увидела, что он снял толстовку и мысленно приказывал мне надеть его одежду. Тонко намекнул о моем немного неприличном костюме красной шапочки. Мне и самой было не уютно, поэтому я согласилась на его толстовку, она оказалась очень длинной и закрывала наряд почти до колен. Правда, красные туфли на каблуке и гетры ничем не скроешь.

Прежде чем незнакомец еще что-то сказал я вышла за угол и громко стуча каблуками, намеренно привлекла внимание знакомых ребят. Едва встретились с Юлином братом, как пришлось объяснять, что шла от его сестры в направлении дома, но забыла у Юли очки и, видимо, заблудилась.

— Ты не мог бы проводить меня до дома? Честно признаться, мне очень страшно и не хотелось бы опять заплутать. Скоро мама с папой придут с работы и если узнают, что так поздно гуляла, то будут ругаться.

— Ник, я конечно с удовольствием, но мы тут ищем одного…кстати, ты не видела чужака? Весь в темном?

— Ты шутишь? Я тебя-то не вижу! — попыталась, как можно правдоподобнее заверить в своей слепоте и взяла парня за локоть, цепляясь за него. — Нет. В лабиринте гаражей его точно нет. А я тут блуждаю уже минут десять и кроме вас никого не слышала.

Брат Юли показал какой-то знак ребятам, что означало менять периметр осмотра, а я облегченно вздохнула и на секунду, обернувшись, посмотрела туда, где пряталась с незнакомцем, но ничего не обнаружила.

Юлин брат меня галантно проводил к дому. Уже намереваясь уходить, я поблагодарила сопровождавшего, но остановилась в растерянности от услышанного:

— Ник… это… заканчивай с такими вещами, — я обернулась, расслышав неуверенные нотки в голосе парня. — Меня это не касается, но ты мне, как сестра с детства. Я же вижу на тебе мужская толстовка. Если твои родители узнают, чем ты занимаешься, их удар хватит.

— Что ты?.. — вырвался вопрос. Я не сразу поняла на что собеседник намекал и в чем заподозрил. — Это просто костюм. Мы все так нарядились с девчонками. Честно. А толстовку я у папы взяла, чтобы прикрыться получше! — попыталась объяснить.

— Ник, не надо оправдываться. Просто рановато тебе встречаться с мужиками…

Это был первый раз, когда меня заподозрили в том, что я — девушка легкого поведения и что встречаюсь с мужчинами по закоулкам. В тот вечер, переодевшись, я уселась за стол, куда положила красивые часы. А еще включила настольную лампу и смотрела, как ее яркий свет заставлял браслет сверкать огнями.

За целую ночь я хорошо изучила часы Кирилла и очень много думала прийти на встречу с чужаком или нет. Прийти или нет?

Тогда здравый разум подсказывал мне, что я должна отказаться. Слишком глупо и опрометчиво идти на встречу с весьма странным парнем, которого я, к тому же, вообще не знала. Но, с другой стороны, нечто мне непонятное, но очень сильное, тянуло согласиться с условиями того незнакомца и все же прийти к гаражам.

Наверное, я просто сошла с ума. Это было бы логичным объяснением тому, что я постоянно вспоминала его запах и голос, от которого по коже бежали приятные мурашки. Да и он мне больше не казался страшным. Да, этот парень явно был непрост и от него хлесткими витками исходила грубая сила, но мне все равно казалось, что он мне ничего не сделает.

На некоторое время я даже забыла про Женю, полностью окунаясь в мысли о том парне, но, в итоге, все же послушала голос разума и решила, что на встречу не пойду.

На следующий день рано утром перед школой я забежала за те же гаражи и аккуратно положила часы на то место, где мы стояли вчера, а сверху дорогую вещицу накрыла темной толстовкой.

Не следовало мне с ним встречаться. От него веяло опасностью, к тому же, он взрослый, старше меня. Конечно, очень надеялась, что бездомные раньше шести вечера не украдут вещи незнакомца.

Я была уверенна, что это парень из соседнего села, поэтому не думала, что вновь когда-либо встречу его на сельских улочках. Но как-то раз я начала ощущать внимание странного парня из автомастерской и сначала издалека не сопоставила, кто это был. И даже, когда по смс общались не узнала. А узнала только по часам, когда не пришла на встречу с ним, а пошла на дискотеку и поцеловалась там с Женей. В тот день Кирилл избил одноклассника, в которого была влюблена.

***

Этот сон меня взбудоражил, поэтому я проснулась рано утром и больше не смогла заснуть. Долго лежала на диване и смотрела в потолок, продолжая думать о нашей первой встрече с Кириллом. Теперь мне было интересно, как сложилась бы судьба, если бы я все же пришла к гаражам в тот день.

Только ближе к обеду я переборола себя и вернулась на съемную квартиру. Едва успела привести себя в должный вид, как в дверь позвонили, я встрепенулась и настороженно пошла к прихожей, чтобы посмотреть в глазок. К моему удивлению, оказалось, что пришел риэлтор.

Я уже не сомневалась в том, что квартира принадлежала Кириллу, но решила об этом уточнить у риэлтора. На этот вопрос он не ответил и лишь сухо сказал, что владелец квартиры намерен разорвать со мной договор. Вследствие этого мне возвращались в троекратном размере деньги, которые я ранее платила за съем и на то, чтоб съехать давалось несколько дней.

— Владелец квартиры просил вас освободить квартиру, так как вы нарушили одно из главных условий проживания тут, — сказал мужчина, этим объясняя причину разрыва договора.

— Какое условие? — я решила уточнить.

— Мне об этом неизвестно. Я передавал вам список условий и вам должно быть известно, которое из них вы нарушили.

Хватило лишь нескольких секунд, чтобы я вспомнила тот список и поняла, что конкретно нарушила. «Никаких мужчин в квартире» — таковым было одно из условий, а я ранее нарушила его, пустив к себе Пашу. Наверное, Кирилл действительно хотел оборвать со мной любую связь и, в первую очередь, это касалось этого места, в котором я не пожелала видеть его, но самовольно пустила Пашу. Наверное, думал, что мы и дальше будем видеться с Пашей в этой квартире.

Перед уходом риэлтор дал мне лист бумаги с цифрами и я, без лишних объяснений поняла, что это пароль от браслета, который все еще висел у меня на запястье. Я тут же его сняла и положила украшение на тумбочку, чувствуя, что руке стало как-то непривычно. Я бы даже сказала, что легко. Правда, эта легкость была какой-то неприятной. Щемящей.

Я не стала брать все деньги, которые давал риэлтор, только ту сумму, которую платила и, проводив мужчину, пошла собирать вещи. В тот же день я съехала. Сразу опять попросилась жить к Ире и параллельно с этим начала искать новое жилье. Правда, ни одно из них не было таким же хорошим и выгодным по цене, как та квартира.

Больше не было никаких подарков от Кирилла. Он вообще исчез из моей жизни, словно этого человека и вовсе в ней никогда не существовало. Не было ни звонков, ни сообщений. Ни, тем более, встреч. Связь между нами была окончательно разорвана. Вот и хорошо. Так будет лучше и для него, и для меня.

Кирилл сделал мне слишком больно. Не смог быть ко мне мягким и не сумел чувства выказать иначе. Я же не сумела его понять. Даже там, три года назад в селе, я заранее стала избегать его.

***

Проходил день за днем и так же незаметно пролетел месяц. Я нашла себе новую съемную квартиру. Старенькая однушка, находившаяся на краю города. Новыми соседями оказалась пара алкоголиков и очень странная бабушка, живущая со своим неадекватным внуком лет тридцати. С ними я не скучала и, если честно, предпочла бы переехать, но другие варианты были еще хуже.

В принципе, плевать. Все равно, домой я приезжала только ночевать. Все свое время сосредотачивала на учебе и на подработке. Физически истязала себя и от этого меньше думала. И только ночью опять вспоминала про Кирилла.

Пока, несмотря на усталость, лежала в кровати без сна, часто вспоминала ту уродливую сцену в клубе, когда мы перешли грань допустимого. Не знаю почему, но тот последний раз был самым жгучим и вызывал у меня острую дрожь, которая бежала по телу и будоражила. Как же сильно я хотела забыть и об этом.

Паша временами появлялся в моей жизни. Примерно раз в неделю он приезжал ко мне в университет. Сильно не настаивал и старался быть мягким, но просил поговорить с ним. Приносил красивые цветы и предлагал сходить на свидание, чтобы начать все сначала и через пару недель осады я согласилась. Я, честно, пыталась с ним встречаться, хотела себе доказать, что я не фригидна и способна влюбиться, ведь когда-то казалось — я смогу это сделать. Смогу полюбить Пашу и пусть изначально его намерения были плохи и мысли обо мне ужасны, но по сути вреда мне не причинил. Что теперь всех ненавидеть, кто когда-либо в жизни подумал обо мне плохо?

Но несколько свиданий с Пашей закончились плачевно. Полным сокрушительным фиаско, почти на грани катастрофы. Каждый раз после его поцелуя я вставала напротив зеркала и стирала пальцами его слюну со своих губ. И терла до тех пор, пока губы не начинали гореть и вскоре пришло осознание — после якобы предательства Паши я вновь заледенела. Хоть головой понимала, что он не сильно виноват передо мной, но все былые теплые эмоции к нему остыли.

Надо отдать должное парень быстро понял мои эмоции. После третьего свидания не пришлось долго объяснять очевидное и мы распрощались, как друзья, даже обещали списываться.

Еще, как бы это не было дико, но я опять начала общаться со Стасом. Изначально я все так же продолжала его избегать, а потом заметила, что парень больше не искал со мной встреч, из-за чего я перестала скрываться. Через пару недель и вовсе узнала, что Стас нашел себе новую девушку и сплетники разнесли слух, что у них все серьезно. С этого момента я вообще расслабилась и перестала вздрагивать всякий раз, когда Чернов-младший оказывался где-то неподалеку.

А затем мы со Стасом заговорили. Просто столкнулись в дверях университета и я случайно выронила книги, как в день нашего знакомства. он помог мне.

— Осторожнее, неуклюжая. Ты, как обычно! — Стас присел на одно колено и помог собрать предметы. При этом мягко, по — дружески улыбнулся и потрепал мои волосы на голове, словно ребенку. После этого мы временами разговаривали, но всегда на отстраненные темы. Никогда не затрагивали тему того, что ранее мы встречались. Мы со Стасом просто вернулись к начальному отношению друзей. Правда, не таких близких, как раньше. Просто ненавязчивое общение в университете. За его пределами мы не виделись и даже номеров друг друга не знали.

Поначалу казалось болезненным смотреть на Стаса, рядом с ним возникала ассоциация с Кириллом, но спустя несколько месяцев я видела перед собой уже иного человека, у которого другой голос, другая мимика, жесты и даже тепло пальцев — другое, не как у старшего близнеца. Не знаю, каким образом я тогда перепутала Кирилла со Стасом и легла под него в его комнате. Не иначе, как была слепа.

Несколько раз я хотела спросить у него про Кирилла, но сдерживала себя. Считала, что у Чернова-старшего все отлично. Учеба в Лондоне и, возможно, Кирилл уже занял престижную должность в корпорации своего отца. А может женился на Марго? Бедная девчонка всю его юность за ним бегала, даже в наше село приезжала ради него, а он все никак не оформлял их отношения.

Всего один раз за несколько долгих месяцев мой покой нарушился. Я увидела Черного впервые после нашей кошмарной сцены в клубе. Переходила пешеходный переход вместе с Серым от автобусной остановки до торгового центра. Мы намеревались купить одногруппнику — конверсы, да и я не против была себя побаловать.

Специально отложила с зарплаты требуемые деньги. Серый привычно перекинул руку через мое плечо и нес какую-то чушь на ухо, на что я скупо кивала, глядя на зебру под ногами. Но какое-то странное ощущение или назойливое чувство закололо макушку и лицо. Оно же заставило поднять взгляд и посмотреть вперед на прохожих, которые шли в обратном направлении, то есть, от входа в торговый центр к нам навстречу. Что-то подсказало посмотреть.

Потребовалось около пяти секунд на то, чтобы бегло оглядеть высокого парня в кожаной куртке и солнцезащитных очках, который брел ленивой походкой по зебре и узнать хорошо мне известную личность. Левая рука парня плотно обхвачена двумя ладонями Марго, одетой в черную дорогую шубку и с волосами, элегантно собранными в пучок. Ни одной черной прядки не развевалось на ветру. Девушка беззаботно верещала, самозабвенно смеялась, рассказывая что-то Кириллу, а моего появления не заметила, поскольку была слишком занята своим парнем.

Хоть глаза Кирилла скрыты темными очками, но его шея была повернута в мою сторону. И пока мы шли по зебре навстречу друг к другу, то неизменно с Кириллом не прерывали визуального контакта. Даже когда поравнялись в одну линию (почти плечом к плечу) повернули головы в бок. Всего на пару секунд задержали взгляды, а после Кирилл перестал смотреть. Склонил голову к Марго, а ладонь положил на бедро своей девушки, давая понять, что она принадлежит ему, и в том же темпе шага не спеша направился должно быть к своей машине. Я же впервые, наверное, за всё знакомство с Серым не сбросила его руку с плеча, а лишь поближе прижалась к его боку.

Всё правильно. Мы с Кириллом — незнакомцы, которые, повстречавшись на улице, даже не произнесут добродушное «привет» и не поинтересуются здоровьем. Нам плевать друг на друга.

Друг на друга.

Никогда не думала, что мое сердце способно настолько быстро биться, в тот момент, когда глаза видят ненавистного человека. Какое болезненное ощущение, словно сердце сейчас пробьет грудную клетку.

Этот маленький отрывок остался в памяти и иногда давал о себе знать, а в остальном жизнь продолжалась спокойно, без особых интересных жизненных моментов, кроме как попытки повстречаться с Пашей.

В марте близился мой День Рождения, но за целый месяц до события, Стас с Ирой внезапно нашли общий язык и начали одолевать меня с намерением отпраздновать мое двадцатилетие. Поначалу я наотрез отказывалась, тем более после предложения Стаса отметить в том страшном клубе его отца.

Я так и ответила:

— Через мой хладный труп!

До сих пор свежи воспоминания, как Кирилл швырял мне в ноги цветы, так будто эти белые лепестки — олицетворение его чистой любви, а я — такая мразь раздавила и потопталась своими ногами на них.

Но чем ближе была дата празднования, тем я заметила, что уговоры со стороны друзей стали меньше, сложилось впечатление — за меня уже решили. Ира вовсю приглашала мою группу на празднование, а за деньги видите ли я не должна беспокоиться, ведь это будет подарок от Иры и Стаса. Ира — очень богатая девочка. Я же говорила, что у нее квартира в новостройке в центре столицы.

Схема празднования и приглашенные гости оставались для меня загадкой. Друзья обещали, что мы зажжем, я же настороженно отвечала:

— Надеюсь, не клуб сожжем? Вот уж, в тюрьму не хотелось бы попасть.

Страстно не хотелось видеть отца Стаса и Кирилла, ведь о мужчине остались не самые лучшие впечатления…