Глава 35

Мое пробуждение было очень вялым, поскольку сонливость все еще стойко одолевала сознание и, пытаясь открыть глаза, я ощущала тяжесть, словно веки налились свинцом. Но, даже сквозь плотную дымку сна, я чувствовала какую-то странность и поэтому все же пыталась проснуться.

Из-за яркого света, сразу почти ничего не видела, но, продолжая щуриться и часто моргать, прислушалась к собственным ощущениям. Под ухом ровно билось чье-то сердце, а это подсказывало, что я прижималась обнаженным телом к парню и использовала его грудь в качестве теплой подушки. Левой ладонью я прикасалась к теплой коже чуть ниже его ребер, а в ответ крепкая рука этого парня, оставленная на моем обнаженном бедре, собственнически прижимала мое тело к себе.

Такие вещи для меня непривычны, ведь, преимущественно, я спала одна и в одежде. После того, как до меня постепенно дошло осознание этих вещей, сон начал отступать и в тело вернулись более сильные ощущения. Первой хлынула запредельная слабость, из-за которой я не могла сдвинуться или хотя бы избавиться от руки на бедре. Очень странно, но так же я почувствовала, как запульсировали бедра и ноги, будто бы перенапряглась на физических занятиях в университете.

В следующую секунду виски сковала режущая боль и одновременно огонь заполыхал в районе лона. Его разодрали, растерли. Все внутри нещадно пылало от тянущей боли.

Это последнее странное ощущение, которого раньше я не испытывала, заставило меня окончательно проснуться. Несмотря на то, что глаза все еще не привыкли к яркому свету, я открыла их и, борясь со слабостью в теле, поднялась на ладонях. От этого движения чужая ладонь упала с моего бедра, а я заозиралась по сторонам, силясь понять, где оказалась и главное с кем?

В голове возник поток информация и на сонную голову пошел анализ. День Рождения? Отмечаем сегодня? Нет. Вчера был. Я пила? Пила. Лишь один раз в жизни я напивалась так, что странным образом терялись воспоминания, неужели вчера был похожий случай?

Обернувшись, я посмотрела на парня, с которым проснулась и удивленно распахнула глаза, так же ощущая, что по телу разлилось нечто нехорошее. Это был Кирилл. На несколько секунд я засомневалась, подумав, что сейчас рядом со мной мог лежать Стас, но сразу же отвергла догадку. Я больше не путала братьев. Это точно был Чернов-старший.

Его черные волосы были красиво разбросаны по лицу, в особенности, черными нитями по сомкнутым векам. Своим подъемом я видно растормошила Кирилла. В ответ он что-то буркнул сквозь сон и повернулся на бок, при этом сжал меня в объятиях и повалил обратно на кровать, прижав меня спиной к своей груди. Некоторое время я, будучи ошарашенной, не могла трезво оценить события и только смотрела в стену комнаты и чувствовала мощь тела позади. Голую кожу лопаток защекотали волосы на мужской груди, а обнаженных бедер коснулись его бедра.

Несмотря на жалкое одеяло, скрывавшее Кирилла, я хорошо чувствовала, как затвердела его плоть и уперлась мне в ягодицы. На откровенную эрекцию я завозилась, тут же почувствовав, как она еще сильнее затвердела. Впечатление, что пока хозяин спал — его член жил отдельно.

Вскоре и сам хозяин зашевелился, отбросил одеяло, которое мешалось ему, а рукой начал гладить мой живот, заставив мышцы в теле заискрить от напряжения. Подушечкой большого пальца он нырнул в пупок, а затем — скользнул ниже. Еще ниже. Намеревался коснуться там, где моя плоть ныла от боли и просила пощады. Кирилл погладил мой гладко-выбритый лобок, но едва коснулся еще ниже, как я тут же сжала бедра, препятствуя возможности пробраться в то место, которое сейчас особенно болело. Только теперь не спеша я осознала какова причина боли и кто виновник, который истерзал мое тело. И, пока я пыталась собраться с мыслями, услышала невероятно хриплый голос Кирилла.

— Раздвинь ноги, — четко велел на ухо. Его пальцы при этом продолжили вырисовывать любовные узоры на лобке, явно готовясь пробраться ниже, и уже предприняли попытку «помочь» мне раздвинуть ноги, раз уж я не торопилась выполнять требование.

Из-за этого наглого действия, меня бросило в пот и сознание обуяла странная паника — в ту же секунду я дернулась и вырвалась из объятий Черного. Не рассчитав силы, свалилась с кровати и ударилась бедром о пол. Бегло оглядела собственное обнаженное тело и растерянно отметила для себя — множество синяков на коленях и ссадин на руках. Я не успела подняться, как Кирилл, наконец, окончательно проснулся и присел в кровати.

— Что случилось? — сонливость исчезла и у него, и у меня. Единственное что я сделала — это отрицательно покачала головой из стороны в сторону и выставила руку ладонью вперед, запрещая прикасаться ко мне.

— Не подходи, — прошептала. Затем медленно отползла, скользя голыми ягодицами по полу. Странная паника мешала соображать, я пыталась вспомнить, что произошло, но все вспоминалось красно-мутным, как в засвеченном кадре. Вчера я ведь собиралась в клуб? Там выпила пару бокалов? Последние отрывки помнила, как Стас трахал Нину в туалете, а затем Кирилл меня вызвался отвезти домой…

При попытке вспомнить виски вновь запульсировали, создав желание ножом вырезать из себя эту боль.

— Ты что вместо моего дома привез меня к себе? И… и… воспользовался моим пьяным состоянием? — это предположение само по себе вырвалось, но от его «мерзости» меня резко замутило. Невозможность вспомнить события вечера сильно раздражала, казалось, я пропустила нечто важное, ведь хоть за прошедшие месяцы я перестала злиться на Кирилла, но чтобы я легла в его кровать…Сомнительно.

— Ты серьезно? Снял меня вчера в клубе и привез к себе развлечься?

Кирилл, сдвинув брови на переносице, просто сидел и смотрел на меня. Не желал отвечать на мою панику. Наверное, для него это нормальное дело, а я чувствовала унижение и грязь от того, что моей слабостью воспользовались. Хотя, сама виновата, ибо нечего напиваться до такого состояния.

Стараясь притупить странные эмоции и ощущение грязи на душе, я поднялась с пола. Тело при этом очень слабо слушалось.

— Ебучий афродизиак! — услышала мат на всю комнату и тогда я, удивленная его агрессией, опять настороженно посмотрела на Кирилла. Он раздраженно растрепал волосы на затылке и, посмотрев на меня, пояснил: — Тебе подсыпали афродизиак в клубе. Стас подсыпал… — на этом слове он замолчал, словно прощупывал почву и решал, насколько много можно дать информации.

— Стас? — глупо переспросила. Я еще раз попыталась вспомнить о том, что происходило прошлой ночью, но голову начало разъедать от адской боли, спровоцированной какими-то вспышками невнятных картинок. Я тут же прикусила губу и пальцами надавила на виски.

— От некоторых видов наркотиков наглухо отшибает память. Я совсем об этом забыл. Слушай, хватит убиваться! — раздраженно повысил голос. Имел ввиду, то с какой силой я терла виски и сжимала зубы. У меня было стойкое ощущение того, что от боли голова непременно взорвется.

— Двое взрослых людей вынужденно занялись сексом. Не устраивай трагедию на пустом месте. Ничего такого не произошло. Я не собирался тебя брать, но мое терпение и самоконтроль какого-то черта дали сбой. Забудем досадное недоразумение!

В стойком стремлении отвлечься от боли я посмотрела на Кирилла и поняла, что для него это действительно "ничего такого". Обычное дело. Правда, иногда всё же его взгляд невидимо прикасался к моим изгибам тела. Наибольшее внимание он уделил обнаженным ногам. После пронзительного взгляда на мою грудь я вдруг почувствовала свою обнаженность, поэтому поспешила спрятаться. Кистью одной руки насколько смогла прикрыла обе груди, но, удалось скрыть только соски — остальное все равно четко просматривалось. А второй я прикрыла пах, на что Кирилл фыркнул. Издал странный смешок, но тут же став серьезным, нахально с долей скепсиса приподнял одну бровь. Всем наглым видом дал понять о том, что мое поведение крайне детское и неуместное.

Кивнув на мою грудь, холодно заметил:

— Я вчера все это видел и не просто «видел», а с удовольствием заценил. Ничего нового для меня там уже нет.

На подсознательном уровне по его тщательно изображаемому сарказму и наглости, я поняла что, Черный внутренне кипел от чего-то неизвестного и своим поведением, видимо, хотел меня задеть. Спровоцировать, что ли? Но долго разбираться в причинах его странного состоянии я не могла, поскольку достаточно своих проблем с памятью.

— Даже, если ты один раз видел меня голой, то это не значит, что тебе разрешено и дальше меня такой видеть. Поэтому, пожалуйста, отвернись, — постаралась быть вежливой и даже наигранно мило улыбнулась.

С трудом удалось отнять несколько пальцев от груди и почти безопасно, не раскрывая соска, покрутить воображаемый кружок в воздухе, намекая, как Кирилл должен послушно отвернуться лицом к стене. В тот же момент я бы, не страшась оказаться голой перед ним, захватила бы свое персиковое мятое платье, которое обнаружила на дверце открытого шкафа или подняла халат, который валялся возле кровати, но опасно близко к стороне Черного.

Но вместо джентельменского жеста Кирилл опустил бровь, скрестил руки возле массивной груди и демонстративно лег обратно на подушку.

— Даже не подумаю, — безапелляционно отрезал мою просьбу, которую скорее всего подсознательно воспринял, как приказ, а следовательно, как унижение его мужского достоинства. После этого он небрежно положил одну руку за голову, а второй на тумбочке нащупал телефон и спокойно начал в нем что-то писать или смотреть новости.

За те месяцы, что мы не виделись, мне казалось я немного успокоилась и перестала так реагировать на Кирилла, но сейчас внутри опять всколыхнулась волна эмоций, от которой залило красками всё тело от кончиков ногтей до светлых волос на голове. Ощущение, что теперь я заново начала его ненавидеть.

Ну, как можно быть таким упертым бараном, не имеющим представление об элементарных женских чувствах?

Разозленная на его твердолобость, я постаралась не обращать внимания на собственную наготу и резким шагом дошла до халата, который валялся со стороны Кирилла. А Черный, словно поджидал. Встал с кровати полностью обнаженный, на что я отвернулась, не пожелав смотреть на него.

Поднимая халат, боковым зрением заметила, как парень надел шорты, а следом на тумбочке начал искать сигареты. Не найдя — принялся материться сквозь зубы. Успокоился едва нашел их на полу около кровати. Только после этого он, небрежно засунув сигарету между зубов, развернулся и полоснул по мне черным взглядом карих глаз, едва не пробив насквозь. До легкой дрожи в теле.

— Ты вчера не только разрешала прикасаться, а молила, чтобы трахнул тебя. Притом, как можно жестче и сильнее. А главное больше и больше!.. — чуть подумав, добавил: — Пойду покурю на улице.

Он не оделся. Лишь в одних шортах, да шлепках и даже не умылся, не поел, да к тому же, мог покурить в комнате, открыв окно, но предпочел уйти от меня во двор. А ранней весной еще слишком холодно на улице в одних шортах…

От громкого стука двери, виски полоснуло очередной болью. Голова и так болела после короткого сна и видимо, с похмелья, а после грохота дверью, вообще создалось впечатление, что в мою голову воткнули ножи и прокрутили их несколько раз.

***

Я мылась и пыталась вспомнить. Наконец-то вдали от Кирилла было спокойнее. Удалось немного восстановить расшатанные нервы и не так сильно поддаваться панике.

Я вся оказалась в Кирилле. Даже кончики волос слиплись от спермы. На руках я явственно ощущала запах Черного (смесь одеколона и его собственный аромат), который насквозь пропитал мою кожу. Вошел в мой организм через поры.

После секса осталась непривычная слабость. Грудь была настолько чувствительная, что, когда проводила губкой по соскам, в ту же секунду по мышцам проходил ток возбуждения. И, в целом, моя кожа трепетала, покрывалась мурашками, словно я по-прежнему чувствовала на себе ласки. Тело сохранило воспоминания о его прикосновениях. Я не помнила вечера и ночи, а тело вспомнило трепет и возбуждение после того, как я сейчас постояла обнаженная в его душе и почувствовала запах геля для душа.

Не иначе, как наваждение. Проклятый Черный, возбудил меня настолько, что голова закружилась и лицо покраснело от возбуждающих мыслей. Скрипя зубами, я попыталась абстрагироваться от возбуждения и переключиться на воспоминания о вечере.

Закрыв глаза в полной темноте, я начала слушать капли воды и путешествовала по памяти. Несмотря на боль в голове я очень хотела найти утерянные воспоминания. И вскоре немного получилось. Стас…Я вспомнила Стаса.

Странные отрывки, как он обзывал разными плохими словами и угрожал изнасиловать, хватал за волосы и тащил по полу. От одного воспоминания по телу пробежали мурашки и вновь захотелось помыться, чтобы удалить эту мерзость. Вот отчего мои ноги полностью покрыты кровавыми синяками, а руки — стесаны по локти.

Приняв душ, я вернулась в спальню и начала надевать платье. Оно было в ужасном состоянии и особенно удручало порванное декольте. Уже сейчас обрывками помнила, что ткань порвал Стас и из-за этого расстроилась, решив, что не смогу его надеть. Но, все же натянув на себя платье, заметила, что порванное место сцепляла брошь, которая до этого висела на моем платье, как украшение. Наверное, в тот отрывок времени, который я не помнила, таким образом пыталась починить свой наряд. Получилось довольно хорошо. Тем более, сверху платья я все равно надела короткое пальто и застегнула его на все пуговицы. Было немного жарко, но лучше так, чем расхаживать перед Черным в таком платье.

Кирилл долго не возвращался в комнату, а я осознала, что устала сидеть на кровати и находиться в помещение, которое насквозь пропиталось нашим общим запахом. Я не знала, как должен пахнуть секс, но кажется, здесь пахло именно им. Порочным, развратным сексом. А ремень, лежавший на тумбочке, по неизвестной причине, пробудил грязное воображение и вызвал приток тепла в области лона…

Да, что со мной творится!? Разозленная на собственную странную эмоциональность по отношению к Кириллу, я быстро выбежала из его комнаты и спустилась вниз. Рванула от непонятного состояния. Хотела поскорее убежать из дома Кирилла и вычеркнуть эти эмоции. Особенно ощущения секса и возбуждения. В коридоре в открытом шкафу нашла свою сумку. Успела обуться, когда меня настиг вопрос Кирилла:

— Уже сбегаешь? Давай попьем кофе и я отвезу тебя домой.

Я обернулась к парню. Вспомнила вчерашние последние его слова и последний нормальный отрывок, оставшийся в памяти, про то, как говорил, что отвезет домой, а потом я проснулась голая и вся в сексе. И что теперь могло последовать после странного словосочетания «отвезу тебя домой» в исполнении Кирилла, я боялась подумать.

Но, тем не менее, я понимала, что мне сейчас будет тяжело добраться к моему съемному жилью. Я еле стояла на каблуках и мой внешний вид был не очень презентабельным. Да и я не хотела сбегать. Наверное, нам следовало поговорить и поэтому я решила остаться на кофе. Похоже, мы с Кириллом оба любим пить кофе. Правда, я с сахаром, а он без.

Когда прошла мимо Кирилла в сторону кухни, почувствовала тяжелый взгляд. Он переместился на бедра, которые при ходьбе немного покачивались и, естественно, привлекли его любопытство. Впечатление, что на мне не было одежды. Будто Кирилл мысленно уже снял ее. Сегодня он совсем не скрывал физического интереса, более того — намеренно давал мне его увидеть и ощутить.

Стоя к Черному спиной, я пыталась создать видимость равнодушия и спокойно налить себе кофе. Чашку нашла, а вот сахар нет.

— А где сахар? — не успела поинтересоваться, как сзади окутал мужской аромат. Большая ладонь легла на живот и потянула чуть назад, дав почувствовать через ткань платья и шорт, твердый член. Дыхание в тот же момент захватило, так сильно, словно кто-то крепко сжал мои ребра и не позволил глотнуть воздуха. Кирилл это сделал как бы между делом. Под предлогом того, что необходимо было убрать мое тело и теперь смог раскрыть дверцу верхнего шкафчика без риска ударить меня в лоб. С верхней полки достал сахар и поставил мне на стол.

Он все это делал специально. Я уверенна. Но больше всего меня вводило в шок, как мое тело реагировало на Кирилла. Едва я ощутила его напряженный член на ягодицах, как между ног, несмотря на боль после ночи, вновь стало жарко и влажно.

Я откровенно не понимала того, что творится со мной? Ведь это Кирилл, который раньше меня до дрожи пугал и отталкивал, но сейчас я этого не ощущала. Нет ненависти. Она окончательно уснула после дня рождения. Что же такого произошло?

Кирилл сейчас почти не раздражал, если только немного расшатал мои нервные клетки, а мысли привел в сумбур.

Я, раздосадованная реакцией своего тела, высвободилась из крепких рук, которые столь очевидно трогали мое тело, словно имели на это право, после чего буркнула недовольное «спасибо» и под уничтожающим взглядом сделала вид, что Черного рядом не существует. Это не он стоял рядом и чем-то был недоволен.

Насыпая сахар в кофе, я откровенно чувствовала, что Кирилл сейчас что-нибудь скажет мерзкое и мне захотелось его опередить:

— Эээмм…мы предохранялись? А то странное ощущение, что нет?

Меня озаботил этот вопрос, потому что при пробуждении тело было всё в Нем. Волосы — липкие, их даже пришлось мыть и сушить.

Я никак не могла сосредоточиться на реальности, поэтому постоянно о чем-то думала и вспоминала, ответ же Кирилла не сразу поняла:

— В пять утра мне негде было достать презервативы…

Его ответ приобрел смысл уже позже. Тогда, когда Черный вальяжно устроился на стуле, поставив локоть на стол, и не спеша сделал глоток свеже сваренного кофе. Ноги при этом протянул вперед и если бы я захотела уйти из кухни, то непременно наткнулась бы на преграду, заблокировавшую возможность сбежать. Все это я разглядела боковым зрением, а когда окончательно развернулась на шатких ногах, то недоверчиво поинтересовалась:

— И ты… ты… в меня? — от шока я даже забыла, что избегала визуального контакта и посмотрела строго в глаза Кириллу, который в ответ равнодушно пожал плечами и вновь сделал глоток крепкого кофе.

— Пару раз, думаю, было и в тебя.

Я не стала устраивать истерики и не дала понять, что информация меня, мягко говоря, испугала. А если быть точной — ввела в очередной шок. Какие дети в девятнадцать лет, еще и от Черного? А я ведь невезучая и уверенна, от одного раза легко могу забеременеть.

Начала вспоминать полученную мной информацию из достоверного источника, такого как подруга, встречавшаяся с врачом-анестезиологом из роддома. Вспомнив особенности зачатия, подсчитала, когда наибольшая вероятность забеременеть. В голове сразу возник конкретный следующий шаг — его я озвучила громко, когда в скором темпе выпила кофе и, перепрыгнув через ноги Кирилла, рванула на выход:

— Я домой, а по дороге в аптеку за таблетками. Мамой я быть пока не готова, а у меня середина цикла.

В последний момент Кирилл жестко сжал мое запястье и не дал уйти. От резкого действия я потеряла равновесие и, если бы не оперлась ладонью в его плечо, а коленом — в его ногу, то упала бы, а так успела затормозить.

— Я же сказал, что отвезу…

— Не стоит, — постаралась восстановить между нами дистанцию и вырвать руку, но Кирилл не позволил высвободиться. Вместо этого сам поднялся со стула и направился на выход, крепко держа меня за запястье. Только в прихожей отпустил.

— Ника, я сказал, что отвезу. Сколько еще раз повторить, чтобы ты поняла, что я это сделаю?

— Не нужно… — отказалась от помощи, но не смогла переубедить упертого парня. Он не слушал, а просто делал. Приказал ждать здесь, а сам пошел переодеваться. Я все же подумала о том, чтобы уйти, но Чернов- старший вернулся слишком быстро, после чего взял мою руку в свою и вывел на улицу и повел в сторону своей машины.

Открыв дверцу автомобиля, Кирилл коротко махнул на пассажирское сидение, требуя сесть. Заметив, что я не торопилась это делать, он сказал:

— Сядь и угомонись. Не надо со мной спорить.

Кирилл успел достать своими командами, но я сдержалась пока Черный занимал место водителя и уже тогда продолжила этот разговор, одновременно наблюдая в лобовое стекло за тем, как медленно открывались ворота и выпускали нас на дорогу.

— Не надо со мной обращаться, как со своими шестерками или как со своими «девочками». Я ни к той, ни к другой категории твоих знакомых не отношусь.

После этой фразы мы окончательно прекратили разговаривать. Каждый занялся своим делом. Кирилл — вел машину, а я смотрела на дорогу сквозь боковое стекло и старалась вообще не смотреть на Кирилла.

Он сегодня какой-то «особенный». Если раньше я знала, что он по-мужски красив, но пропускала этот факт, то сейчас прочувствовала всю исходившую от него мощь. И она заключалась не только в красивых глазах и равнодушии по отношению к окружающим — в нем сейчас ощущалась уверенность в себе. Просто сидя, и держа правую руку на руле, Кирилл уже излучал магнетизм, а ленивыми движениями пальцев показывал, каким образом и как легко вертел всех на рулю автомобиля. Горел оранжевый на светофоре — не беда. Кирилл не торопился, спокойно проезжал почти под красный свет и даже не ускорялся, потому что все остальные участники дорожного движения его подождут. И каким-то образом остальные люди интуитивно чувствовали невидимую мощь от Черного и соглашались ждать.

При очередном урывочном взгляде на его длинные пальцы на руле, в голове пронесся странный темный кадр и заставил меня получше укутаться в ворот пальто, но мое тело не озябло, напротив оно вспотело.

«Эти пять пальцев, обмазанные моей влагой, двигались по моему животу и после себя оставляли влажные следы, а затем поднялись до подбородка и медленно проникли сквозь мои плотно сжатые губы, заставляя облизать их все по очереди, как вкусное лакомство. Вскоре пальцы сменил твердый член. И я его облизала. Весь член облизала от мошонки до головки…»

После этого воспоминания я окончательно отвернулась к своему стеклу, чтобы оказаться максимально невидимой для Кирилла и закрыла лицо одной ладонью, создав тень на глазах. Только от сожалений не укрыться, ведь это точно были воспоминания или скорее ощущения, того как я облизывала его член, а темный взгляд сквозь утренний рассвет наблюдал за моим игривым языком и пронзал до мурашек.

Что это за странная обстановка между нами? Дикое напряжение, из-за которого мы даже не разговаривали. Мое тело всю поездку покалывало от одного взгляда на Кирилла, поэтому я старалась не сильно смотреть на него. Мы ведь пару месяцев назад только избавились от ненависти друг к другу, а теперь что происходило?

Мои «ужасные» воспоминания и самобичевание было вовремя прервано, иначе я бы себя извела тысячей вопросов и домыслов. Раздался громкий гудок телефона, правда, оказалось, что он звучал из динамиков автомобиля.

— Да! — громко и немного раздраженно произнес Кирилл, а в ответ на весь салон раздался тонкий знакомый голос:

— Кирюш, привет, я тебе звонила целое утро…

— Стой, — перебил водитель и наклонился за телефоном, хотел видно снять с громкой связи, но Марго не слышала приказа: «стой», а продолжила разряжать обстановку в автомобиле своим голосом:

— Ты не отвечал на мои звонки… Занят был? Или работал?

На ее вопрос мне не удалось сдержать смеха, а в последствии и вовсе пришлось пальцами прикрыть рот и сделать вид, как мне интересна обстановка на дороге. Мы как раз въехали в наиболее оживленную точку города, где движение более плотное, вплоть до образования затора.

Кириллу удалось снять телефон с громкой связи, поскольку теперь девичий голос раздавался не в салоне, а немного глухо. Я, честно, подслушивала, поскольку крайне интересно, как Черный объяснит то, что не брал трубку половину дня. Сейчас уже четыре часа вечера, а он первый раз за день ожил. А еще сильнее мне захотелось, чтобы он сказал ей всю правду: «Везу девушку, с которой переспал, в аптеку за таблетками, поскольку ночью пару раз был не осторожен».

— Дела были, — коротко и равнодушно ответил Чернов, на что я прекратила улыбаться и обернулась, поглядев на парня, которому настолько легко соврать возлюбленной девушке. Про себя отметила, что видимо я — являлась делом. Очень сложным, ведь надо мной пришлось потрудиться.

Между тем разговор продолжился, а мне только оставалось догадываться, о вопросах Марго.

— Я не лезу в твою жизнь, вот и ты не нарушай мое личное пространство. Дела, значит, дела. Когда прилетишь, тогда и поговорим…Черт знает, успею встретить или нет! Не могу обещать, — на этом слове Кирилл поднял руку с часами, сверившись с точным временем и выслушал ответ собеседницы.

Закончил разговор он очень просто:

— Поговорим позже.

Судя по всему, Кириллу не хотелось решать проблемы при постороннем человеке. С другой стороны — и мне не очень-то нужно это все слышать.

Долгое время я провела в абсолютном молчании, разглядывая машины, многочисленных прохожих, от скуки изучала дорожные знаки. Ногтями при этом стучала по дверце автомобиля и пыталась смолчать, но меня всё выводило из равновесия. И водитель машины, и Марго, которая звонила, и изматывающая духота, и невыносимая жара между нами. Приходилось делать кондиционер все холоднее и направлять потоки воздуха в лицо.

— Ну и когда свадьба? — едва буркнула себе под нос, как сразу пожалела о вопросе и прикусила язык, но было поздно. Кирилл все хорошо расслышал. Мне оставалось только попытаться исправиться. — Я имею ввиду — у вас очень длительные отношения с детства и удивительно, по какой причине вы до сих пор не поженились?

— Обязательно подумаю над твоим предложением.

Его равнодушный ответ меня лишь сильнее задел и вызвал больше эмоций, но я из последних сил держалась, чтобы не попросить высадить на ближайшей остановке.

После моего глупого вопроса еще минут пять звенела давящая по ушам тишина, за исключением голоса певца по радио, но вскоре музыка была полностью выключена, и теперь прозвучал голос Кирилла:

— А как поживает Павлик? По какой причине разбежались? Плохо зарабатывает? Плохо трахает? Возможно член маленький?

— Паша хороший. Просто… я…

Кирилл не дал мне договорить. Сжал руками руль и поинтересовался:

— Если он такой хороший, то какого же хера вы разбежались?

— Не твое дело, — упрямо заявила.

Настал пик тяжелого, давящего молчания, которое накрыло нас обоих невидимой вуалью и погрузило в ощущение полного мрака и угнетения. От нашего разговора напряжение было просто невыносимо. Мне хотелось сбежать отсюда, открыть дверцу и выпрыгнуть, тем самым скинуть с себя это невидимое покалывание.

С каждой секундой становилось только хуже и я стала замечать изменения в манере вождения Кирилла. Если первую половину поездки он вел машину лениво и нагло по отношению к остальным участникам дорожного движения, то сейчас Кирилл озверел. Едва стартовал на светофоре, как меня вжимало в сидение автомобиля и сердце лихорадочно подпрыгивало в груди. Мотор гудел настолько громко, что окружавшие машины послушно пропускали водителя на черной машине.

Я уже несколько раз трусливо прикрывала глаза при виде того, как на большой скорости мы летели в другую машину, а Кирилл не торопится нажимать на тормоз, будто проверял насколько хватит моего терпения. Только в самую последнюю секунду он немного притормаживал, но на миг все равно появлялось чувство — что мы на полной скорости врежемся и разобьемся. Благодаря или хорошим тормозам, или ловкости водителя, в последнюю секунду нам удавалось подрезать незнакомый автомобиль и безопасно вырулить на соседнюю полосу. В такие моменты я невольно закрывала глаза или обхватывала себя за локти или цеплялась за ручку двери. Сильно старалась не обращать внимания на то, как замирало сердце и дыхание.

— Останови машину, — вскоре я не выдержала.

— Нет, — это не ответ, а скорее скрежет зубов. — Я остановлю только возле гребанной! Аптеки!

На одном из светофоров градус нашего напряжения почти пересек отметку эмоционального взрыва. Кирилл резко вдавил педаль тормоза и, не дав мне отдышаться от ужасной поездки, взял мои запястья и прислонил их к спинке моего сидения по бокам от головы. Он накрыл мои губы своими, сразу же делая поцелуй глубоким, лишающим дыхания и спокойствия. Поняв, что я отказывалась от такого дикого поцелуя (крутила головой) Кирилл освободил мои руки, но сжал мое лицо, заставив принять его язык настолько глубоко, насколько он пожелает. Второй рукой обхватил за талию и подтянул мое тело поближе.

Только из-за гудка неизвестной машины Кирилл оторвался от поцелуя. Открыл окно, протянул руку и показал водителю позади нас — средний палец, а потом на половину высунул голову и велел заткнуть «лицо».

Воспользовавшись ситуацией и тем, что Черный временно отвлекся, я дернула ручку двери, но та оказалась заперта, поэтому не удалось совершить задуманное, а пришлось остаться здесь и пылать в огне ярости. Какого черта он меня поцеловал? Почему, вообще, злился?

Оставшуюся дорогу я продолжала недоумевать над поведением Кирилла. Вскоре на очередном светофоре по соседству остановилась синяя низкая машина. И я долго смотрела в ее затемненное стекло, конкретно ни на кого, просто не желала смотреть на Чернова, от которого все сильнее распространялись невидимые волны опасности, и я не могла дождаться того момента, когда же завершится эта угнетающая и высасывающая последние силы поездка.

Возможно, водитель соседской машины почувствовал мой взгляд, ведь уже вскоре затемненное стекло с его стороны опустилось и оттуда, поставив локоть на дверцу, показался молодой светловолосый парень. С виду очаровательный ангел снял темные очки, а пальцами шутливо растянул на своем лице широкую улыбку от одного уха до другого. Это означало, что мне следовало улыбнуться. Возможно, я ему показалась слишком бледной и потерянной, поэтому парень решил изобразить из себя клоуна. От заботы парня стало теплее. Вымученная улыбка появилась на моем лице, на что водитель театрально схватился за грудь, где билось его сердце. Во второй руке, сжатой в кулак, изобразил стрелу купидона и воткнул ее себе в грудь. Намекая, как был ранен моей улыбкой в самое сердце.

Что за клоун? Такой странный, но веселый. Заставил меня улыбаться в таких обстоятельствах. Очевидно, что незнакомец это делал для поднятия настроения. Едва светофор загорелся, как водитель отдал мне «честь» двумя пальцами и скрылся за стеклом собственного автомобиля.

— Ты ему улыбнулась, — не успели мы сдвинуться с места, как позади начали сигналить автомобилисты, недовольные нашей медлительностью. Услышав странную фразу из уст Кирилла, я неловко обернулась и как-то замутнено переспросила:

— Что ты сказал?

Кирилл плевал на сигналы машин позади и продолжал стоять возле стоп-линии перед светофором. Пальцами задумчиво обхватил руль и посмотрел вперед на поток машин. Его челюсть была плотно сжата, но чуть расцепив зубы, Кирилл оторвал указательный палец от руля и показал вперед.

— Говорю — ты ему улыбнулась! — он резко нажал на газ и машина двинулась с места с такой скоростью, что меня лопатками вжало в спинку сиденья. Кирилл и так был сам не свой, а сейчас вообще сорвался.

Чернов не успокоился пока не подрезал знакомую машину, которая стояла с нами на светофоре. Своим неожиданным маневром Черный заставил парня перескочить бордюр и едва не врезаться в столб.

— Что ты делаешь?! — ужаснулась я, и обхватила руками лицо, не веря тому, что видела. Но Кирилл не слышал. Все его внимание было приковано к блондину, который вылетел из машины и схватился за голову, увидев, что помял бампер. А после направился в сторону нашей машины, буквально развязывая руки и давая агрессии Кирилла выплеснуться наружу.

— Не надо, — взмолилась, схватив Черного за локоть, но парень хмыкнул и пренебрежительно вырвал свою руку, после чего громко хлопнул дверцей. Мне оставалось только следом выйти, но я успела уже к тому моменту, как двое столкнулись друг с другом. Почти глаза в глаза.

— Чувак, ты совсем ах*ел? Что за «бычка» на дороге? — блондин широко развел в стороны, вопрошая о странной агрессии, но едва увидел меня, выходившей с пассажирского сидения задумчиво произнес. — Ааааа, блондиночка…

Но ему сразу пришлось прекратить на меня смотреть, потому что вид ему преградил Кирилл.

— Ну не нааааадо! — попросила я в сотый раз, видя, как Кирилл на глазах перевоплощался в страшного уродливого Черного.

— Я по-твоему для фона сижу в машине? Ее личный водитель? — прежде чем блондин успел что-либо ответить, как тут же получил лбом в лицо от Кирилла и рухнул на колени.

— Прекрати! — громко приказала, но задержала дыхание едва увидела последствия драки — незнакомец схватился за нос из которого потекла кровь.

Но Кирилл не слышал. Взял и пнул парня по голени и скомандовал, словно псине:

— Давай, вставай. Нехрен сидеть на земле.

— Кирилл, прекрати! — уже громче приказала, но Кирилл не слышал просьб, молитв, словно оглох и говорил только о своем, мало кого слушая:

— Ты на мою девчонку глаз положил? Ты не видел, что она едет со мной, следовательно, она — моя?! — на этом вопросе Кирилл большим пальцем указал себе на грудь. — Или ты дожил до такого возраста и до сих не в курсе, что флиртовать с чужими девушками чревато сотрясением мозга. Ну, ничего, преподам тебе урок. Вставай, трусливый уебок. Я не бью лежачих.

Для подтверждения своих слов он пнул незнакомца по голени, этим действием немедленно приказывая подняться на ноги, а затем красноречиво повел шею в бок, отчего раздался хруст и подсказал — вскоре будут ломаться и скрипеть чужие кости.

Почувствовав решительность Чернова, я просто подошла к эмоциональной грани и с надрывом выкрикнула:

— Я не твоя девушка, Чернов! И не собираюсь ею быть! — на мое высказывание, он, наконец, отреагировал и лениво повернулся в мою сторону, взглянул, как на досадное недоразумение, так будто окончательно лишился спокойствия.

— Сядь в машину, — твердо приказал, но меня сейчас не волновали его слова и поэтому я пропускала их мимо ушей. В этот момент, меня трясло от негодования и злости на непробиваемость Кирилла. Из-за этого внутри все бурлило и кипело, провоцируя меня на срыв.

Кирилл сделал шаг в мою сторону, продолжая что-то говорить, но я, не слушая его, шумно выдохнула и сказала:

— Не подходи ко мне, Чернов! Вот теперь точно — не подходи! Надоело. Не хочу тебя больше видеть!

Пройдя мимо Кирилла, приблизилась к блондину и, прикусив губу, посмотрела на лицо, которое парень частично закрывал ладонью, стараясь приостановить льющуюся из носа кровь.

— Ты как? — спросила у него. Во мне бурлило раздражение, вызванное упрямством Чернова, но перед этим блондином мне было неловко, ведь он пострадал из-за меня.

— Жить буду, — ответил коротко и, кривясь от боли, поднялся с асфальта. Кажется, нос у него разбит, но не сломан, а, значит, все не так уж плохо.

— Отойди от него, — и вновь от Кирилла последовал новый приказ. Как же сильно меня это злило.

— Что еще мне сделать? — огрызнулась. Обернувшись к Кириллу, тут же заметила с какой яростью он смотрел на меня и блондина.

— Ооо! Я вижу, ты уже нашла себе претендента на место ебаря? Это твоя блядская натура говорит в тебе? — Кирилл перевел на меня дикий взгляд. Но меня он совершенно не пугал.

Подпаленная жгучими и такими неприятными эмоциями, я не сдержалась и хотела влепить ему пощечину, но Кирилл играючи перехватил мою руку до боли сжав ее.

— Знал бы ты, как я рада, что не помню о том, что произошло между нами этой ночью, — зло сказала, вырвала ее, после чего развернулась и пошла прочь, но уйти далеко не смогла. Кирилл сразу же перехватил меня и ладонью сжал запястье:

— Куда ты пошла?..

— Куда хочу, туда и иду! — повернулась к парню и впилась в него раздраженным взглядом. — Ты мне никто и отчитываться перед тобой я не собираюсь. Отпусти! — дернула за руку, но Кирилл лишь сильнее ее сжал.

— Ника, сядь в машину.

Я и так была на взводе, а очередной приказ Кирилла вообще окончательно вывел меня из равновесия. Ведомая злостью, я со всей наступила каблуком на его ногу. Чернов сразу опустил мою руку и еле заметно согнулся. Я была уверена в том, что ему очень больно, но меня это не волновало.

Воспользовавшись тем, что меня больше никто не держал, я тут же быстрым шагом пошла прочь, практически сразу срываясь на бег. Слышала, что Кирилл выкрикнул мое имя, но оборачиваться не стала. И так прекрасно знала, что он рванул за мной. В этом был только один плюс — он не будет опять нападать на того несчастного.

Тело все еще было вялым, и я с трудом бегала на каблуках. Но благодаря тому, что вокруг нас собралось немного людей, наблюдающих за ссорой, мне удалось буквально на несколько секунд затеряться среди них. Этого времени хватило, чтобы Кирилл потерял меня из вида, и я смогла скрыться за деревом.

Затаив дыхание, я наблюдала за тем, как Кирилл резвым шагом вернулся к машине и сел в нее, оставив незнакомца в покое, а после с визгом шин уехал. Я подождала буквально пару секунд и направилась в противоположную сторону.

Ноги подкашивались и платье мешало каждому движению, но я все продолжала бежать. Одна улица за другой и безликие прохожие, между которыми я лавировала. Уже вскоре дыхание сбилось и в боку нещадно закололо. Пришлось остановиться.

Приложив ладонь к боку, я встала около какого-то дома и, пытаясь унять хаотичное биение сердца, прислонилась спиной к кирпичной стене. Мысли все еще путались, но среди них особенно ясно виднелся гнев, который я сейчас чувствовала к Чернову. Он жег не хуже настоящего огня.

Кирилл невыносим! С ним невозможно нормально разговаривать и даже находиться рядом. А все его приказы… «Ника, сядь в машину! Ника, стой! Ника, то! Ника, се!» Как же злит!

Насколько паршиво было на душе. Так горько и неприятно. Думала о Кирилле и казалось, что сердце разъедало грудную клетку. Глубоко дышала и уже жалела о том, что не могла забыть о нем, так же, как и о прошедшей ночи. А все потому, что мысли о Чернове причиняли боль. Очень непривычную и такую острую. Будто некто невидимый рвал мои нервы. И я, словно самая последняя мазохистка, устраивала себе мучительные пытки, раз за разом, нагнетала себя плохими мыслями.

Я думала о том, что зря так далеко убегала, ведь навряд ли Кирилл будет долго искать меня. А может он и не будет искать. Решит не тратить зря силы, ведь у него есть Марго…

Прокрутив эти мысли в голове, я судорожно выдохнула. Сильно потерла лицо ладонями и дала себе мысленную пощечину. Я не являлась полной дурой, поэтому могла разобраться в своих эмоциях. Да, хотела от них отречься, но все же не могла отрицать того, что сейчас ревновала Кирилла. Что я там раньше сказала? Что не являлась полной дурой? Так вот, нет, как раз ею я и была.

Ревновать Чернова! Это словно проклятие…

Я точно дура. Сумасшедшая дура. Ощущала от этих мыслей легкость, но в тот же момент корила себя за них. Я ведь не просто так убежала от Кирилла — с ним никогда не будет просто. Тем более, было нечто такое, что сейчас сильно отталкивало от Черного — он все еще был с Марго и, разговаривая с ней по телефону, назвал меня «делом». Она его девушка, а я просто «дело».

Убрав руки от лица, я подрагивающими пальцами поправила волосы и, стараясь хотя бы на время унять эти мысли, собралась ехать домой. Хотела из сумочки достать телефон, чтобы вызвать такси, но только сейчас поняла, что оставила ее в машине Кирилла.

Тихо выругавшись, я пнула камушек и начала искать в карманах пальто хоть какие-то деньги. Смогла наскрести только мелочь, которой едва хватало на одну поездку на метро, но радовалась уже этому.

Не торопясь, я поплелась в сторону станции, но, даже стараясь отвлечься на прохожих, думать о Кирилле не переставала. Тяжело. Меня буквально разрывало изнутри от собственных противоречий и мысленно кидало из одной крайности в другую. Жутко хотелось вновь поговорить с Кириллом, чтобы понять его и мои чувства, в надежде хоть как-то понять возникшую между нами ситуацию. Но, в тот же момент, мне хотелось избегать Чернова, как огня.

Спускаясь в метро, чуть не упала с эскалатора, ведь всю дорогу отвлекали черные глаза Кирилла, которые преследовали. То, как он смотрел на меня сегодня утром и то, как сразу после пробуждения прикасался ко мне, в бедра упираясь вставшим членом.

В одно мгновение мне стало жарко и щеки покрыл румянец, но именно мысли про утро, вызвали в голове новые болезненные вспышки. Сразу я не поняла, что со мной происходило и лишь, когда перед глазами вспыхнули развратные картинки, я поняла, что это были обрывки воспоминаний вчерашней ночи.

Они все еще были размытыми и нечеткими, но все же я вспомнила, как Кирилл жадно целовал мою грудь. Вбирал губами соски, умело облизывал их и, временами, покусывал. При этом, не в состоянии полностью контролировать себя, болезненно сжимал мои ладони в своих и прижимал их к кровати, таким образом, не давая мне даже малейшей возможности прикрыться. Он скользил губами вниз. Отпускал мои руки, но лишь для того, чтобы подхватить мои ноги под коленками и широко их раздвинуть.

«У меня рвет башню от твоего тела…» — в голове раздался хриплый голос Кирилла, переполненный желанием. Он сказал это, а потом спустился поцелуями к низу моего живота. Невероятно возбуждающим голосом приказал раздвинуть ноги пошире, после чего губами припал к моему лону. И я помнила, как тело тут же пробило сильными разрядами тока, а пальцами пришлось впиться в простыни, чтобы не улететь. Своим языком он такое вытворял, что я выгибалась от удовольствия и во весь голос стонала протяжно «Кирилл».

От этих воспоминаний я еще сильнее покраснела. Через них мне передались эмоции и по телу пробежались мурашки, предательски собираясь внизу живота ноющим жаром.

Я чувствовала, что прошлой ночью мне было хорошо и, пусть это было дико, но никаких сожалений у меня не было. Разве что в груди вновь начало жечь от того, что я опять вспомнила про Марго. А вдруг Кирилл сегодня заберет ее из аэропорта и уже с Марго будет все это делать в своей спальне?

Я понимала, что Марго его девушка, а я никто, поэтому, по сути, не имела права злиться, но все равно меня вновь переполнял гнев. Чувствовала себя неадекватной девицей, которая не способна унять свои эмоции. Даже когда вышла из метро, все еще продолжала злиться на себя и на Кирилла.

Дом, в котором я снимала квартиру, находился в получасе ходьбы от станции метро. Было бы легче сесть на автобус, но на него у меня уже денег не было, поэтому я не имела другого выбора, кроме как преодолеть этот путь пешком.

Я уже шла минут пятнадцать, когда закончилась очередная улица с громким названием «Одинцово» и на встречу прошла группа молодых девушек и парней, а я в свою очередь была одна. Брела на каблуках в сторону своего жилья. Мне еще нужно было взять дома денег и сходить в аптеку за таблетками, а, поскольку уже начало темнеть, мне следовало торопиться.

Улица, по которой я шла оказалось довольно малолюдной и от этого казалась опасной. Время от времени я оглядывалась по сторонам, боясь увидеть где-то рядом каких-то подозрительных личностей и, услышав позади себя шорох шин об асфальт, а так же уловив свет фар, невольно вздрогнула и обернулась. Меня настораживало, что эта машина ехала слишком медленно. Еле заметно обернувшись, я посмотрела на автомобиль и тут же ощутила, как сердце забилось более учащенно. Это была машина Кирилла.

Она медленно катилась за мной, а я еще несколько секунд шла прямо, делая вид, что не заметила машину. Видно вскоре Чернову надоело строить из себя невидимку, из-за чего он опередил меня и машиной заблокировал дальнейший путь, при этом, едва не наехав мне на ноги.

Черный вышел из водительского места и направился ко мне широким размашистым шагом, на что я попятилась назад. Бешенный Кирилл порой не стабилен и кто знал, что от него ожидать. Тем более, сегодня он выглядел особенно жутко: волосы всклокочены, словно стояли дыбом и движения резкие, порывистые.

— Зачем приехал? Разве тебе не нужно встречать Марго в аэропорту? — эти ядовитые слова сами по себе сорвались с моих губ. Ну, почему я сейчас не могла держать себя в руках?

Кирилл ничего не ответил. Он подхватил меня за талию и усадил на капот своей машины. Коленом раздвинул мне ноги и встал между ними, не давая свести их или спрыгнуть с капота.

— Отпусти, — я начала вырываться, но Чернов обвил мою талию рукой и прижал к своей груди.

Мне оставалось только догадываться, о чем были его мысли и что он желал от меня.12727c

Я немного опустила голову, ведь не хотела, чтобы парень заметил румянец на моих щеках, который свидетельствовал о вновь вспыхнувшем внутреннем огне. А все потому, что в сознании ярко замаячило еще одно воспоминание — то, как я прошлой ночью лежала на смятых простынях и смотрела на Кирилла. Будучи полностью обнаженным, он стоял около открытого окна и курил, делая ленивые, но глубокие тяги. Даже несмотря на его расслабленность, мышцы казались каменными, а тело массивным, но при этом безупречным и таким влекущим. Поэтому, сжимая пальцами подушку, я скользила по Кириллу жадным взглядом. Через туман помнила, что до этого Чернов взял меня особенно жестко. Не просто трахал, а грубо драл, проговаривая мне на ухо неимоверно пошлые фразы и по этой причине внизу моего живота все ныло и покалывало. Но я все равно вновь ощутила это сильное и такое будоражащее «хочу». Поэтому встала с кровати и босыми ногами пошла к Кириллу. Он как раз выбросил окурок в окно и закрыл его.

«Давно ты куришь?», — спросила, прижимаясь обнаженной грудью к его спине и тут же ощущая, как напряглись мышцы.

«Давно. Наверное, уже лет десять», — ответил Чернов. Он завел руку за спину и ладонью провел по моим ягодицам, тут же сжимая их.

«Мне это не нравится. Ты куришь вместо того, чтобы уделять мне внимание» — изобразила наигранную обидчивость.

«Если ты будешь со мной, то придется бросить курить. У меня просто не будет время курить, будут дела поинтереснее, — с этими словами он подхватил меня на руки и усадил на подоконник. Коленкой раздвинул ноги и встал между ними, после чего своими губами накрыл мои. Целовал долго и мучительно. До бешенных мурашек и трепета во всем теле. А потом вошел в меня, но на этот раз брал неторопливо, будто истязая и давая полностью ощутить каждое движение его члена во мне.

Тогда мы находились в точно таком же положении, как и сейчас. То есть, и тогда и сейчас я сидела на возвышении, а Кирилл стоял между моих раздвинутых ног. И под действием этого воспоминания я вновь пережила те эмоции и ощущения. И сейчас вспомнила, как этим утром отвергнутый мною Кирилл взял сигареты и пошел курить на улицу. Хотя той ночью, он, как и обещал, больше не выкурил ни одной. Да и почти не отходил от меня.

На душе стало обжигающе тоскливо. Той ночью все представало так ясно — были лишь я и он. А сейчас голова разрывалась от того, что я вообще ничего не понимала — помимо меня и Кирилла была Марго и еще сотня противоречий. Сейчас я более здраво размышляла, вот только, именно ночью мне было по-настоящему хорошо. И я говорю не про оргазмы, а про душевное спокойствие.

— Ты, как напуганная маленькая девочка. Чего боишься? Меня? — голос Кирилла вывел меня из размышлений.

Я все же подняла на него глаза. Шумно выдохнула и на эмоциях схватила края его куртки около воротника, после чего попыталась встряхнуть Кирилла, но, наоборот, качнулась сама.

— Я тебя совершенно точно не боюсь. Ты меня раздражаешь и твоя Марго меня еще больше бесит.

— Да при чем тут Марго? — раздраженно переспросил Кирилл. — Почему ты постоянно упоминаешь ее? Неужели ревнуешь?

— Да, черт возьми, я ревную! — эти слова слетели с моих губ, прежде чем я смогла их остановить.

У него в глазах мелькнуло что-то отдаленно напоминающее неверие, смешанное с удивлением, и еще несколько долгих секунд Кирилл продолжал вглядываться в мои глаза, после чего, видно поняв, что я не вру, произнес:

— Ревнуешь? Хорошо. Теперь хотя бы чувствуешь одну сотую долю моих эмоций.

Его пальцы вплелись в мои волосы на затылке и сжали их, причиняя легкую, но приятную боль, от которой по телу прошла волна предвкушения и вот уже в следующий момент губы Кирилла накрыли мои. Сколько же жажды было в этом поцелуе. Такой неистовой и всепоглощающей. По телу тут же прошла волна жара и кончики пальцев закололо. Все тело в его руках расслабилось и будто стало ватным, но я все же отстранилась от Кирилла.

— Кто я для тебя?

— Заноза. Огромная такая занозища, которая мешает мне спокойно жить. Какой дальше будет набор вопросов? Как сильно любишь? Мы встречаемся? А когда поженимся? А сколько будет детей? — сказал он, вновь целуя меня и продолжая шептать в мои подрагивающие от нервного смеха губы.

Его пальцы скользнули по моему пальто и начали расстегивать пуговицы, а губы оказались на шее, оставляя там красные отметины. Я чувствовала, что сейчас окончательно потеряю рассудок, но, тем не менее, продолжала, пусть и вяло, но все же сопротивляться. Не хотела, чтобы Кирилл взял меня прям на капоте посередине улицы. Хотя, чем дольше его губы целовали мою шею, тем меньше мне хотелось отталкивать парня. Вот так и сходят с ума от ощущений. Когда уже становится плевать абсолютно на все.

К счастью, Кирилл не страдал эксгибиционизмом и желанием прилюдно заняться сексом. Но и останавливаться так же не хотел. Он резко поднял меня на руки, чем заставил взвизгнуть, и отнес к задней дверце. Открыл ее, после чего сел на сиденье и потянул меня за собой.

— Подожди, — прошептала, когда он усадил меня к себе на колени.

— Может хватит разговор? Я весь день думаю, как бы тебя трахнуть…

Я тоже не хотела останавливаться. Возбуждение уже давно стало моей личной агонией и отбило любое желание к сопротивлению. Тем более, мне хотелось узнать, каково это — отдаваться Кириллу. Почувствовать это не через рванные воспоминания, а в реальности.

Ограниченность места и нетерпение Кирилла не позволяло аккуратно меня раздеть, но это нас уже не волновало. Его ладони буквально срывали с меня одежду, а губы тут же набрасывались на оголенные участки кожи. А я выгибалась, ногтями впивалась в сиденье и кусала губы, чтобы не стонать.

Мы вместе раздевали меня. Вместе сняли мою обувь, только затем, чтобы стянуть мешавшие колготки, но из-за нашей торопливости они порвались по шву, и пришлось их выкинуть в лобовое стекло. Следом на переднее сидение полетело персиковое платье, снятое через голову.

Со следующей задачей я уже хотела справиться самостоятельно. Член надо было высвободить на волю из джинсов, а Кирилл очень неудобно сидел, и я опасалась нечаянно защемить нечто важное, но, чуть повозившись с молнией, с блеском справилась с поставленной задачей.

Услышала, как Чернов шумно выдохнул, когда я ладонью сжала его член и сама от этого тихо застонала. Подняла взгляд на лицо парня и, видя сумасшедшее желание в его глазах а так же чувствуя, как он держал меня за талию, очень медленно и глубоко села на него.

К черту! Не хочу больше сомневаться и убегать.