Глава 44.АНЯ: Глеб… убийца?

Я будто примерзла к двери. Стою и боюсь пошевелиться в ожидании, когда Глеб придет за мной.

Страшно. Когда все стихло, я слышала его голос. Хотела только убедиться, что он в порядке. Одним глазком глянуть. Не могла удержаться, пока он закончит разговор с этими мерзавцами, что посмели проникнуть в дом. Тихонечко дернула дверь, но она тут же захлопнулась прямо перед моим носом.

Они хотели убить его. А я даже помочь ему никак не могу. Глажу живот, изо всех сил стараясь контролировать дыхание, чтобы не отключиться или не ослепнуть. Сейчас совсем не время…

Воцарившуюся тишину разрезает одинокий выстрел. Сердце екает, и я перестаю соображать, дергая ручку двери.

Однако едва переступив порог, замираю в оцепенении. Представшая моему взору картина буквально лишает дара речи. Дыхания. Даже в глазах норовит потемнеть. Но я усилием воли вынуждаю себя вдохнуть.

Глеб на своих двоих. И это уже хорошо. Но одной рукой он удерживает руку какого-то бугая, который сжимает пальцами пистолет, а второй вцепился в Витька, сдавливая его за шею предплечьем и прижимая к себе в какой-то неестественной позе.

Он его душит?

Глеб стоит ко мне спиной, а потому я не могу увидеть его лицо, чтобы понять настрой относительно сложившейся картины, хотя и так понятно, что ничем хорошим происходящее и не пахнет. Зато отчетливо вижу, как по его локтю, в сгибе которого с задранной вверх рукой словно застрял Витя, стекает свежая кровь, и сердце снова на секунду замирает. Он ранен?

Черт… Неужели Витя все же предал его?! Глебу не справиться с двумя в таком состоянии.

Прежде чем успеваю подумать, хватаю с туалетного столика маникюрные ножнички и бросаюсь на бугая, который стоит вполоборота ко мне. Уже оказавшись рядом, понимаю, что амбал меня тоже заметил. Он скалится и выворачивает руку с пистолетом в мою сторону.

— Глеб… — срывается с моих губ.

В следующую секунду происходит сразу несколько вещей. Гремит еще один выстрел. Я втыкаю острие ножничек в предплечье незнакомца, и тот, взвыв, отступает, невольно разжимая руку и выпуская пистолет. Глеб же, не отпуская Витю, делает на удивление резкий в ограниченных обстоятельствах выпад и наотмашь бьет амбала.

— Я ведь велел не выходить! — грохочет Глеб, когда в комнату врывается охрана.

В образовавшемся хаосе я окончательно теряюсь. Смотрю на изуродованное гневом лицо Глеба. Вижу, как оседает в его руках Витя.

Глеб… убил его?

Ребята вяжут бугая и утаскивают из комнаты, а Глеб разъяренно грохочет им вслед:

— Скорую! Срочно!

Он ранен? Только не это…

Делаю шаг к Глебу, но он, будто не замечая меня, подтягивает Витю к кровати и, опустив на нашу простыню, продолжает душить.

У меня в глазах пляшут темные пятна, словно норовя спрятать от меня реки крови, разлитые по моей комнате. Буквально весь ковер в бурых пятнах. Кровать. Глеб. Его руки словно утопают в крови.

Невольно задерживаю дыхание, когда вижу, как веки Витька обессиленно открываются. Так он еще жив…

— Зачем ты это сделал?! — орет на него Глеб.

— Вы же сомневались, — прерывисто хрипит водитель. — Вот я и доказал…

— Доказал, придурок! — не унимается Глеб, продолжая рычать ему в лицо. — Посмертно доказал! Ты идиот?!

Ничего не понимаю. Если Витя предал и Глеб пытается его убить, то откуда столько горечи в его голосе?

В комнату врывается начальник охраны.

— Что тут, Глеб Витальевич?! Помочь?

Да вы что же, вместе его душить собрались?

— Так нельзя, — мямлю я. Но меня будто никто и не слышит.

— Не надо, — отмахивается Глеб. — Я сам. Лучше ее отсюда убери.

Он кивает на меня, и я вижу, что в его глазах при взгляде на меня вспыхивает необузданная ярость. И боль. Я опять что-то не так сделала? Или ему снова успели что-то наплести?

— Запри ее где-нибудь, — продолжает муж, когда начальник охраны подхватывает меня под локоть. — И чтобы не смогла выбраться, пока мы тут со всем не разберемся. Хотя погоди… В квартиру вези. И глаз с нее не спускай! Валеру вызови, чтобы он ее осмотрел. И пусть тоже рядом будет, на случай, если ей до моего приезда плохо станет.

От звенящего в голосе Глеба отчаяния меня скручивает оцепенение. Не могу сопротивляться уводящим меня от него рукам. Поглядываю через плечо безопасника на своего мужа. Он все еще сжимает шею Вити, и что-то в его виде вынуждает мое сердце болеть.

Безропотно усаживаюсь в машину и впериваю невидящий взгляд в окно.

Он его убил? Эта мысль в который раз возникающая в голове, заставляет меня покрываться мерзким липким потом.

Я люблю Глеба. Он хочет оградить нас от всех неприятелей. Но убийство… Как он будет жить с этим? Витя не просто какой-то там бандит. Он человек, которому Глеб доверял. И теперь его собственными руками…

Вздрагиваю, будто от холода.

— Я кондиционер выключу, раз вы замерзли, — подает голос безопасник.

— Не замерзла, — эхом отзываюсь я.

— Вы не волнуйтесь, Анна Васильевна. Уже все позади. Сейчас Глеб Виталич указания раздаст, чтобы дом в порядок привели, и к вам приедет.

— А как же Витя? — Почему-то мне страшно представить, что нам придется снова спать на той кровати, где Глеб убил своего водителя.

— Дай бог, спасет, — грустно отзывается мужчина.

И я теряюсь от этого ответа.

— Кто спасет?

— Так Глеб Виталич же, — с тем же непониманием отзывается он.

— Кого? — все еще не въезжаю я.

— Витька! Разве мы не о нем говорим? — Безопасник смотрит на меня через зеркало, как на поехавшую умом. — Признаться, мой косяк. Надо было сразу всю территорию проверить. Но пока мы вязали остальных, пропустили последнего. Он выстрелил. А Витюша кинулся шефа прикрыть. Так ему пуля, по ходу, полоснула артерию…

Он замолкает, видимо, оценив мой очумевший взгляд.

— Да вы не волнуйтесь так! Скорая уже, наверно, там! Мы через своих ребят вызывали. Его сейчас в реанимации подлатают — как новенький будет.

Значит, не убивал, а спасал. А Витя — его. Значит, он тоже не предатель. Как хорошо… Только бы он живой остался. Для Глеба…