Глава 19

Сабина

Стараясь не привлекать внимание, я прошла мимо администратора к лестнице. Если где и можно было остановиться так, чтобы остаться незамеченным, так это в «Сатурне». Остальные отели насчитывали всего по несколько номеров – всё как на ладони. Не удивительно, что для встречи сестра выбрала именно этот.

Пока поднималась на третий этаж, думала, что скажу сестре, когда увижу её. Что почувствую. Вспомнился странный, так похожий на реальность сон, в котором она приходила ко мне в больничную палату. А может, сном это было только отчасти? Да нет же… С другой стороны, Амин и предположить не мог, что моё падение не случайность. Охраны возле палаты не было.

Пока думала, прошла почти весь коридор. Опомнилась, только когда на глаза попались цифры на одной из дверей. Мне нужна была предыдущая.

Постучав, я поглубже вдохнула. После всего идти на встречу одной было самонадеянно. Но как иначе, я не представляла.

Раздавшийся щелчок замка не оставил возможности отступить. Номер открылся медленно, словно плёнку специально поставили на замедленный режим.

Как в зеркало я посмотрела в тёмные глаза. Губы Лейлы приоткрылись, но не раздалось ни единого звука. Сколько раз я видела её во сне? Десятки, тысячи… А сейчас она стояла передо мной до невозможности настоящая. Я даже чувствовала запах её духов: совершенно незнакомый и вместе с тем до боли привычный. Она всегда любила цветы. Ароматные, свежие, сладкие. И сейчас пахла цветами.

– Сабинка… – всё-таки сказала она тихо.

Подалась было ко мне и сразу же отступила, чтобы я могла пройти.

– Сабина, – как только дверь закрылась, быстро подошла и обняла. – Как же я надеялась, что когда-нибудь увижу тебя! Ты представить себе не можешь, как я хотела тебя обнять всё это время. Как же…

Сердце защемило. На несколько секунд я забыла обо всём на свете. Дотронулась до неё, готовая разреветься, словно маленькая девочка. И стало неважно, что, как, зачем и почему. Но это длилось всего несколько секунд – момент слабости, раздавленный гнётом действительности. Отстранившись, я задала единственный, оставшийся в мыслях вопрос:

– Как ты могла, Лейла? Как?

Больше она не попыталась меня обнять. И изображать дуру тоже не стала. Глаза наполнились темнотой, а взгляд стал непроницаемым. Лейла дрогнула и выпрямилась. Мне хотелось прокричать ещё раз это «как?!», хотелось, чтобы нашлось объяснение, в которое бы я поверила. Только таких объяснений не было и не могло быть.

– Прости, – ответила она тихо, почти шёпотом.

Одно «прости» и всё. Меня словно плетью хлестнули.

– Простить? – за недоверчивой усмешкой я попыталась скрыть моментально вспыхнувшие ярость и негодование, тесно переплетённые с нечеловеческой болью. -Простить?! Ты просишь меня простить тебя? За что, Лейла? – шаг к сестре. – За то, что заставила меня жить с мыслью, что я виновата в твоей смерти? За то, что в глаза отцу не могла смотреть? Или за то, что Марат решил прикончить меня, как только понял, что подправить мне память у вас так до конца и не вышло? За что?!

Руки дрожали. От гнева и возмущения, от невозможности выразить словами всё, что чувствую, и от горечи, что уже ничего не исправить. От желания обнять Лейлу и того, что я не могла сделать этого. Немой крик так и застыл внутри.

– Лейла, ты же… – я стиснула зубы, приподняла руку, даже не зная, что ещё сказать ей.

– Прости, – повторила она с чуть заметным надломом и сразу ещё громче: – Прости! Я… я не думала, что всё будет так. Я не хотела…

– Не хотела?! Не думала?! – я всё-таки не выдержала. Вырвавшийся на свободу гнев затмил всё. Даже осознание, что сестра рядом, что она живая, настоящая.

Резко развернувшись, Лейла прошла в комнату. Я за ней.

– Я хотела, чтобы все были счастливы, – сказала она решительно. – Это не было решением одного дня. У меня не было выбора, не было другого выхода. Я хотела нам счастья, Сабина. Всем нам.

Только сейчас я как следует рассмотрела её. Она стала старше, но при этом не постарела. Черты лица заострились, взгляд стал решительнее, а волосы короче. На пальце у неё было простое, без камней, обручальное кольцо, на шее – цепочка с православным крестом.

Я медленно осмотрела её и вдруг поняла, что хочу уйти. Но, конечно, не ушла, потому что желание получить ответы было намного сильнее.

– Всем? – переспросила я холодно. – А может, ты хотела избавиться от проблем? Сбежать с любовником и жить, ни о чём не думая? Отлично, Лейла! У тебя получилось! Только не говори, что ты хотела счастья нам всем! Кому всем? Отцу? Амину? Или, может, ты так меня решила осчастливить?! Да ты ни о ком, кроме себя, не думала! Ты…

– Я всю жизнь думала обо всех, кроме себя! – вдруг закричала она.

На глазах её выступили слёзы. Она подошла и заговорила быстро, сдавленно:

– Это ты думала о себе. Ты всегда была любимицей отца, а я, Сабина, старшей дочерью. Примерной старшей дочерью, которая не имела права на ошибку. Отец только и делал, что требовал от меня покорности. Ты представляешь, что такое быть идеальной дочерью Арсена Сафарова? Нет, Сабина.

– Неправда! – горячо возразила я. – Отец любил тебя! Он хотел для тебя только лучшего. И…

– Отец выдал меня замуж, хотя я умаляла его не делать этого! – снова закричала она, и слёзы потекли по её кукольному лицу. Крупные, злые. – Я не хотела выходить за Амина! Но кто бы меня слушал?! Раз он решил, что так будет, я должна была подчиниться! И плевать ему было на мои чувства!

– Неправда!

– Правда! Правда, Сабина! Тебе было хорошо, и ты ничего не хотела видеть! Ты даже не задумывалась, какая ответственность лежит на мне! Считаешь, что я эгоистка? Потому что я хотела счастья? Да даже если и так! Я хотела быть с мужчиной, которого люблю! Да, хотела! Хотела, Сабина! Хотела спать с ним и рожать от него детей! Хотела готовить ему завтраки и просыпаться с ним в одной постели! Ну давай, осуди меня за это! Давай, наша ты умница!

– Ты могла бы сказать Амину, что не любишь его…

Она вдруг громко рассмеялась, запрокинув голову. Рваным, ироничным смехом, который оборвался так же внезапно, как и начался.

Мы опять встретились взглядами.

– Он бы отпустил тебя.

– Правда? – с издёвкой переспросила она, а на лице отразилась незнакомая мне раньше ожесточённость. – Ты веришь в это? Амин взял бы и отпустил меня?

– Он любил тебя, – сказала я вслух, а в мыслях мелькнуло, что любит до сих пор.

Лейла отошла дальше, остановилась возле окна и прижала обе ладони к груди. Теперь она стояла боком ко мне. Ещё более стройная, чем раньше, в стильном розовом платье по колено.

– В том-то и дело, – спустя несколько секунд ответила Лейла. – Или ему казалось, что любит. Он хотел получить меня, – она повернула голову. – И он меня получил. Больше его ничего не волновало. Да, Сабина, он заботился обо мне и упивался этим. Но на мои чувства ему было плевать. Он не видел ничего, кроме того, что хотел видеть!

– Нет, он…

– Да, – перебила она. – Кем был Марат? Ты помнишь, кем был Марат?

Я не ответила. Лейла не стала продолжать. Обе мы застыли на долгую минуту, пока мне всё это не надоело. Слова. Молчание. Изменить что-либо было не в состоянии ни то, ни другое. Беззвучным криком продолжающий звучать внутри вопрос «как?!» так и рикошетил в самое сердце.

– Что бы ты ни сказала, это неважно. Твой муж хотел убить меня, – прежний холод вернулся. Я словно опять погрузилась под воду, с той лишь разницей, что теперь могла дышать. Но холод проник под кожу, в душу, в сердце.

– Теперь я понимаю, зачем он приехал к Амину. Это вы тоже вместе придумали? – взгляд на сестру в упор. – Он хотел убить меня, Лейла. Ты знала об этом?

– Он не хотел… – Лейла побледнела. – Сабина… – шагнула ко мне. – Послушай…

– Это ты послушай, – я отдёрнула руку. – Уезжай туда, где ты была всё это время. И чем скорее, тем лучше. Если я не рассказала Амину правду до сих пор, это не значит, что буду молчать дальше.

Сестра мотнула головой, как будто не верила. Ещё раз.

– Нет, Сабина, пожалуйста! – всё-таки вцепилась мне в запястье. – Марат не хотел. Он…

– Ты себя слышишь?! Послушай, что ты говоришь, Лейла!

– Он испугался! – со слезами выкрикнула она и сразу же заговорила тише: – Ночью он рассказал мне всё. Той же ночью. Он не хотел, просто…

Её губы затряслись, слёзы текли не переставая. Неожиданно она упала на колени и сжала мою руку крепче.

– Не говори ему, Сабина, – зашептала она с мольбой. – Он убьёт его. Если он всё узнает. Боже… – всхлипнула надрывисто. Прижалась щекой к тыльной стороне моей ладони. – Не говори ему, умоляю тебя! Я сделаю всё, что ты захочешь! Только, пожалуйста…

– Прекрати! – я вырвала руку. – И встань. Раньше надо было думать. Я даже… – затрясла головой. – Как это всё вообще… Тебе плевать на всех! На отца было плевать, на Амина, на меня! И сейчас тоже плевать!

Она присела на пол, накрыла лицо руками и надсадно выдохнула. Её узкие плечи поднялись и опустились. Так же резко она убрала руки и вскинула голову.

– Не говори ему, – попросила она глухо. – Я… я беременна…

– У меня нет тайн от мужа, – отрезала я и пошла к двери.

Сердце билось в горле, к глазам подкатывали слёзы. Меня тошнило от вранья, от пошлости и низости всего, через что я прошла из-за предательства. От того, что, почти не разбирая дороги, я шла к лестнице и думала, что лучше бы Лейлы не было. Что лучше бы всё было так, как я думала эти годы. А потом от того, что на самом деле я понимала – не лучше. Схватившись за перила где-то между третьим и вторым этажами, я остановилась. Вокруг было тихо. Дальше пошла уже медленнее. Чего я хотела? Подтверждения? Оправданий? Чего?

Амин

Захар подошёл, едва машина остановилась возле ресторана, где мы должны были встретиться с начавшим забываться местным чиновником. Давно надо было напомнить, что и как, но я всё откладывал.

– У меня новости, – сообщил Захар, и я сразу же понял, что к встрече это отношения не имеет. Захар подтвердил: – Относительно вашей жены.

– Говори.

– Сегодня ей звонил Марат.

Я резко перевёл взгляд на Захара.

– После его звонка Сабина стала собираться на встречу. Ваш брат снял номер в «Сатурне». Сегодня в три они должны встретиться там.

Я посмотрел на время. На дверь ресторана.

– Едем, – приказал я водителю. – Давай к «Сатурну». Со всем остальным разберусь потом.

Сабина

В такси я не села. Вызвала, но, когда машина подъехала, отменила заказ и пошла в другую сторону. Поняла, что не смогу сейчас находиться в тесном салоне наедине с водителем. Идя по улице, вспоминала детство. Сколько раз мы с Лейлой сидели во дворе дома, разговаривали о пустяках, сколько было всего… Неужели всё это мои придумки? Неужели по-настоящему близки мы никогда не были?

Дойдя до озера в парке, я остановилась. Совсем не похожее на то, что разлилось возле дома Амина, оно было окружено зеленью и скамейками. Как же сильно изменилась сестра… Даже говорить стала иначе, с чуть заметным американским акцентом. Через разверзшуюся между нами пропасть мост уже не перекинуть. Даже шаткий верёвочный.

– Чужая, – сказала я одними губами, пробуя слово на вкус. Оно оказалось солоноватым и тёплым, как слёзы. – Никто из нас не заслуживает предательства, – добавила, смотря на отражение деревьев в воде. – Никто.

Что сделает Амин с Маратом, когда правда откроется? Меня передёрнуло. Сколько же смерти! Мы все буквально пропитаны ею! Даже пахнущая цветами Лейла в безупречном розовом платье!

– Не хочу, – снова одними губами, а в сердце эхо: не хочу, чтобы Амин пропах ею ещё сильнее.

Хочу дышать им, чувствовать его запах, и чтобы больше никакой смерти. А он ведь убьёт Марата несмотря на то, что тот его брат.

Постояв ещё немного, я всё-таки вызвала такси. Пора возвращаться домой. Решимость рассказать всё Амину сегодня же, пошатнулась. Пусть Марат вначале уедет, и Лейла тоже. В Штаты, на край света или ещё куда – какая разница? Лишь бы подальше. Если Амин узнает, что она жива, неминуемо захочет найти её, увидеть. Разделается с братом, а потом… Он ведь не забыл её. И не забудет никогда. Я – лишь её отражение. Такое же, как отражение деревьев в воде. Стоит бросить камень, и оно подёрнется рябью, пойдёт кругами, как моя жизнь. Даже если я расскажу Амину правду после того, как сестра и Марат уедут, он будет искать их. Как искал меня. И найдёт. Рано или поздно, как бы они не прятались. В его жизни вновь появится Лейла, я же… Кем стану я? Тенью? Кругами на воде?

– Остановите, пожалуйста, у торгового центра, – приняв решение, сказала я твёрдо.

– Так мы уже проехали, – водитель покосился в зеркало.

– Вернитесь. И подождите меня возле входа. – Перехватила взгляд таксиста. – Вы же можете поставить счётчик на ожидание, так поставьте.

Я готова была заплатить. За ожидание, за что-то ненужное, что собиралась купить, и за дорогу домой. Но особенно дорого я готова была заплатить за то, чтобы не превратиться для Амина в рябь, за то, чтобы руки его не обагрились кровью брата. Назвал бы кто цену. Хотя… Цена мне как раз была известна – молчание. Только как молчать о предательстве? Лейла, брат… Те, кому он верил, предали его, и он имел право знать об этом. Молчание – то же предательство.

***

– Мы приехали, – напомнил таксист. Прошла, должно быть, минута, может быть, больше, а я так и сидела в машине.

На одной чаше весов мы с Амином, сестра и её муж – мужчина, едва не лишивший меня жизни, на другой – правда.

– Я знаю, – ответила я сдержанно.

Нужно принять решение. Правда или ложь. Новое предательство или смерть. Выбор, от которого зависит многое, который я должна сделать здесь и сейчас. Другого времени не будет.

Амин

Получив сообщение от охраны, я вышел навстречу жене. Знать, что сам я вернулся немногим ранее, ей не следовало. Как не следовало знать, что я в курсе её сегодняшних перемещений.

– Ты не говорила, что куда-то собираешься, – сказал я, когда мы встретились на дорожке у дома.

– Да я и не собиралась… – она улыбнулась уголками губ.

В руках у неё был пакет. Я посмотрел с вопросом, и она подала его мне. Новая шаль. Достал, накинул Сабине на плечи, внимательно глядя при этом в лицо. Провёл по спине. Шаль была мягкая, а Сабина напряжённая.

– Где была?

– Да так… Прогулялась. В парк съездила, потом вот… – приподняла край ткани.

Я ещё раз провёл ладонью по спине жены. В гостинице она пробыла недолго. Минут пятнадцать от силы, потом и правда гуляла у парка. Из окна машины я видел, как она вошла внутрь. Оставил своего человека следить за ней, сам же вернулся домой и стал дожидаться её возвращения. На хрена она встречалась с моим братом?

Я погладил Сабину по волосам. Поцеловал. Её губы были нежными и сладкими, как всегда. И пахло от неё, как всегда, жасмином. Нет… Поцеловал и поглубже вдохнул.

– У тебя новые духи?

Она внезапно растерялась, но быстро пришла в себя.

– Да нет…

– Мне показалось, что ты пахнешь по-другому.

– Тебе показалось. – Сабина сама обняла меня за шею. Подалась вперёд и стала целовать.

Я обхватил её голову, запустил пальцы в волосы. Да чёрт подери! Раскрыл её губы, проник в рот языком, а в голове так и билось – уничтожу. Если она врёт, если у неё что-то есть с моим братом, докопаюсь до правды и уничтожу. Моя женщина должна быть только моей. Всё, что угодно, но не измена. И не предательство.

– Да, показалось, – голос стал сиплым. Погладил её пальцами по затылку, пристально посмотрел в глаза.

Сабина улыбнулась и, тихо вздохнув, снова потянулась за поцелуем. Я прильнул к её губам. Она была податливая и мягкая, волосы под ладонью, словно шёлк. Пробрался под шаль второй рукой, провёл вдоль позвоночника. Сабина прижалась ко мне всем телом. Как кошка, чтоб её. Сквозь одежду я чувствовал её грудь, её бёдра и не мог ничего поделать со вспыхнувшим из искры желанием. Целовал всё яростнее, покусывал губы, с напором гладил спину, а перед мысленным взором – она, выходящая из гостиницы. Сунул язык глубже, сжал ягодицу.

– Амин… – Сабина упёрлась мне в грудь ладонью.

Дыхание у меня стало тяжёлым, член стоял, кровь с рёвом неслась по венам, стук сердца гулом отдавался в висках. Я откинул с её лица волосы. Взгляд в глаза, на припухшие губы и опять в глаза.

– Ты всегда будешь моей, – просипел, собрав волосы в горсть. – Только моей, Саби. Либо так, либо никак.

Её выразительный взгляд подлил масла в огонь. Да, либо так, либо никак. Я втолкнул язык в её рот и стал целовать с яростью, скопившейся за последние дни. Никто не будет мутить воду у меня за спиной. В ответ на моё сегодняшнее сообщение брат прислал фотографию статуи Свободы. Написал, что в Нью-Йорке. В Нью-Йорке, блядь! С рыком я прикусил губу Сабины. Она тихо вскрикнула, во рту появился привкус крови. Я заглушил её вскрик. Подтолкнул к деревьям.

– Ты что делаешь? – прошептала Сабина, только мы оказались под сенью старых яблонь.

– То, что обычно делает мужчина со своей женщиной.

Я сдёрнул с её плеч палантин, швырнул под ноги. Взгляд в чёрные глаза Сабины. Рванул её платье, провёл по светлому плечу и рванул ещё раз. Припал к ключице голодным поцелуем. Заклеймлю на хрен. Мало кольца!

Сабина схватила меня за волосы и со стоном откинула голову, подставляя мне шею, грудь. Стерва. Прикусил кожу и опустился к соску. Стерва, но только моя.

– Амин… – она прошлась пальцами по моей шее, обхватила голову. – Амин, подожди. –С придыханием, жарко.

Чего ждать?! Зубами прихватил сосок. Несколько раз быстро тронул языком, потянул платье ниже.

– Подожди. – Сабина сжала пальцы. Я поднял голову, и она повторила: – Подожди.

– Чего ждать? – прижал её к стволу сильнее.

Не хочет? Из самого нутра поднималась острая ярость. Зародившаяся сотней крохотных смерчей, она становилась злее по мере того, как длилось молчание.

Сабина провела языком по припухшим губам, вздохнула, и грудь её приподнялась. Проклятье! Взгляд метнулся к соскам.

– Чего я должен ждать? – зарычал я, готовый развернуть её и взять за долю секунды.

– Мне нужно тебе кое-что сказать.

– Сейчас?

Она кивнула.

– Да.

Зубы сжались. Я смотрел в её глаза, а смерчи сливались в один, готовый смести всё на своём пути.

– Я всё вспомнила, Амин.

Я продолжал смотреть на Сабину. Вспомнила? Что она вспомнила, будь она неладна?! Вена на её шее так и притягивала, созданные для ласк губы, алые и влажные, манили. Если он трогал её – убью. Любого убью! Сотру в порошок.

– Что ты вспомнила?

– Тот день… Свой день рождения. И ночь, когда… – она замолчала. Ладонь с моего затылка исчезла, Сабина встала, опустив руки вдоль тела. Обнажённая по пояс, уставилась в темноту за моим плечом и прошептала снова: – Я всё вспомнила, Амин. Всё.

***

На часах было начало третьего. Откинувшись на спинку кожаного кресла, я покачал стакан с плавающими в виски льдинками и поставил на стол.

– Усиль наблюдение, – приказал сидящему напротив Захару. – Каждый шаг, – поморщился. – Нет, каждый вдох. Я должен знать, что она делает, чем дышит и о чём думает.

– Парни и так не сводят с неё глаз.

– Хорошо. Пусть не сводят и с него. – Встал и взял виски. – Я должен знать, с кем он встречается, с кем и о чём разговаривает. Всё, Захар, – задержал на нём взгляд. – Он солгал про вылет. Солгал про Нью-Йорк. Кто знает, про что мой брат соврал мне ещё.

Скривил губы. Отпил виски.

– Я что, похож на идиота, Захар? Похож, блядь?!

Захар тяжело вздохнул. Подошёл ко мне.

– Вы же знаете, что нет. Только держите эмоции под контролем. Можно откровенно?

Я хмыкнул. Стакан был третьим по счёту, и виски начал туманить разум. Я смерил Захара взглядом и коротким кивком велел продолжать. Если уж кому и было позволено высказывать своё мнение насчёт меня, так это Захару. Да и то после третьего стакана старого доброго.

– Ваша жена – ваша слабость.

– Как будто без тебя не знаю, – процедил я, готовый послать его к дьяволу.

Да, Сабина стала моей слабостью. И до конца я понял это сегодня. Она стояла у двери отеля с телефоном в руках, смотрела в сторону, а я на неё. Вместо того, чтобы приказать засунуть её в машину и отвезти домой, я дал распоряжение следить. Как грёбаный мазохист.

– Не давайте слабости брать верх над разумом, Амин.

– Не дам.

***

Захар ушёл, а я уселся обратно в кресло. Плеснул в стакан виски и, вытащив из нижнего ящика стола снимок УЗИ, положил перед собой. Виски обжёг глотку, но вкуса я не почувствовал. Разглядывал едва понятное изображение своего так и не появившегося на свет сына, сам не понимая, что испытываю.

Прошло больше часа, прежде чем я вернулся в спальню. Сабина спала, лёжа на боку. Одеяло сползло, обнажило бледное плечо. Волосы разметались по постели. Солнце село давно, но до рассвета было слишком далеко.

Встав у окна, отдёрнул штору. Виски в принесённой с собой бутылке было достаточно, чтобы дотянуть до утра. Спать не хотелось. На небе не виднелось ни звезды – всё затянули тучи.

Вместо одной сестры другая, вместо сына – дочь…

Перед тем, как вернуться в спальню, я отправил пролежавший несколько лет в столе снимок в мусор. Сына у меня не было, зато была дочь.

Услышал шорох и повернулся. Придерживая у груди одеяло, Сабина приподнялась на локте.

– Ты что не спишь? – спросила она мягким, глухим после сна голосом. Присела в постели.

Волосы рассыпались по плечам, бледный свет ночной лампы придавал чертам её лица особенную чувственность.

Опёршись о подоконник, я отпил виски и сделал знак, чтобы Сабина подошла.

Она встала. Одеяло потащилось за ней дурацким шлейфом.

Подойдя, Сабина обняла меня, ткнулась в грудь. Сонная и тёплая, она была слишком близкой, чтобы обвинять её в предательстве. Я отставил стакан и погладил её по спине до места, где начиналось одеяло. Она потёрлась о меня носом, вздохнула.

– Не знаю, хорошо, что я вспомнила или нет, – сказала она тихо, щекоча дыханием шею. Немного отстранилась и подняла голову.

Отвечать я не стал. Взял прядь, накрутил на палец и отпустил. По дороге из клуба у Лейлы начала кружиться голова, в итоге за рулём оказалась Сабина. На серпантине она не справилась с управлением. Зачем моя бывшая жена настояла на том, чтобы они ехали дальше? Почему было не подождать, не вызвать эвакуатор, не позвонить Марату, в конце концов, чтобы он их забрал, чёрт знает. По словам Сабины, сестра не хотела, чтобы её кто-то увидел в том состоянии, в котором она была. Дурь. Чем думала Лейла? Чем, чтоб её?!

Когда Сабина это рассказала, меня обуяла ярость. Если бы Лейла проявила здравомыслие, мой сын был бы жив. Но… У меня не было бы дочери.

– Ты помнишь, что я тебе говорил? – я приподнял голову Сабины за подбородок.

Жена нахмурилась. Я провёл большим пальцем под её нижней губой.

– Если попробуешь сбежать, Жасмин не увидишь никогда.

Сабина нахмурилась ещё сильнее. Убрала голову, но так и осталась стоять, прижавшись.

– Это ты к чему, Амин?

– Просто напоминаю, – приспустил одеяло на её спине до ягодиц. Провёл пальцами по шраму, глядя ей в глаза. – На всякий случай.

Она хотела вывернуться, но я не отпустил. Наоборот, прижал сильнее и коснулся губ. Поцеловал её.

В первые секунды она была напряжена, но быстро сдалась. Приоткрыла рот и обвила руками мою шею.

– Не собираюсь я никуда бежать, – прошептала сквозь поцелуй. – Так что оставь свои напоминания себе.

Я сгрёб её волосы в кулак. Ещё раз посмотрел в глаза. Лжёт? Если так, я всё равно узнаю.

Опять припал к губам и тронул её язык своим. Одеяло упало к ногам, ладонь скользнула по гибкой спине до ягодиц, а то, что грызло меня с момента, как Сабина рассказала про ночь своего совершеннолетия, стало чётким. Сабина не пристегнулась и в последний момент просто вывалилась из машины. Лейла нет. Лейла погибла, Сабина осталась жива. И сейчас я чётко понял, что, если бы мне предложили выбор, я выбрал бы именно это. Выбрал бы то, что есть у меня здесь и сейчас. Сабину и дочь.