Глава 20

Сабина

Телефон зазвонил неожиданно. Я как раз оставила Жасмин на попечение готовящей ужин Заримы и зашла в спальню за тёплой кофтой, когда на дисплее высветился уже знакомый номер.

– Слушаю тебя, – сказала я резко.

– Мы можем ещё раз встретиться?

Вместо голоса Марата я услышала тихий голос сестры. Это выбило из равновесия.

– Мы встречались вчера.

– Вчера было вчера, Сабина, – после нескольких секунд молчания заговорила она. – Ты хочешь, чтобы я попросила тебя? Так я прошу. Пожалуйста, Сабина.

– Я хочу? – я вытянула кофту и закрыла шкаф. – Я ничего не хочу. Тем более встречаться с тобой. Мы всё друг другу сказали. Вчера.

В трубке воцарилась тишина. Я тоже замолчала. С улицы доносились отзвуки голосов, но кому они принадлежат, разобрать не смогла. Подошла к окну. Стакан с недопитым виски так и остался на подоконнике. Прикрыла глаза и, словно наяву, почувствовала поцелуи Амина на шее. Это было так реально, что я сглотнула и дотронулась кончиками пальцев того места, где осталась его метка. Вдали, средь тёмных туч, виднелись горы, чуть дальше от дома стоял чёрный автомобиль охраны. Посмотрев в сторону, я увидела идущего в сторону озера Амина. Он был не один – с Захаром.

– Не всё, – наконец ответила сестра. – Сабина…

– Я не хочу врать Амину, Лейла, – прервала я её твёрдо. – Не хочу что-то придумывать ради того, чтобы с тобой встретиться. Зачем мне это?

Сестра вздохнула.

– Сегодня мы улетаем. Я знаю, что ты ничего не сказала Амину. Спасибо. Сабина…

– Я это не ради тебя сделала. И не ради твоего мужа. Я сделала это ради Амина.

– Это я тоже знаю, – ещё одна пауза продолжительностью в секунду. – Когда-нибудь ты поймёшь меня, Саби. Я больше не буду оправдываться и объяснять ничего не буду. Марат сказал, что у вас с Амином есть дочь.

Я поняла, что она улыбается. Сжала трубку. В душе вдруг вспыхнула ревность. Как она смеет говорить о моей дочери? Как смеет говорить о ней Марат?! Хотела было сказать, чтобы даже не упоминала об этом, но Лейла опередила меня:

– Я рада, что у Амина есть дочь. У вас с Амином. Он очень хотел ребёнка.

– У него есть и сын, только он не знает об этом.

– Нет, Сабина. Только дочь. – Эта пауза была красноречивее предыдущих. До меня дошёл смысл этого «нет». Оно не было игрой слов, но я снова ничего не успела сказать. – До семи я буду в гостинице. Если передумаешь, приезжай. Потом мы поедем в аэропорт. Вылет в десять вечера. Саби… Я не знаю, встретимся ли мы с тобой ещё когда-нибудь.

– Вряд ли, – отрезала я, хотя от её слов, от понимания, что могу её больше никогда не увидеть, в груди всё сдавило.

– Вряд ли, – подтвердила она эхом. – Поэтому я позвонила тебе. Приезжай. Я буду ждать.

– Вряд ли, – повторила я.

Лейла больше ничего не сказала. С минуту мы молчали, но ни одна из нас не клала трубку. Амин и Захар скрылись из виду, и я опять устремила взгляд на утыкающиеся заснеженными вершинами в тучи горы. Думала, что с сестрой меня больше ничего не связывает, но нет. Оказалось, что между нами всё ещё натянута тонкая нить. Неожиданно даже для себя самой я нарисовала радугу: много светлых переливающихся лучей и в момент, когда мысленно протянула их от своего сердца к её, оборвала вызов.

– Будь счастлива, Лейла, – прошептала я в пустоту. – И я тоже буду счастлива. Обязательно буду.

Амин

– Это мне передали только что. – Захар дал мне конверт. Пока я открывал его, Захар продолжил: – Вашего брата видели с женщиной несколько дней назад. На следующий день после того, как вы с Сабиной вернулись из Италии.

Вытащив из конверта несколько снимков, я бегло просмотрел их. Что за чертовщина?! Просмотрел снова и резко поднял взгляд. Захар не спешил с комментариями. Но комментарии были излишними. Пройдя ближе к озеру, я внимательнее просмотрел всю стопку. Фотографии были плохого качества, и всё же на них, без сомнения, был Марат. Марат, приобнимающий за талию девушку с тёмными, чуть вьющимися волосами.

– Они попали в поле видимости камеры, когда ваш брат снимал наличные. Больше ничего найти, к сожалению, не удалось.

На первом снимке девушка стояла спиной, на другом боком. Я не мог как следует рассмотреть её лицо. Рост, волосы, руки… Доходящее до лодыжек зелёное платье перехватывал тонкий ремешок на поясе. На талии – рука Марата. На следующем снимке он касался её плеча. Постепенно всё затягивало красной пеленой. Рост, волосы, руки… Пытался вспомнить, что за тряпки висят в шкафу Сабины. Зелёное платье. Да, я видел это платье. Медленно выдохнул через нос, повернулся к Захару и только хотел сказать, чтобы продолжали слежку, рация на его поясе ожила.

– Да, – ответил он. Прищурился, слушая подчинённого. Поджал губы. – Понял тебя.

– Что-то важное?

– Ваша жена вызвала такси, – сказал он. – Она собирается в город. В «Сатурн».

Я медленно вернул снимки в конверт. Затем скрутил его трубочкой и согнул пополам. Ещё раз. Посмотрел на обманчиво спокойное озеро. Подошёл к кромке воды и вгляделся в линию горизонта. Позади зашуршали камни. Захар остановился в метре от меня, ожидая приказаний.

– Пусть едет, – сказал я, повернувшись к нему. – Через сколько будет подано её такси?

– Примерно через час.

– Хорошо. Значит, мы выезжаем через час десять.

– Хотите проверить?

– Да, – сказал я, сжимая смятые снимки. – Да, хочу.

Сабина

Почему сорвалась, я и сама не знала. Несколько минут стояла, всё сильнее впиваясь пальцами в подоконник, а потом… Стараясь не думать о том, что делаю, открыла приложение и заказала машину. Возможно, мы с Лейлой больше никогда не увидимся. Скорее всего.

– Спасибо, – поблагодарила водителя и, подобрав подол платья, вышла на улицу.

Сердце стучало в такт шагам. Думать было некогда – круглые часы над стойкой показывали без семи семь. Перехватила взгляд администратора и поспешила к лестнице. На третий этаж буквально взбежала. Ощущение, что, если не увижу сестру, потеряю нечто очень важное, усиливалось с каждой секундой. Только занесла кулак, чтобы постучать, дверь распахнулась.

– Сабина… – выдохнула Лейла, распахнув глаза.

– Я… – увидела стоящий у стены чемодан. Должно быть, что она улетает, поняла только теперь.

Взгляд снова переметнулся на сестру. Её волосы были собраны широкой серебристой лентой, накинутый на плечи шерстяной кардиган расстёгнут.

– Ты всё-таки приехала.

– Да.

Сестра взяла меня за руку и затянула в номер. Мы стояли друг напротив друга, ничего не говоря. А потом она обняла меня. Я её тоже. Не простила и знала, что не прощу никогда, но…

– Марат пошёл за машиной.

– Ничего не хочу слышать о нём, – мотнула головой. – Он…

За дверью раздались резкие шаги. Мы синхронно повернулись, недоброе предчувствие подкатило к горлу настолько стремительно, что я не успела прочувствовать его до конца. Дверь с размаха ударилась о стену. Голова закружилась ещё сильнее.

Амин застыл, смотря на Лейлу. Искажённое гневом лицо превратилось в маску с чёрными углями глаз. Сестра попятилась.

– Лейла… – чернота глаз сверкнула. Но не радостью – яростью. Чёрной, несравнимой с той, что досталась мне.

Смертельной чёрной яростью.

***

Казалось, что кто-то поставил на замедленную перемотку дурацкий страшный фильм. Только я сделала выдох, только хотела подойти к мужу, предчувствуя, что вот-вот случится нечто страшное, в номер ворвался Марат. Бросился к Лейле.

– Взять его! – рявкнул Амин.

Мгновение, и Марата схватили его люди. Лейла вскрикнула, он рванулся к ней.

Его скрутили сильнее. Лицо исказилось от боли, глаза сверкнули, светлые волосы упали на лоб.

– Уведите, – прорычал Амин, даже не посмотрев на брата.

Сбивчиво дыша, я перевела взгляд с охранников на Лейлу, на Марата, на Амина. Муж меня не видел. Только Лейлу.

Бледная, как полотно, она в ужасе смотрела на него, и глаза её, огромные, тёмные, казались ещё больше. Медленно Амин пошёл к ней. Она испуганно подалась назад. Споткнулась о чемодан. Тот с грохотом упал на пол, но Амин словно бы не заметил этого. Уголок его губ дёрнулся, взгляд прошёлся по сестре. Он осмотрел её с головы до ног неспешно, придирчиво, оценивающе. Задержался на шее. Она пятилась до тех пор, пока не прижалась спиной к стене. Амин подошёл. Молча дотронулся до её лица. Ласково погладил по виску, по щеке.

Лейла стояла ни жива ни мертва и смотрела на Амина. Сглотнула, едва его пальцы поползли ниже, к шее.

– Лейла, – процедил он глухо. – Ты жива…

Амин поглаживал её самыми кончиками пальцев. Скулы, подбородок. Обвёл губы, коснулся второй щеки и мочки уха. Обрисовал ушную раковину и легко дотронулся до длинной серёжки, неотрывно при этом глядя Лейле в глаза.

– А я ведь тебя похоронил…

При этих словах чернота его глаз стала демонической. Я не видела этого, но знала. Чувствовала. Пальцы опять поползли по скуле.

Я облизала пересохшие губы. Сердце колотилось всё тяжелее, напряжение зашкаливало. Лейла не выдержала, всхлипнула, и Амин сразу же скривил губы.

– Никто, – вкрадчиво, тихо сказал он, опускаясь к ключицам, – никогда, – пальцами по вырезу платья, – не останется безнаказанным, если хотя бы попытается сделать из меня дурака. – Он коснулся её горла и процедил с яростью. – Никогда. В особенности такая сука, как ты!

Едва последнее «ты» сорвалось с его губ, пальцы на шее Лейлы сжались. Сестра вскрикнула, засипела, вцепилась в его руку.

Я бросилась к мужу. Из ниоткуда появилось осознание, что это конец. Черта, за которой не будет ничего ни для кого из нас, если мы её переступим.

– Амин! – я схватила его за рукав. – Амин, опомнись!

Он вдавливал Лейлу в стену и смотрел на неё, сжимая горло всё сильнее и сильнее. Внутренняя ярость отражалась в ставших каменными чертах лица.

– Сука! – взревел он и буквально поднял Лейлу за горло. Сестра захрипела, впилась в его ладонь ногтями. Глаза её наполнились слезами.

– Перестань! – я изо всех сил пыталась оттащить его. – Амин! Амин! – закричала истошно. – Амин, пожалуйста! Ам…

Он отшвырнул меня. Наткнувшись на чемодан, я упала на пол. Руку обожгло, боль прокатилась по всему телу. Не помня себя, я вскочила и снова бросилась к Амину.

Он убьёт её! Я понимала, что убьёт.

– Амин! – взмолилась, пытаясь привести его в чувства. – Амин, не надо!

Он не слышал меня, словно не замечал. Снова отшвырнул, но я удержалась. Потянула его за рубашку.

– Амин! – закричала я со слезами. – Амин! Я люблю тебя, слышишь?! Амин! Не надо! Ради нас! Прошу тебя!

Он вдруг обернулся на меня.

Я разжала пальцы, выпустила ткань и, дрожа, сквозь слёзы повторила:

– Не надо. Она беременна, Амин! А я… Я люблю тебя. Пожалуйста…

Услышала, как сестра втягивает воздух, и закрыла глаза. Ощущение было, что только что он держал за шею не её – меня.

На несколько секунд всё подёрнулось тёмной пеленой, коридор покачнулся. Как издалека, я слышала свистящее дыхание Лейлы. Подняла веки и столкнулась с Амином взглядом. Качнула головой, не зная, что хочу этим сказать. Да это было и неважно.

Амин посмотрел на скатившуюся по стене Лейлу. Она подобрала ноги, вжалась в угол и тихо скулила, всё ещё пытаясь отдышаться. Держалась за горло и смотрела на нас полными слёз глазами. Из-под ладони выглядывала цепочка, на пальце чётко выделялось кольцо.

Амин

Ещё утром она была мёртвой. Горечью, сожалением, рваной незаживающей раной. Лучше ей было этим и оставаться.

Последние секунды смазались одним лишь желанием – отправить её туда, куда она сама пожелала для меня отправиться. Убить её, суку. Красивую лживую суку. Слушать, как она сипит, и наслаждаться агонией. Тварь!

.

Кроваво-красную пелену ярости как хлыстом разрезало «люблю тебя». Жаждущий смерти зверь во мне ещё скалился, но всё вернулось: звуки, запахи и трезвость рассудка.

Проклятье! Я бы действительно прикончил её. Лейлу.

– Не надо. – Голос Сабины дрожал.

Она сделала нерешительный шаг ко мне. Подняла голову. Неестественно горящие глаза были мокрыми, губы побелели.

– Любишь? – переспросил я хрипло.

Она утвердительно кивнула. Сделала ещё шаг. По башке ударило. Теперь я знал, чем пахло от неё прошлым вечером. Так вот, значит, что это была за встреча.

– Люблю, – повторила Сабина тихо и как-то… чёрт подери, бесхитростно.

На полу у ног скулила шлюха, которую я когда-то боготворил. Её голос резал нервы, нытьё и всхлипы раздражали.

– Заткнись, – я бросил на неё быстрый взгляд.

Желание закончить начатое было настолько сильным, что стоило большого труда перебороть его. А я ведь когда-то любил эту суку. Ради неё был готов чуть ли не землю перевернуть. Она продолжала ныть. Сидела в углу и тряслась. Взгляд упал на кольцо.

– Мои люди отвезут тебя в аэропорт. Я сделаю вид, что тебя нет и не было. У меня много вопросов, Лейла, но задавать их я буду не тебе.

Она вдруг вскинула голову. Затрясла ею, и серёжки в ушах заболтались из стороны в сторону.

– Нет, – прошептала она. Сглотнула и уставилась на меня. – Пожалуйста, Амин! Марат…

– Больше ты его не увидишь.

– Нет! – её лицо искривилось. Из глаз потекли слёзы. – Амин… – придерживаясь за стену, она начала подниматься.

– Что, Амин? – я помог ей, дёрнув вверх за плечо.

В ответ раздались рыдания. В нос ударил запах духов. Цветочный, насыщенный и знакомый. Это вызвало ярость. Из дальних уголков памяти полезли воспоминания. Она, лежащая в моей постели, она, будь проклята, на палубе яхты возле берегов Монако. Чего ей, суке, не хватало?! Смотрел на неё и не мог понять.

Только мозг начало снова затягивать кроваво-красным, почувствовал прикосновение. Обернулся. Рядом стояла другая женщина. До безумия похожая на ту, которую я держал, и при этом совершенно другая. Я подтащил Лейлу к двери и толкнул к Захару.

– Пусть кто-нибудь из парней отвезёт её в мою городскую квартиру и присмотрит, пока я не решу дела с её любовником. С ней разберусь после.

– Амин! – истошно рыдая, закричала Лейла и принялась вырываться. – Что ты хочешь сделать с Маратом?! Хочешь его убить, так и меня убей! Слышишь?!

– Не нарывайся, – я смерил её взглядом. – Я запросто могу воплотить твою просьбу в жизнь.

– Так давай! Давай! Ты же…

Неожиданно Сабина закрыла дверь. Прижалась к ней спиной и, стоя прямо передо мной, на расстоянии пары десятков сантиметров, посмотрела в глаза.

Голос Лейлы звучал всё дальше, а Сабина молчала.

– Так любишь?

– Люблю, – ответила она тихо и решительно.

– А ещё недавно говорила, что ненавидишь.

– Полюбила я тебя раньше, чем начала ненавидеть.

Я мрачно хмыкнул. Нутро разъедало злостью, ржавчиной предательства. Вчера она соврала мне.

– Вчера ты соврала мне, – вслух.

– Да.

– Дважды.

– Да. И соврала бы снова.

Я взял её за подбородок. Заставил поднять голову. Кожа у неё была совсем не такая, как у сестры. И глаза тоже. В них читался вызов. Вызов, чтоб её, и никакого страха.

– Какая у тебя интересная любовь.

– Какая есть. И соврала я именно потому, что люблю тебя, Амин, – она мягко убрала мою руку.

Прямой взгляд в глаза. Уже без вызова и по-прежнему без страха. Что было в её глазах, я так и не понял. Но это что-то заставило меня поверить ей.

Ничего не сказав, я вышел из номера.

О любви подумаю потом. Сперва нужно закончить с ненавистью.