Глава 21

Сабина

Уже третью ночь Амин не ночевал в спальне.

– К папе хочу, – жалобно хныкнула Жасмин, показав на Амина из окна детской.

Я тоже хотела, но интуиция подсказывала – не время. Сказанные нами друг другу за эти дни слова можно было пересчитать по пальцам, да и те не имели весомости. Сам Амин ни о Лейле, ни о Марате не заговаривал, я тоже.

– Пойдём, – потянула меня дочь. – Пойдём к папе. – В её глазах было столько мольбы, что я едва не сдалась.

– Не сейчас.

Жасмин сидела на подоконнике. Я обняла её и поцеловала в макушку. После возвращения из отеля Амин и с Жасмин провёл всего несколько минут, да и то вынужденно. И дело было не в том, что он остыл. Подсознательно я понимала – это не так. Должно быть, ему требовалось время, а может, живущая внутри него темнота стала такой огромной, что он не хотел пачкать ею нас. Единственным, с кем он говорил, был Захар.

А вчера вечером Амин ушёл к озеру один. Так мне казалось. Но когда я пошла за ним, увидела, что компания у него всё-таки есть. Высокий, статный, он стоял возле обрётшего спокойствие озера и что-то говорил сидящей у его ног Тоше. Оставив их, я вернулась в дом и заварила травяной чай. Оставила на столе вместе с запиской и шоколадкой. Шоколадка была с помадной начинкой, а записка всего с несколькими словами:

«Это просто чай, Амин. Я выбрала любовь».

Утром на тумбочке возле постели лежала роза. Под ней квадратный бумажный стикер.

«Я тоже».

Мне стало спокойно. За него, за себя, за нас. Но кровать со стороны Амина так и осталась нетронута.

Сколько ещё это продлится? На этот вопрос я тоже знала ответ: пока Амин не отпустит предательство. Или того, кто его предал. Как – не имело значения.

***

Дождавшись, пока Амин и Захар уедут, я оставила Жасмин с Заримой, а сама, налив в кувшин воды, спустилась в подвал. С самого начала знала, что Марат тут. Проходя мимо винного погреба, замедлила шаг. Может, не стоит?

Решительно сжала ключ и прошла дальше. Стоит. Хотя бы ради того, чтобы посмотреть Марату в глаза.

Неприятный холодный воздух пробирал до костей. Где именно держат Марата, я не знала. Всего один раз видела, как люди Амина выходили из дальней комнаты, и выбрала, как мне казалось, нужную.

Ключ подошёл. Включив свет, толкнула дверь и вошла внутрь. Марат сидел у дальней стены, прикованный к железному обручу, и щурился от света. Лицо покрывали ссадины, на потрескавшихся губах запеклась кровь.

Увидев меня, он по-волчьи напрягся. Жилы на руках и шее натянулись. От того, как он выглядел, меня бросило в дрожь, но я быстро взяла себя в руки.

– Зачем ты пришла? – просипел он.

Не ответив, я приблизилась и поставила на пол кувшин. Так, чтобы Марат мог достать. Он прищурился, на сей раз недоверчиво. Но долго не раздумывал. Дотянулся до воды и принялся жадно пить. Струйка потекла по его подбородку, несколько капель упало на грязную, пропитавшуюся потом и кровью рубашку. Я ждала.

– Жест доброй воли от моего брата? – Марат поставил почти пустой кувшин на прежнее место. Дёрнул прикованной рукой. На запястье виднелся багряный след от цепочки – я заметила его только теперь. Но не испытала ни намёка на жалость. Вдруг поняла, что на месте Амина была бы, возможно, даже менее гуманной.

– Где Лейла? – прохрипел Марат, вперившись в меня взглядом. – Где она? Где? – последнее «где» он прорычал с бессильной угрозой.

Как он оказался на ногах, я не поняла. По ушам резанул лязг цепи. Я подалась назад, Марат поморщился, лицо исказилось. Выругавшись сквозь зубы, он привалился плечом к стене, а мне внезапно подумалось, что он не выглядит слабым.

– Я не о Лейле с тобой пришла разговаривать.

– А о чём же? – с оттенком иронии спросил он, и только взгляд выдавал истинные чувства. И иронии в них не было.

– В глаза тебе посмотреть хотела.

– Так смотри.

Это я и сделала. Смотрела прямо, всё ещё пытаясь найти ответы на скребущие душу вопросы.

– Помоги мне, Сабина, – вдруг попросил он тихо. – Я должен забрать твою сестру и увезти. Выведи меня отсюда. Если…

– Помочь? – резко оборвала его. – Ты просишь меня помочь тебе?! – это была даже не ярость.

По скулам Марата заходили желваки. Взгляд стал свинцовым. Я рассвирепела. Ради него сестра предала всё, что было в её жизни до. Всех, кто её любил. Предала меня и всё, что было между нами.

– Если мой муж решит, что ты сгниёшь в этом подвале, Марат, так и будет. Помощи ты от меня не дождёшься. Ради чего я должна тебе помогать? Или ради кого? Ради Лейлы?

Желваки на его скулах выступили сильнее, на шее и запястьях вздулись вены. Я подошла ещё ближе.

– Из-за вас с Лейлой я три года жила в аду. Где же была Лейла? Что она сделала для меня? Сказать, что? – я встала прямо возле него. – Ничего. Потому что её всё устраивало. И плевать ей было, где я и что со мной. А теперь всё устраивает меня, Марат. Так что не смей говорить, что я должна помочь тебе ради сестры. Ради неё ты хотел убить меня. Не слишком ли много жертв с моей стороны? Может, хватит?

– Я не хотел тебя убивать, – сказал он твёрдо.

Может быть, Марат и не врал. Может быть, не хотел. Но для меня это уже не имело значения.

– Хотел или нет, ты пытался убить меня. Будешь отрицать?

Отрицать он не стал. Сжал зубы. Взгляд вонзился в меня, молчание казалось правдивее всяких слов. Или, во всяком случае, честнее. Я подняла кувшин. В нём ещё оставалась вода, но предлагать её Марату я не стала.

– Лейла в городе, – сказала сухо. – Больше я ничего не знаю. И ещё… Я не рассказала Амину про то, что это ты столкнул меня.

Хотела уйти, но Марат придержал меня. Я сразу же сбросила его руку. С гневом посмотрела на него.

«Не прикасайся ко мне» так и осталось несказанным, застряло в горле колючим репейником. Ни раскаянья, ни попыток надавить на меня, вызвать сочувствие. Впервые я посмотрела на него так же, как, возможно, смотрела сестра.

– Так расскажи. – Это не было вызовом. И двоякого дна тут тоже не было. – Амин всё равно узнает рано или поздно, – продолжил Марат. – Как узнал про нас с Лейлой. Смысла скрывать что-то уже нет.

– Так расскажи сам. Тебе же хватило решимости столкнуть меня. Хватит и рассказать Амину.

Он скривил губы. Сильнее навалился на стену и поморщился. Видно было, что разговор порядком измотал его. Поколебавшись, я всё же протянула Марату кувшин. Он взял его, ничего не сказав. Пока пил, я смотрела на кольцо в каменной стене с тянущейся от него к руке Марата цепью. Забрала пустой кувшин и, чувствуя на себе взгляд, пошла к двери.

– Сабина, – Марат снова остановил меня. На этот раз не прикасаясь.

Я обернулась, и он жестом попросил подойти. Я не стала. Губы его искривились.

– Если увидишь Лейлу, передай ей…

– Я ничего не буду передавать, – оборвала его я и хотела уйти, но не смогла – он буквально приковал меня взглядом.

Вытащил из кармана что-то и повторил:

– Передай ей это, – протянул мне.

Это было кольцо. Простое, обручальное. Я посмотрела Марату в лицо. Не хотела, но всё-таки вернулась и, помедлив, взяла кольцо. Посмотрела в глаза.

– Можешь ничего ей не говорить. Просто передай его. Всё, что я хотел бы ей сказать, она знает и так.

На этот раз я всё-таки вышла из мрачной комнаты. Пока шла по коридору до ведущей на первый этаж лестницы, смотрела вперёд. В кармане лежало обручальное кольцо, а на душе было темно, горько и погано. Почему, не знала сама. Лейла хотела, чтобы все мы были счастливы? Вот этого всего она хотела?!

Только я вошла в кухню, там же появился Амин. Когда он успел вернуться?! Я вздрогнула, наткнувшись на его взгляд.

– И где ты была? – спросил он, подходя.

Я промолчала. Не хотела врать ему.

– Ключ, – потребовал он, протянув раскрытую ладонь. – Ключ от комнаты, Сабина. И не говори, что его у тебя нет.

Амин

Ключ в прямом смысле упал мне на ладонь. Вместо того, чтобы виновато отвести взгляд, Сабина смотрела с невозмутимостью, даже с дерзостью.

– Какого дьявола, Сабина? – я сжал ключ в кулаке. – Какого дьявола ты туда пошла?

– Хотела спросить про сестру. Скажешь, не имею права?

– Не имеешь без моего разрешения.

Вот теперь она отвернулась. Загремела ложками. Как наждачкой по нервам. Пришлось заставить её встать ко мне лицом. Только взгляд её не изменился.

– Ключ был у меня в кармане.

– Да, – сказала она ровно. Подняла голову.

Я чуть зубами не заскрипел. Отпустил её и, больше ничего не говоря, пошёл к лестнице.

О чём она говорила с Маратом? О Лейле? Настала пора и мне поговорить с ним о бывшей жене. Пора было кончать с этим дерьмом. Перед разговором с Маратом я хотел ещё раз посмотреть в глаза Лейле, но передумал. Снова слушать её стенания и вой? К чёрту.

***

Увидев меня, Марат не удивился и не испугался. Сука, знал, что встреча не за горами. Придерживаясь за стену, поднялся с пола.

– Знаешь, чего я не прощаю? – закрыв дверь, осведомился я холодно.

– Знаю, – ответил он.

– Это хорошо. Не придётся лишний раз объяснять тебе, что тебя ждёт.

– Так давай закончим здесь и сейчас, раз мы оба всё знаем.

– Не так быстро, Марат.

Я взял стоящий у противоположной стены стул и, поставив на середину комнаты, сел. Достал пистолет и, положив на колено дулом к предателю, кивком показал на пол. Уголок рта Марата дрогнул, вместе с ним ссадина. Хорошо его отделали парни. Был бы на их месте я – братец бы уже гнил в придорожной канаве. Никаких вопросов, никаких ответов. А ответы получить я всё-таки хотел.

Марат сплюнул под ноги. Опёрся спиной о стену и запрокинул голову. Мой приказ сесть он проигнорировал.

– Когда ты начал трахать мою жену?

– Твою жену я не трахал, – ответил он с неуместной, пусть и едва заметной усмешкой. Тут же, прижав руку к боку, втянул носом воздух.

Как сдержался, чтобы не приложить его, понятия не имею. Пустить псу пулю в голову – и дело с концом!

– Говори по делу, Марат, – приказал я холодно.

Он посмотрел на ствол, потом мне в лицо и кивком показал на пистолет.

– Не устраивай шоу, Амин. Это ни к чему. Кто ты, я и так знаю. И что будет в итоге – тоже. А что касается твоей бывшей жены… – он стиснул зубы и сглотнул. На лбу его выступила испарина.

Ругнувшись, он всё-таки опустился на пол. Сделал пару шумных вдохов.

– Твои ублюдки хорошо постарались.

Я ждал продолжения. Его трёп меня не интересовал.

– Помнишь вечер, когда ты познакомил меня с Лейлой?

Марат приподнял голову. Губы изогнулись, взгляд из-под опухших век был тяжёлым, с долей мрачной насмешки. Отвечать ему я не счёл нужным. Он прижался затылком к стене.

– Вечер в «Ирен», помнишь? Тогда я должен был прийти с девушкой, но пришёл один.

– Допустим.

Марат опять изогнул губы. Из-под ссадины начала сочиться кровь, и он вытер её ребром ладони.

– Моя девушка не смогла прийти, помнишь?

В голове мелькнула смутная догадка.

– Правильно, Амин, – больше Марат не усмехался. – Она пришла с тобой. Выбора у неё не было. В тот вечер я хотел познакомить тебя со своей девушкой, но ты познакомил меня с невестой. Вот так-то, братец. – Ещё одна мрачная усмешка. – Мы с ней сидели, пили грёбаный кофе и делали вид, что всё хорошо…. Н-да. – Он опустил голову, тряхнул ею и опять хмыкнул. – Всё, блядь, хорошо. Женщина, которую я любил и считал своей, смотрела на меня с надеждой, а я ничего не мог изменить. И она это понимала. Но мы делали вид, что всё хорошо. – Он резко замолчал. Посмотрел на меня и заговорил ровно, с металлом в голосе: – Что бы ты сделал, Амин? Только не пори, что я должен был рассказать тебе. Ты бы не стал слушать, как и папаша Лейлы. Вы с ним одного поля ягоды. У тебя в голове переклинило, ты решил, что тебе нужна именно Лейла, больше тебя ничего не волновало. Ты ничего не хотел ни видеть, ни слышать. Поэтому ответь, что бы ты сделал на моём месте? А потом продолжим.

На сей раз вдохнуть пришлось мне. Кафе «Ирен», про которое говорил Марат, давно закрылось. Да и ту встречу, если быть откровенным, я помнил смутно. Разве что… Да, брат собирался прийти не один. Столик на четверых, за которым нас было трое.

Мы смотрели друг на друга и молчали. Не в прошлом – сейчас. Дуло пистолета тяжестью лежало у меня на колене, рукоять холодила ладонь.

– И тогда вы решили сыграть в «умри, но останься в живых», – заключил я.

– Тогда мы не знали, что делать, – зло ответил Марат. У наглеца хватало смелости скалиться. – Лейла до последнего пыталась убедить отца не выдавать её за тебя. Но Арсен был тем ещё упёртым ослом. Да и что там… Отличная партия для старшей дочери. Плевать ему было, что дочь хотела другого. Во всех смыслах. А тебе так и подавно было плевать на желания Лейлы. Ты хоть раз прислушался к ней? Хоть раз обратил внимание на мелочи?

Марат замолчал. Отрицательно качнул головой.

– Ты трахал мою жену, – процедил я и, встав, отшвырнул стул.

По каменной комнате пронёсся грохот. Наступила тишина. Марат поднялся.

– Нет, Амин. Это ты трахал мою женщину. Мою, блядь, женщину, потому что решил, что она должна быть твоей! Только твоей она не была! К чёрту законы! То, что ты надел ей на палец кольцо и поставил подспись в книге регистрации, ничего не поменяло.

– Я взял её в жёны! – рявкнул я. Схватил его за грудки и впечатал в стену.

Его башка ударилась о камень. Марат засипел, и я, отпустив, отошёл, чтобы не размазать его раньше положенного. Он сплюнул с кровью. Вытер рот.

– Именно. Взял.

Скрипнув зубами, я сдавил рукоять пистолета. Он казался тяжелее прежнего. Соблазн разрядить обойму был настолько велик, что жгло руку.

– Мы бы могли пойти против отца Сабины. Могли бы пойти против тебя, Амин, – тихо сказал Марат, не отводя взгляда. – Но против вас двоих – нет. Можешь считать, что вы не оставили нам выбора. Когда Лейла забеременела…

Да пошли они, ответы! В следующее мгновение дуло упёрлось ему под подбородок. Палец лёг на спусковой крючок.

– Выбор у тебя был. Тогда. А вот теперь его нет.

Сукин сын не дрогнул. Начал бы молить о пощаде, я бы выстрелил не задумываясь. Но он, чёрт подери, не показал страха. А страшно ему было, потому что смерти не боится только тот, кто уже мёртв. Перед мысленным взглядом мелькнула фотография пацанёнка, и я вдавил дуло ещё сильнее. Резко убрал руку. Проклятье!

– А я ждал, – глухо выдавил Марат, подтвердив – кусок свинца не пугает только мёртвого.

– Подождёшь ещё.

Марат сглотнул. Изогнулись уголки его губ. Цепочка лязгнула одновременно с тем, как он упёрся ладонью в торчащее из стены металлическое кольцо. Подняв за спинку стул, я толкнул его к стене, у которой стоял Марат, и взглядом показал, что тот может сесть. Но брат проигнорировал предложение.

Довольно долго мы смотрели друг на друга, ничего не говоря.

– Чёрт, – процедил Марат сквозь зубы и сменил кольцо на спинку стула. Потом всё-таки сел.

– Твои деньги пришлись кстати, – нарушил он молчание. – Я и правда собирался начать дело. А потом ко мне пришла Лейла. Ты как раз уехал в одну из своих командировок, – он посмотрел пристально. – Когда она сказала, что ждёт ребёнка, я был готов всадить тебе нож в сердце, едва ты спустишься с трапа. А потом она сказала, что ребёнок от меня…

– И ты решил всадить нож мне в спину, – закончил я.

– И я решил, что с меня хватит. И с Лейлы тоже. К этому моменту нам было уже понятно, что для неё есть только один способ получить свободу – смерть.

Слушая его, я сжимал челюсти с такой силой, что казалось, вот-вот раскрошатся зубы. И опять перед глазами возник снимок мальчишки в объятьях улыбающейся Лейлы. Снимок, который я лично вытащил из вытряхнутого передо мной вместе с остальными личными вещами Марата бумажника. Снимок, блядь, который сейчас лежал в кармане моего пиджака и служил напоминанием о предательстве.

Гнев накатывал волнами. Только отступивший, он снова поднимался, подобно разрушительному, грозящему смести всё на своём пути цунами.

– Не вини Лейлу, Амин. – В брате что-то переменилось. Не осталось ни намёка на усмешку, даже мрачную. – Она была слишком подавлена и растеряна, чтобы что-то решать. К этому моменту она уже перестала надеяться. Ты считаешь, что я предал тебя? Считаешь, самое отвратительное, что может быть – предательство? Нет. Самое отвратительное – видеть, как твоя женщина день за днём гаснет, и кормить её пустыми обещаниями. Она вроде бы улыбается… Только ни черта уже не верит, потому что где-то тут, – он ударил кулаком по груди, – она чувствует, что верить не во что.

– Обойдёмся без лирики. Или ждёшь, что я расплачусь, отпущу тебя и пожелаю вам с Лейлой счастливого будущего?

– Расплачешься? – его голос не изменился. Взгляд тоже. – Это не про тебя.

– Именно. Так что давай по делу. Зачем вы вмешали в это Сабину?

Внезапно этот вопрос вышел на первый план. Сложить остальное было просто, но это выбивалось из общей цепочки. Всё, о чём мы говорили, касалось только нас – меня, Марата и Лейлы, но не имело отношения к Сабине. Никакого, чёрт подери, отношения!

– Девчонка была идеальным вариантом, – поморщился он.

Девчонка?! Внутренний зверь так и рванулся на цепи.

– Идеальным вариантом для чего?

– Для того, чтобы отвлечь внимание Арсена.

– То есть вы решили испортить жизнь Сабине, только чтобы Арсен переключился на неё?! – рявкнул я так, что у самого заложило уши. – Вы, блядь, подставили девочку, которая ко всему этому не имела никакого отношения! Ты, сука… – подлетев, я поднял его и с размаха ударил по лицу сжатым в руке пистолетом. Рванул за ворот. Ещё раз. И отшвырнул.

Его обезличенное «девчонка» выплеснулось на сердце кислотой. Задело сильнее, чем всё, что он сказал до этого.

Выругавшись, я отошёл от отхаркивающегося кровью Марата. Что почувствовал, увидев Лейлу спустя столько времени? Поняв, что она жива? Да ничего я не почувствовал, кроме жгучей ярости. Эта сука припеваючи жила в то время, когда я на стену лез, снова и снова прокручивая наш последний разговор в памяти. Пока я зверем метался в темноте, пока я, блядь, винил во всём её сестру. И всё из-за чего?!

– Я хорошо понимал, – заговорил Марат и закашлялся. Я услышал его резкий вдох. Он опять сплюнул и волком уставился на меня. – Арсен не оставил бы Лейлу в покое. Даже труп. Нужно было больше, чем смерть. Ты зациклился на Лейле, так что с тобой было проще. А её старик… – он мотнул головой. Стер со щеки кровь. – Да и не только он. Пока все говорили о младшей сестре, старшая оставалась в тени.

Он рассказывал про подарок Арсена младшей дочери на день рождения, про то, как Лейла раззадорила её поездкой в клуб. Про коктейли и подстроенную аварию, а я слушал, пытаясь быть отстранённым, чтобы не превратиться в жаждущее крови чудовище.

Марат закончил говорить на том, как они, дождавшись, пока сорвавшаяся с обрыва машина превратиться в факел, рванули в противоположную от города сторону.

– Я посадил Лейлу в самолёт той же ночью, Амин. Той же чёртовой ночью. Всё, что было у меня тогда – маленькая съёмная квартира в Штатах. Но ты знаешь… – усмешка с толикой презрения, даже чёртового превосходства. – Она не спрашивала, где мы будем жить. Она не спрашивала, что мы будем жрать. Всё, что ей было нужно – сесть в самолёт и улететь на другой край света. Я купил ей новые документы, купил ей новую жизнь и сделал бы это ещё сотню раз, даже если для этого мне сотню раз пришлось бы предать и убить.

– Так ты ещё и убил? – спросил я скорее ради интереса. Конечно, труп в машине… Смерил брата взглядом.

– Если ты про тело – нет. За деньги можно достать что угодно и где угодно. Морг не исключение.

– Отличное вложение. Значит, за мои деньги ты купил тело и билет на самолёт для моей жены. И снял квартиру, в которой трахал её.

Марат ничего не сказал. Но по взгляду было ясно, что всё именно так. Вместо того, чтобы снова врезать ему, я бросил ствол на стул. Сколько лет было Сабине, когда я впервые увидел её? Пятнадцать, блядь! Тогда она была совсем девчонкой. И три года, что мы провели с Лейлой в браке, не изменили этого. Саби так и осталась юной девчонкой, мечтающей о большой любви и принце на белом коне. А эту девчонку пустили в расход, потому что она была идеальным вариантом. Идеальным, сука, вариантом!

В висках застучало. Я смотрел на Марата и понимал, что мне, в сущности, уже наплевать на то, что было. Но Сабина… Что-то в его последних словах внезапно показалось мне вязким. Как ящик с двойным дном.

– А если не про тело?

– А я думал, зацепишься или нет… – неожиданно Марат улыбнулся уголком рта. С горечью. Покачал головой и взглядом показал на пистолет. – У тебя есть снимок Лейлы? – спросил он неожиданно. – Хотя бы старый?

– Зачем?

– Хочу, чтобы последним, что увижу, стала она, а не твоя рожа.

– Говори, – приказал я после секундной паузы. Марат не торопился. – Говори!

Он всё медлил. Щурился, глядя на меня, и молчал. В комнате был слышен только тихий лязг цепи. Ничего больше. Лязг стал громче, когда Марат, сев, собрал цепь и положил к себе на колено.

– Это я столкнул Сабину с утёса.

– Что? – переспросил я. – Что ты сказал, мать твою?!

– Той ночью я оставил машину и вернулся, чтобы поговорить с ней. Понял, что она всё вспомнила. Так оно и было. А потом… – он поморщился, тряхнув башкой. – Это не было спланировано. Но когда мы говорили, она оказалась у края. Поскользнулась, а потом… Страх оказался сильнее. Прости, Амин. Это единственное, за что я прошу у тебя прощения.

– Ты… – хотелось схватить пистолет и на этот раз прикончить его.

Но пистолет остался на стуле. Я подошёл, Марат встал. И ничего не случилось.

– Твоя жена никогда бы не сорвалась с утёса. Она выросла в горах, брат. А ты дурак, если поверил ей.

– Я тебе больше не брат.

– Это я тебе больше не брат, – возразил он. – А ты всегда будешь моим братом.

От него несло кровью и потом. Запах металла и вранья, но не страха. Сунув в карман руку, я вытащил снимок величиной с визитку и протянул ему.

– Этого ребёнка она должна была родить мне. Это должен был быть мой сын.

Марат не смотрел на меня – только на снимок.

– Но я рад, что он не мой. Вместо него у меня есть дочь. Вместо этой женщины другая – моя. И моя женщина не боится смотреть мне в глаза, не боится говорить, если её что-то не устраивает. И знаешь, что, Марат?

Он поднял голову. Мы пересеклись взглядами.

– Сейчас я понимаю, что, если когда-нибудь Сабина перестанет меня любить, она скажет об этом.

– Сделай так, чтобы не перестала.

– Сделаю, не сомневайся.

Он кивнул на стул, на пистолет. На снимок, где Лейла обнимала светловолосого, не по возрасту высокого пацанёнка.

– Давай закончим с этим, – сказал он ровно. – В этой жизни у меня было всё, пусть и недолго. Так что жалеть мне не о чем. Только одна просьба – не вешай мои грехи на Лейлу.

Я взял пистолет. Марат следил за мной цепким взглядом. Страха по-прежнему не было, но он напрягся, ноздри дрогнули. Я взвесил пистолет в руке. Приподнял, посмотрел брату в глаза. И ушёл, так и не нажав на спусковой крючок, похожий на очередную запятую в истории бесконечных лжи и предательства.

***

Чтобы найти Сабину, времени потребовалось много. Ни в доме, ни возле него её не оказалось. Зато вяло пинающая мяч Жасмин, увидев меня, встрепенулась и бросилась навстречу. Зарима подорвалась. Поспешила за ней, но перехватить не успела.

– Папа! – дочь потянулась ко мне. – Папа, я хочу на ручки!

– Забери её, – приказал я служанке. – Мне сейчас не до этого.

Зарима глянула с упрёком, но быстро потупилась. Попыталась увести Жасмин. Та принялась вырываться, что-то при этом лепеча. Я отвернулся. Внутри всё ещё клокотала злость, карман оттягивал пистолет. Не то, с чем нужно прикасаться к ребёнку.

Только сделал несколько шагов, Зарима вскрикнула. Сразу же заплакала Жасмин – громко, обиженно и надрывисто.

– Пусти! – закричала она сквозь слёзы. – К папе пусти!

Да чёрт подери!

Обернулся. Зарима крепко держала изгибающуюся у неё в руках Жасмин. На губе у неё красовалась свежая ранка.

– У папы дела. Ты слышишь? Жасми…

– Пусти! – закричала Жасмин громче.

Да твою ж налево! Отбросив мысли, я вернулся. Жасмин всё-таки вырвалась и, всхлипывая, снова кинулась ко мне. Я присел, поймал её и поднял вверх. Прижал к себе. Жасмин обхватила меня крохотными ручонками за шею, коленкой упёрлась мне в солнечное сплетение. Я тихонько похлопал её по спине.

– Простите, – виновато опустила голову Зарима. – Она уже несколько дней просится к вам. Госпожа Сабина сказала…

– Поменьше слов, Зарима, – оборвал её я. – Я не в том настроении, чтобы всё это слушать. Кстати, ты видела мою жену? Куда она делась?

– Она сказала, что пойдёт к озеру.

К озеру. И я даже знал, куда именно. Должен был сразу догадаться. Ещё несколько минут я продержал Жасмин на руках и всё-таки отпустил. Она запротестовала, опять потянулась ко мне.

Я погладил её по голове, по чёрным волосам. Сразу же стало легче. Её щёки всё ещё были мокрыми, но она уже улыбалась.

– Отведи её в дом, – приказал я Зариме. – Займи пока чем-нибудь.

– Дома мультики? – округлила она глаза. – Про котю. Мультики.

Я кивнул. Обрисовал овал её личика и, кивком повторив приказ, пошёл к озеру.

Сабина, чёрт её подери. Решила выгородить мужа сестрицы? Или поиграть в благородство?! Не наигралась?! Пока поднимался на утёс, гнев сгущался. Выскользнувший из-под подошвы камень, стуча полетел вниз. Мерные удары вторили ударам сердца.

Сабина обернулась сразу. То ли услышала меня, то ли почувствовала. Натянулась, как жердь.

– Всё? – спросила она тихо.

Что «всё»?! Что, блядь, всё?! Что за дурная бабская манера спрашивать обо всём и вместе с тем ни о чём?!

– Расскажи мне, как ты сорвалась с утёса.

Она не вздрогнула. И снова создалось впечатление, что эта женщина – порождение самих гор, самой природы. Да, Марат прав. Я глупец, раз подумал, что она могла потерять равновесие и сорваться. Или… просто глупец.

– Что случилось той ночью? – спросил я, подходя.

Она смотрела на меня, пока я не остановился. Ресницы дрогнули. Со вздохом она отвернулась, но не потому, что вопрос застал её врасплох. Нет! Посмотрела на озеро. Сегодня оно было беспокойное и тёмное, почти такое же, как и тогда.

– Ты и сам знаешь.

– Я хочу услышать это от тебя.

– Зачем?

Сабина сунула руки в карманы кардигана. Ветер трепал её волосы, подол длинного платья. Зачем?! Она ещё спрашивает, зачем?!

– Ты в своём уме?! – я схватил её за руку и дёрнул на себя.

Она упала мне на грудь, сразу же вскинула голову. Ладонь опустилась прямиком на сердце. Ярость обрушилась белым шквалом. Этого дня могло не быть, а она спрашивает меня, зачем!

– Он хотел убить тебя! – я схватил её за запястья. – Он, чёрт подери, хотел тебя убить! Ты могла умереть!

– Но не умерла.

– Не умерла! Но…

– Я не умерла, Амин! – вдруг горячо выпалила она. Сделала вдох и заговорила спокойно, тихо и при этом с надломом, которого в ней раньше не было: – Что я должна была тебе сказать? Что в тот вечер всё вспомнила? Взять и сразу сказать? Да я… – она мотнула головой и посмотрела с отчаяньем. – Я столько времени пыталась вспомнить! Это как водопад! Я пришла сюда, а потом Марат…

– Почему ты не сказала мне в больнице?!

– Да потому что хотела вначале поговорить с сестрой! Хотела получить ответы на вопросы! Или считаешь, они были только у тебя?! – её голос стал громче и звонче. – Нет, Амин! Не только! И что бы было, если бы я тебе рассказала?!

– Я бы…

– Ты бы убил его, – уверенно сказала она и повторила: – Убил. Только тебе самому не надоела месть? Это же как… как болото. Сколько можно, – голос её опять звучал тихо, она почти шептала. – Мне надоела месть, мне надоела кровь. Я больше не хотела этого. Только… – опустила голову и отрицательно качнула ею. Сглотнула.

Я так и держал её за запястья, а она не пыталась вырваться. Подол бился о мои ноги, а её тепло проникало внутрь. Внизу, о каменный утёс, били волны.

– Я хотела сказать тебе после того, как встретилась с Лейлой, – нарушила она молчание.

– Так почему не сказала?

– Потому что хотела отпустить.

– Их? – я невесело усмехнулся. – Они о тебе не думали, а ты…

– Не их, – перебила она. – Нас, Амин. Месть, ненависть. – Тон её стал напористым, но почти сразу Сабина затихла и договорила уже чуть слышно. – Только не смогла. Опять кровь, смерть…

Я выпустил её руку. Коснулся волос, как до этого прикасался к волосам нашей дочери. Сабина подняла взгляд. Ни осуждения, ни вызова. Я перебирал её волосы, гладил по виску, а волны внизу продолжали хлестать о камень.

– Никогда ничего не скрывай от меня. Я всё равно узнаю.

– Да, – она мягко высвободилась из моих рук и встала у самого края лицом к воде. Я подошёл со спины.

Дотронулся до бедра Сабины, но она не шевельнулась. Так и смотрела вдаль, а может быть, в прошлое. В этот миг она была как никогда близкой мне и как никогда далёкой от меня.

Злость не отпускала. Она должна была сказать! Я должен был знать!

– Не всё, – я провёл рукой от её ноги до талии.

Сабина резко повернулась вполоборота. Подняла взгляд.

– Ты спрашивала меня.

– Я помню, что я спрашивала.

– Если это было насчёт любовника твоей сестры – нет, не всё. – Я помолчал и добавил: – Я тоже хочу отпустить, Сабина.

– Их?

– Нас, – развернул её к себе лицом и повторил, глядя в глаза: – Нас.

Она стала ближе в одно мгновение. Словно бы только что стояла по ту сторону водяной стены, а теперь прошла сквозь неё. Эта иллюзорная стена была последним, что нас разделяло, но именно она своей крепостью могла сравниться с веками.

– Я тебе соврала, – сказала Сабина тихо. – Вернее, не была до конца честной.

– Что ещё?

Что ещё мне предстояло узнать?! От бесконечных встрясок последних дней сводило скулы.

– Я не сказала тебе про то, что случилось, не только потому, что устала от крови и мести. Я испугалась, Амин.

– Марата? – я так и впился в её лицо взглядом.

– Нет, – она едва заметно улыбнулась. – Не Марата. Я испугалась, что всё начнётся заново. Ты узнаешь, что Лейла жива, и всё вернётся. Что тебе опять будет нужна она, а я… Я снова стану всего лишь её тенью. Похожей на неё младшей сестрой.

– Что за ерунда? – меня хлестнуло досадой.

– Не ерунда, – возразила Сабина. – Она всегда была важной частью твоей жизни. Ты всегда любил её.

– Была, любил…

Я представил Лейлу. Заставил себя представить её, но образ вышел смазанным. Подёрнутым туманом.

– Да, это было когда-то. Но теперь важное для меня – ты. Ты и наша дочь.

Она долго смотрела на меня. Очень внимательно, будто решала, стоит ли верить. Что я мог ей ещё сказать? Ничего. Да и не хотел. Для себя я всё уже определил. Никого больше – только она. Женщина, не боящаяся идти наперекор, не боящаяся, как сейчас, смотреть мне в глаза.

Ветер подул сильнее, бросил ей на лицо прядь волос. Исходящий от неё запах жасмина пьянил, и я, вдохнув поглубже, взял её за руку. Сплёл наши пальцы.

– Пойдём.

– Куда?

– Вниз. Здесь холодно.

Она пошла за мной. Совершенно спокойно, не пытаясь высвободить руку, как если бы это было в порядке вещей. Я вдруг легко представил нас через пять, через десять лет, идущих по каменистому утёсу или по берегу озера. Повзрослевшую Жасмин и старую Тошу, вяло плетущуюся за нами.

– Чему ты улыбаешься?

– Да так…

Сабина покосилась на меня с вопросом. Не став ничего пояснять, я повёл её дальше. В молчании мы спустились на берег. Утёс надёжно защищал от ветра, вода ласкала огромные валуны у его подножья. Встретить так старость? Почему бы и нет?

– Сабина, – позвал я её, едва она отошла к воде.

Сабина сразу оглянулась. Я понятия не имел, что хочу сказать ей. Увидеть её глаза в обрамлении ресниц, вот и всё. Нет, всё же одно сказать ей я хотел. Должен был сказать.

– Прости меня. – Подошёл и встал позади неё. – Прости, Сабина.

– А если не прощу?

– Если не простишь… – я посмотрел на воду. – Тогда мне придётся превратиться в утёс. А может быть, подняться на него и броситься вниз. Я стану чёрным камнем с какой-нибудь особенно чёрной выбоиной в форме сердца. Через сотню-другую лет крепость развалится, а утёс так и будет стоять…

– Красивая была бы легенда.

– Была бы?

– Да, – она круто повернулась. – Ты же не думаешь, что после всего я дам тебе превратиться в утёс, Амин?

– Кто же тебя знает? Ты непредсказуемая.

– Ты знаешь, – вдруг сказала она тихо, положив руку мне на грудь. – Ты.

– Не знаю, – я сильнее прижал её руку. – Но у меня ещё есть время узнать. Если, конечно, ты не дашь мне превратиться в утёс.

– Не дам. Иначе мне придётся превратиться в озеро и целую вечность плескаться у твоего подножья.

– Красивая легенда. Но мне не очень нравится.

– Если честно, мне тоже.

Она замолчала. И я. Так и прижимал её ладонь к груди, глядя в тёмно-карие глаза. Потом поднял взгляд к губам и сжал тонкие прохладные пальцы.

Хватит ли мне жизни, чтобы узнать эту женщину? Познать её грани?

Вряд ли. Но попытаться, чёрт возьми, стоит.