Глава 22

Амин

В квартире меня встретил охранник.

– Всё в порядке? – спросил я без интереса.

Охранник утвердительно кивнул и показал на дверь в одну из комнат.

– Жди снаружи, – распорядился я. – После того, как я с ней поговорю, поедем в аэропорт. К машине я выведу её сам.

Не дожидаясь, пока он уйдёт, я пошёл в комнату. Лейла сидела на диване, подобрав под себя ноги, и читала. На ней был мой халат. Не побрезговала, надо же. Совсем забыл приказать, чтобы ей привезли что-нибудь из набитого шмотками чемодана.

Она оторвалась от книги. Меланхоличность мгновенно пропала. Напрочь забыв о том, что читала, она встала мне навстречу. Быстро преодолела половину комнаты и замедлилась в нерешительности. Шарила по мне взглядом, пытаясь что-то понять. Что именно, я догадывался.

– Сегодня ты улетаешь.

Достал из кармана билет и, подойдя, подал ей. Она не взяла. Даже рукой не шевельнула. Буквально вцепилась в меня взглядом, напомнив мне об утреннем разговоре с Сабиной. Всё-таки похожи они, как ни крути, хоть и разные.

Я подождал и бросил билет на диван. Её дело. В самолёт сядет, так или иначе.

– Ловко, Лейла. Браво.

– У меня не было выбора.

– Да, я это уже слышал.

От кого, до неё дошло сразу. Она так и подобралась, краска от лица совершенно отхлынула. За эти дни она похудела, под глазами появились тёмные круги, веки припухли. Да, плакала она всегда красиво. Правда, я её слёзы видел раза два от силы, да и то не по делу. Дурацкие киношные мелодрамы – не то. При серьёзном поводе у любого нормального мужика проснулся бы инстинкт броситься на её защиту. Да, она красиво плакала, красиво смеялась… всё делала красиво. Только в конце концов история наша вышла донельзя уродливой.

Неестественно выпрямившись, она вздёрнула дрожащий подбородок. Стиснула руки в кулаки, но это не помогло ей сдержать слёзы.

Стойкости её надолго не хватило. Порывисто отвернувшись, она вытерла глаза. Собрала на груди ворот халата.

– Мужа своего ты больше не увидишь, – сказал я, не подходя. – Переодевайся. Бери билет и спускайся вниз. Тебя отвезут в аэропорт.

– Я никуда не поеду. – Она снова повернулась.

В глазах так и стояли слёзы, но была в них и решительность, которой прежде я не видел.

– Где Марат, Амин?! Я не поеду без него! Ты меня не…

– Официально ты всё ещё моя жена, – резко оборвал её я. Она заткнулась мгновенно. – Хорошо подумай, хочешь ли ты остаться, Лейла.

– Лейла умерла, – сказала она тихо. Понимала, что стоит мне захотеть, и это будет исправлено.

– Умерла, – подтвердил я. – И, если ты хочешь, чтобы она оставалась мёртвой, убирайся из страны.

Посмотрел ей в глаза. В глаза женщины, которую когда-то боготворил, но сейчас чувство осталось одно – сожаление. О том, что выжег себя ненавистью, о том, что ошибся и надел кольцо на палец не той. Но это уже стало прошлым. Стало мёртвым.

– Тревожить мёртвых неправильно. Так давай не будем делать этого. Пусть Лейла покоится с миром. А тебе, Сьюзи, пора к сыну. Иначе он может остаться сиротой.

Она сглотнула. Сьюзи. Это имя ей подходило. Я мог легко представить её на пляже возле океана, на улице Нью-Йорка или на Звёздной Аллее Бродвея. На Золотом мосту Сан-Франциско или возле аккуратного загородного дома в американском пригороде. Где угодно, только не у подножья утёса возле своего дома и не в своей спальне. Не матерью своей дочери и больше никогда – своей женой. Потому что Марат, чёрт его подери, был прав. Это не моя женщина. Моя осталась там, где заснеженные верхушки гор утыкаются в брюхо серых туч или в звёздное небо. Где растут травы, которыми можно лишить жизни и воскресить, где моя малышка носится с собакой по лужайке. Там, где совсем скоро буду и я.

Лейла не сводила с меня глаз. По лицу катились слёзы, но подбородок её больше не дрожал. Порывисто, она подошла к дивану и взяла билет. Сжала в руке. Снова посмотрела на меня и, ничего не сказав, сорвала со спинки стула платье, в котором была несколько дней назад.

Да, они с Сабиной похожи. Сёстры, в венах которых течёт кровь их отца, как моя течёт в венах моей дочери.

Я посмотрел на её живот. Беременность ещё не была заметна, а сама Лейла ничего не сказала. Не подумала надавить этим. Нет, не Лейла. Сьюзи.

– Как будешь готова, тебя отвезут.

Всё-таки не сдержался. Подошёл и в последний раз коснулся её лица. Приподнял голову за подбородок, чувствуя слабый запах её духов, оставшийся, должно быть, на платье. Отпустил.

– Знаешь… Я рад, что узнал о Сьюзи. – Секунда молчания. – Но если она появится снова…

– Убьёшь и её? – вопрос сквозь слёзы. – Как убил Марата?

На это я не ответил. Только погладил её по щеке и, оставив с платьем и сжатым в тонких пальцах билетом, ушёл.

Охранник ждал на улице. Сначала я думал, что сам приведу Лейлу, но всё же отправил за ней его. Сел в машину, на которой приехал. На заднее сиденье. Посмотрел на сидящего рядом брата.

– Никогда больше не попадайся мне на пути, Марат. И не вздумай приезжать в этот город. Я всё равно узнаю.

Уголок его губ дрогнул.

– Не приеду, Амин. Я тебе уже говорил и не раз: там у меня всё. Здесь – ничего. Как видишь, в этом я тебе не врал.

– Да, хотя бы в этом.

Он подал мне руку. Уверен, понимал, что я не приму её. Я и не хотел, но всё-таки пожал.

– Спасибо, – сказал Марат.

Я кивнул. Приказ дождаться Лейлу и отвезти обоих в аэропорт уже был отдан. Мне оставалось только одно – сменить машину и вернуться туда, где меня ждала моя женщина. И моя дочь. Где моё сердце не было чёрным, к тем, с кем оно было живым, к тем, кто вернул его к жизни.

– Едем? – спросил Захар, посмотрев в зеркало, как только я закрыл дверь.

– Подожди.

На невысказанный вопрос Захара я не ответил. Через несколько минут Лейла в сопровождении охранника вышла из подъезда. Держать её не было нужды – она шла сама. Он показал ей на машину, и она направилась было к ней, но замерла, сделав несколько шагов. А потом сорвалась с места.

– Марат! – её крик пронёсся по двору. – Марат!

– Лейла!

Дверца открылась, Марат выскочил ей навстречу.

Никакие попытки охраны удержать его не помогли. Порывисто обняв, брат прижал Лейлу к себе. Что он говорил, я не слышал. Только обрывки слов и всхлипы бывшей жены. Она тыкалась ему в шею, в грудь, он целовал её волосы. Изнутри жгло, только отнюдь не ревностью. Я и не знал, что Лейла может быть такой…

Схватившись за рубашку брата, она подняла голову. Он поцеловал её, снова рывком прижал к себе и зарылся носом в её волосы. Поцеловал в висок.

– Пора ехать, – напомнил им охранник.

Лейла буквально прилипла к Марату. Тот не выпускал её. Кивнул и подвёл к машине. В последний момент посмотрел в мою сторону и ещё раз кивнул перед тем, как сесть рядом с женой. Охранник захлопнул машину.

Я перехватил взгляд Захара в зеркале заднего вида.

– Вот теперь поехали.

Сабина

С собой Амин меня не взял. Может, оно и к лучшему. Увижу ли я Лейлу ещё когда-нибудь?

– Жасмин уснула, – сообщила зашедшая на веранду Зарима.

Я кивнула. Слишком много мыслей, переживаний. Говорить сейчас мне не хотелось.

– Может, принести вам чай?

Я едва не отказалась, но в последний момент передумала. Когда вернётся, Амин не сказал. Оставалось только ждать. У входа раздался цокот коготков. Тоша подошла ко мне, повиливая хвостом. Я взяла её на руки и почесала за ухом. Спрашивая себя, чего хочу, чего жду, неожиданно нашла единственный ответ – чтобы Амин побыстрее вернулся. Погладила собаку и вздохнула.

– И где наш папа? – спросила я тихонько, перебирая её шёрстку. – Где?

Словно понимая, что я говорю, Тоша подняла голову и тихо заскулила. Сколько бы я ни пыталась уверить себя, что всё закончилось, на сердце было тревожно. Что, если по дороге что-то случится? Если Амин и Марат повздорят? Если Амин снова вспылит и…

Тоша вскинула голову. Заёрзала, пытаясь спуститься с рук. Только я поставила её на пол, она бросилась в дом. Я тоже встала, но не успела отойти от столика, как на веранде появился Амин.

– Зарима сказала, что ты тут.

– Да…

Казалось, что мы не виделись не несколько часов, а несколько лет.

Амин подошёл и пододвинул к себе едва начатую вышивку. Несколько стежков – вот и всё, на что меня хватило.

– Это тюльпаны, – сказала я со вздохом. – Вернее, должны были быть тюльпаны. Но вряд ли.

– Почему вряд ли?

– Потому что не моё это, – я махнула на коробку с нитками. – Не умею я…

– А я хотел тебя попросить подарить их мне, когда закончишь. – Амин подошёл немного ближе.

– Тюльпаны?

– Тюльпаны, – подтвердил Амин. – Подаришь?

В горле встал ком. Как ни пыталась сделать глубокий вдох, не выходило. Едва приоткрыла губы, чтобы попросить прекратить всё это, он достал из кармана мешочек. Наши взгляды встретились, и горло сдавило ещё сильнее.

– У меня для тебя подарок, – сказал Амин очень тихо, едва ли не шёпотом.

Подошёл ещё ближе и, взяв мою кисть, перевернул ладонью вверх. Змейкой в ладонь легла полоска переплетённой с белым металлом бирюзы. Браслет, похожий и одновременно не похожий на бусы из прошлого, хоть и собранный из них же. Словно прошлое с надеждой на совсем другое будущее.

Цокот коготков вывел меня из подобия транса, в котором я находилась. Только я подняла взгляд, на веранду зашла Зарима. Я совсем забыла про неё и про чай. Правда, чай она не принесла – вместо подноса в руках у неё была заплаканная Жасмин.

Увидев нас, она принялась вырываться.

– Так хорошо спала… – удерживать её Зариме становилось всё труднее.

Упёртая, она сопела и хныкала, пока Амин не забрал её.

– Пыталась снова уложить…

– Всё в порядке, – остановил её Амин. – Не хочет спать – не нужно.

Зарима склонила голову и, только муж дал знак, что она может идти, испарилась. На его руках Жасмин мгновенно успокоилась. Притихла, видимо, опасаясь, что её «заметят» и отправят обратно. Застенчиво ковыряла пальчиком пуговицу на рубашке отца. Ненадолго я забыла про лежащую в ладони бирюзу, засмотрелась на Амина и дочь.

Сев в плетёное кресло, Амин опустил Жасмин к себе на колени и вытащил ещё один мешочек.

– Смотри, что у меня есть, – вытащил точно такую же нить. – Дай-ка мне…

Жасмин с интересом наблюдала, как он обхватывает её руку браслетом, как застёгивает его. Потом подняла ладошку и потрясла ею. Дотронулась второй ручкой и опять потрясла. Амин перевёл взгляд на меня.

– Подойди, – подозвал он меня всё так же тихо.

Не прошло и нескольких секунд, как он застегнул браслет и на моём запястье.

– Где ты это взял?

– Нашёл у Жасмин то, что осталось.

Действительно, глупый вопрос. Могла бы и не спрашивать. Сама ведь не так давно надела заново собранные на леску бусины на руку дочери. Теперь они оказались и на моей. Закрытый замочек, будто символ разорванной, а теперь соединённой жизни. Знак, что больше не будет темноты. Только чистая бирюза и белый металл. Радуга из двух лучей – нежности и счастья.

– Правда, того, что было у Жасмин, не хватило. Пришлось обратиться к Аверину, – Амин всё же снял дочь с колен и поднялся. – Этот засранец лучше всех разбирается в камнях и всём с ними связанном. А мои девочки достойны лучшего.

Он сжал моё запястье, скрыв ладонью бирюзу. Потом поднял руку. Я вдруг заметила блеск маленьких камней, которые не увидела сразу. Каждую вставку украшал один крупный или несколько маленьких бриллиантов. На бархатном мешочке красовалась окружённая вензелями буква «А». Её я тоже увидела только сейчас.

Поверить только! Чтобы сделать для нас браслеты, Амин переступил через гордость и подключил Алекса! Я искоса посмотрела на мужа, с трудом веря, что он на такое способен. Жасмин засмеялась, Тоша задорно тявкнула. И опять по веранде разнёсся задорный звонкий смех.

Амин вдруг вытащил ещё один мешочек. Хлопнул себя по бедру и позвал Тошу. Та сразу же переключилась на него. Я всё ждала. Муж достал круглую капельку-подвеску – единственный окружённый бриллиантами бирюзовый камень в белом металле.

Присев возле собаки, он погладил её по голове и прицепил подвеску к адреснику. Погладил ещё раз, улыбаясь уголками губ. Я совершенно перестала понимать, что он творит. Амин поднялся.

– Если бы не она, ты бы утонула той ночью, – сказал он, встав. – Она залаяла, Сабина. Когда я приказал Захару найти щенка, думал, что это так… Развлечение для Жасмин. А оказалось…

Я плохо понимала, что к чему. Если бы Тоша не залаяла, я бы утонула? И при чём тут Захар? Что там он приказал?!

И тут всё встало на свои места. Я резко посмотрела на Амина.

– То есть это ты выпустил её на пляже? Там, у домика?!

Амин молчал.

– Амин!

Вместо того, чтобы что-то объяснить, Амин взял меня за руку и подтянул к себе. Вторая ладонь легла мне на ягодицы.

– Так ты подаришь мне тюльпаны?

Амин поглаживал браслет, смотрел мне в лицо, а вторая рука так и лежала у меня на заднице. Я дёрнулась от него, но он не выпустил. Меня охватила злость. Вначале всё это: вышивка, бирюза, соединившиеся замком от браслета воедино прошлое и настоящее, потом Тоша…

Ладонь Амина с ягодиц переместилась на спину, легла между лопаток.

Я так и поперхнулась гневным выдохом. Он нежно погладил меня. Двумя пальцами вдоль позвонков. По телу прошлась лёгкая чувственная дрожь, а злость вдруг испарилась. Амин смотрел мне в глаза.

– Ты отпустил их?

– Да. Самолёт взлетел полчаса назад.

С души как камень свалился. Я выдохнула с тихим стоном, дотронулась до шеи Амина у линии роста волос.

– Значит, на этом с местью покончено?

– Да.

– И с ненавистью?

– И с ненавистью, – подтвердил он.

Я прикрыла глаза. Остатки черноты рассеялись.

– Я так от этого устала, – призналась я. – От мести, о ненависти.

– Я тоже. Так что давай больше не будем об этом. Давай лучше поговорим о любви. Самое время.

Я подняла голову. Только что его взгляд был спокойным, а теперь пронзал насквозь. В чёрных зрачках, как в зеркале, отражалась душа.

– Я люблю тебя, Сабина, – сказал Амин очень сдержанно и серьёзно. Запустил пальцы в волосы и, держа, сказал снова, глядя открытой душой в мою: – Я люблю тебя, Сабина. И сейчас знаю, любил всегда, только чтобы понять это, мне потребовалось много времени и много ненависти. Но хватит о ненависти. Больше её для нас с тобой нет, – сжал волосы чуть крепче и склонился ко мне. Его запах наполнил лёгкие жизнью. – Теперь только любовь.

Прикосновение губ. Нежное, тёплое. Страсть и ласка с обещанием будущего.

Я представила бирюзовый лучик, вслед за ним серебристый и мысленно сплела их с красным. А потом послала от своего сердца к сердцу Амина.

– Только любовь, – отозвалась я эхом и прижалась к нему ещё сильнее.

Да, только любовь.