Глава 6

Сабина Ровно в пять затрезвонил будильник. – Да заткнись ты, – не глядя, я нажала на первую попавшуюся кнопку. В горле першило. Было бы странно, если бы устроенные Амином криопроцедуры прошли бесследно. Ненадолго умолкший будильник засигналил снова. Выключив его, я всё-таки встала. К работе мне было не привыкать. За три года в питомнике я научилась вывозить грязь и быть услужливой. Незаметной – тоже. Дом был молчаливым и пустым, но уже поднявшееся солнце разгоняло мрак. Среди собранных накануне трав я нашла нужные и, залив кипятком, оставила завариваться, а сама открыла заднюю дверь. Сегодня радуга была четырёхцветной: красный – любовь, зелёный – жизнь, оранжевый – радость, синий – благородство. – Вот и новый день, – выдохнула я в звенящее свежестью утро и мысленно протянула ниточку от сердца к сердцу. Умиротворение нарушил вырвавшийся из груди кашель. Не хватало только разболеться. Заваренный чай получился душистым, с лёгкой горечью. Добавив ложку примеченного ещё вчера мёда, я принялась за работу. Амин думал, испугает меня? Унизит этим? Нет уж. *** Амин вставал рано. В этом мы с ним были схожи. В гастрономических предпочтениях относительно завтрака тоже. Но, когда я заканчивала нарезать домашний сыр, в кухне появился не муж. – Свежее молоко для хозяина, – Зарима подошла к столу и, не глядя мне в глаза, поставила глиняный кувшин. – Хлеб только что привезли из деревни. Ржаной, на закваске. – Спасибо. Зарима глянула искоса и опять отвернулась. – Всё в порядке? Тебя никто не обижает? – осторожно спросила я. – Всё хорошо, госпожа. Меня царапнуло изнутри. Какая я ей госпожа?! Но исправлять её стало бы ошибкой. Кашель опять дал о себе знать. Приступ был сильный, я никак не могла откашляться. Даже слёзы на глазах выступили. – Вы простыли? – Немного. Ничего страшного. Можешь идти, у тебя наверняка полно работы. – Кашель слишком сильный. Идите в постель. Я улыбнулась уголками губ, подумав, что Амин не оценит её заботу. Знала бы она, что за статусом и обручальным кольцом на моём пальце скрывается бездна, десять раз подумала бы, называть ли меня госпожой. – Да, позавтракаю с мужем и пойду, – согласилась я, чтобы не вызывать вопросов. Она позволила себе снова поднять взгляд. Смущённо улыбнулась. Совсем молоденькая, почти девчонка. Как только Зарима ушла, я тяжело опустилась на диван. Несколько часов сна помогли бы, но переносить болезни на ногах я привыкла так же, как и работать. Под рукой оказалось что-то твёрдое. Не ожидая увидеть ничего дельного, я просунула руку глубже между сидением и спинкой дивана. Сон пропал мгновенно. Это был телефон Амина. Метнув взгляд на дверь, я стала соображать, что делать. Спрятать? Нет. Амин спохватится быстро. Значит… Я бросилась на улицу. Пароля не было. Никто бы не рискнул взять его мобильный. А я рискнула. Набрала первые цифры номера и, к своему ужасу, поняла, что не помню окончание. К горлу подступила паника. Дорога была каждая секунда. Я заглянула в дом и, надеясь на чудо, пролистала телефонную книгу. – Да… – не веря в удачу, я нажала на кнопку вызова. Гудок… Ещё один… Одновременно с тем, как на том конце прозвучал до боли родной голос, я услышала шаги. Развернуться не успела – Амин схватил меня за плечо. – Я перезвоню, – отчеканил он, глядя мне в глаза, и закончил вызов. Я вскинула голову. Сколько я не слышала голос отца? Сердце сжалось, глаза наполнились влагой, но дело было не в хватке мужа. – Твой отец тебе не поможет. – Поможет. Не забывай, кто он. – Он никто. – Во взгляде Амина отразилось презрение. – Пустое место. Всё, что в его силах, – шататься по приёмам и делать вид, что он ещё что-то значит. Я одёрнула руку. Не с первого раза, но Амин отпустил. – Он одобрил наш брак не для того, чтобы ты издевался надо мной. Если я расскажу… – Он одобрил наш брак, потому что я не оставил ему выбора, – оборвал меня Амин. – Я забрал у твоего отца всё. Всё, Сабина. Включая тебя. Он – пустое место. – Не смей так говорить о нём! – зашипела я и, не помня себя от злобы, толкнула его. Амин сразу сжал моё запястье. Сильно, едва ли не до хруста костей. – Если ты так уверена в своём отце, почему пряталась от меня три года? Почему сразу не прибежала к нему? – губы Амина скривились. Рывком он втащил меня в дом и закрыл дверь. – Ты боялась, – сказал он жёстко, ни секунды не сомневаясь в своих словах. – Знала, что я верну тебя, и твой отец ничего не сможет сделать. Его любимая дочка ему больше не принадлежит. – Он окинул меня взглядом. Подошёл ближе. Я отступила, такая от него исходила угроза. – И любимая ли? Забыла, кто ты? – спросил он тихо, подойдя ещё ближе. – И кто же я? – просипела я, переборов себя. – Убийца, Сабина. И ты это знаешь. Холод пронзил меня всю, до кончиков пальцев. Амин бросил взгляд на стол. – Накрывай, – приказал он. – Я приду через пару минут. Я как язык проглотила. Он вышел во двор. Пара минут… Убийца… Руки дрожали, пока я наливала молоко и резала хлеб. Кусок, другой. Нож выпал из рук и ударился о деревянную доску. Прижав пальцы к губам, я нервно всхлипнула и зажмурилась. – Убийца, – повторила я глухо. – Папа… Я сжала руку в кулак. Вытерла глаза. И продолжила нарезать хлеб. Только почти ничего не видела и не чувствовала. Убийца… Амин Отец Сабины взял трубку сразу. Голос его звучал сухо, не как раньше. Помнится, когда-то он жаждал породниться со мной. – Я тебя слушаю. Зачем ты звонил, Амин? – Я тебе не звонил. В повисшем молчании сквозило напряжение. – Говори, – потребовал он властно. – Сам не догадываешься? – Гадают пятнадцатилетние девчонки. Говори, Асманов. – Если уж разговор зашёл о девчонках… – Щенок, – процедил он. Само собой, понял, куда я клоню. – Если ты… – Ты не в том положении, чтобы мне угрожать, – проговорил я жёстко. Пора было вернуть Арсена на место. – Твоя дочь – моя жена. Ты ничего с этим не сделаешь. Поэтому успокойся. Будешь дёргаться, я тебя уничтожу. Сочтя разговор оконченным, я завершил вызов и вернулся в дом. Сабина бросила на меня взгляд и отвернулась. – Твой завтрак, – лёгким, с долей надменности жестом она показала на накрытый стол. – Гренки в сковородке. Садись, я подам. Держа спину прямо, она пошла к плите. Задница у неё была упругая, икры подтянутые, и бесформенное платье не скрывало этого, хотя доходило ей чуть ли не до щиколоток. – Ещё раз возьмёшь телефон без разрешения, я тебя накажу. – Оборудуешь камеру в своём подвале? – обернулась она, держа сковороду в руках. – Про нас можно было бы написать книгу, Амин. «Граф Чёрное сердце и его рабыня-жена». Как тебе? – Сейчас договоришься. Несколько секунд она молча смотрела на меня. Глаза были влажными. Слёзы, чёрт возьми! – Твои гренки, – начала выкладывать поджаренный хлеб на тарелку. Только я собрался сесть за стол, она покачнулась. Инстинктивно я придержал её. – М-м-м… – Сабина приложила ладонь ко лбу. Кашлянула и попыталась отойти. Закашлялась снова. Вот чёрт! Я забрал у неё сковородку и швырнул на стол. Сабина вскинула голову. Приоткрыла рот. – Амин! – вскрикнула она, только я поднял её. Упругое тело, крепкие ноги… Блядь! В паху мигом потяжелело. О вчерашнем лучше было не вспоминать – пришлось бы ходить со стояков весь остаток дня. Сабина – Отпусти ты меня, – воспротивилась я, оказавшись у Амина на руках. Эмоциональные качели доводили до отчаяния. Только что он ранил меня словами, как ножом, теперь решил поиграть в доблестного рыцаря! Ноги коснулись пола. – Иди к себе. Мне не нужна больная горничная. Больная горничная. Не зря говорят, слова – самое страшное оружие. Амин пользовался им мастерски. Ничего не сказав, я посмотрела на него. Он кивком указал на дверь. Стоило мне сделать несколько шагов, пол опять накренился. Меня качнуло. Амин оказался рядом быстрее, чем я успела за что-нибудь ухватиться. – Когда не можешь сделать что-то сама, от помощи отказываться глупо. Одна его рука оказалась у меня на спине, другая под коленями. В лёгкие проник запах свежести, и я почти ткнулась ему в шею. Это желание появилось из ниоткуда и было таким острым, что напугало меня. По лестнице он пронёс меня, будто я ничего не весила. – Спасибо, – сказала я нехотя, когда он поставил меня возле постели в моей комнате. Амин не уходил. Подняв голову, я наткнулась на его взгляд. Глубокий, тяжёлый и неожиданно… мягкий. Горло сжалось. Когда он смотрел на меня так в последний раз? И смотрел ли вообще? – Отпусти меня, Амин, – попросила я тихо, почти шёпотом. – Пожалуйста. Зачем тебе я? Ты ведь… Ты был другим. Отпусти меня и живи дальше. – Нет. – Как отрезал. – Ты за всё ответишь. Даже если для этого мне придётся стать дьяволом. – Я ничего не помню, – в отчаянном порыве я шагнула к нему, коснулась его живота. – Амин… – Не помнишь, как убила сестру? – он перехватил мою руку, сжал. Глаза его потемнели. – Не помню, – мой голос задрожал. – Только то, что было раньше, а потом – ничего. Пожалуйста, Амин. В этом нет смысла. Он дотронулся до моих волос. Кончиками пальцев провёл вниз, пропустил сквозь них локон. – Я заставлю тебя вспомнить, – проговорил он очень тихо, глядя мне в глаза. – Всё. Каждую минуту. Каждую секунду. И не проси меня тебя отпустить. Этого не будет. Никогда. – Не выпуская ладони, он подвёл меня к постели и подтолкнул. – Ляг под одеяло. До обеда не вставай. Как только он ушёл, я глубоко вдохнула. Забралась на кровать с ногами и, подтянув их к себе, уткнулась в колени. Он заставит меня вспомнить. Три года я пыталась сделать это, но так и не смогла. Несколько часов словно бы стёрлись из памяти. Хотела ли я заполнить этот провал? Нет. Но я хотела понять, за что он так сильно ненавидит меня. А одно без другого было невозможно. *** Под одеяло я легла. И даже укуталась в него. Снятое обручальное кольцо лежало на расстоянии вытянутой руки рядом с обрывком бус, и я, не сводя с него взгляда, снова и снова возвращалась в последний день своих семнадцати лет. Последний день спокойной счастливой жизни. В дверь постучали. Я удивилась и приподнялась, придерживая одеяло. – Можно, госпожа Сабина? – поклонилась Зарима, остановившись на пороге. – Да. Амин вернул тебя в дом? – Нет. Он приказал позаботиться о вас, пока вам не станет лучше. Горничная поставила на тумбочку поднос. Что Амин хотел показать мне этой странной заботой? – Что ещё он приказал тебе? – довольно резко спросила я. Она посмотрела на меня с удивлением. Подвинула ближе ко мне чашку. – Что вы имеете в виду? Этого я и сама не знала. – Да так, – вздохнула я и, взяв чай, принюхалась. – Тут мята, мёд… – Шалфей и ромашка, – закончила я за неё. – Я поняла. Спасибо. Я отпила немного и подумала, что к вечеру должна прийти в себя настолько, чтобы спуститься вниз и приготовить Амину чай. С травами, как он любит. Со свежими душистыми травами.