Глава 16

Егор

С утра еду в парикмахерский салон. Давно собирался подстричься, но времени всё не было.

Парковка рядом с салоном забита под завязку, приходится оставить машину с другой стороны, напротив городского парка.

Быстрым шагом иду мимо снующих туда-сюда детей.

Праздник что ли сегодня какой? Откуда столько народу в парке?

Ах, да, воскресенье же, выходной. Я давно забыл, что означает это слово, привык работать каждый день.

Даже сегодня после стрижки планирую поехать в клинику, у меня полно дел.

Какой-то мальчишка в очередной раз подрезает меня, заставляя буквально затормозить на месте.

– Осторожней, пацан, – бросаю строго убегающей от меня черноволосой макушке.

Паренёк оборачивается, показывает мне язык и исчезает в толпе.

Нормально, конечно, вот так поколение растёт.

Прохожу мимо аттракционов, сворачиваю на выложенную тротуарной плиткой дорожку.

Здесь в воздухе витает какой-то приторно-сладкий аромат, словно рядом карамель варят. Помню в детстве отец из сахара и воды варил такие конфеты, когда у нас денег особо не было.

Он не всегда был успешным фермером, когда-то с нуля начинал.

Оглядываюсь по сторонам, вижу киоски с сахарной ватой. Понятно теперь, что за ароматы в воздухе витают.

Прохожу ещё несколько метров.

Палатка с цветами. Тюльпаны, розы, гиацинты…

Запах покруче, чем от сладкой ваты.

Взгляд цепляется за светловолосую макушку. Маленький паренёк трётся возле напольной вазы с белыми тюльпанами.

Не знаю почему, притормаживаю.

– Можно мне букетик, – пищит тоненьким голоском, протягивает продавцу сжатую в кулак ладошку.

Раскрывает ладонь. Девушка бросает пренебрежительный взгляд и отрицательно качает головой.

– У тебя не хватит на букет, только на один цветок, – произносит стервозным тоном.

– Тогда один, – мальчонка расстроено опускает плечи. – Я маме хочу подарить.

И голос у него такой знакомый, но рыться на задворках памяти некогда.

Лезу в нагрудный карман пиджака за бумажником. Не могу пройти мимо такого, помогу пацану.

– Вот эти, – взмахом руки показываю на вазу с тюльпанами, – заверните в бумагу какую-нибудь приличную. Все, – протягиваю продавщице наличку.

Очень кстати вчера деньги снял, обычно предпочитаю пользоваться картами.

Девушка широко открывает глаза, но без промедления выполняет мою просьбу.

На душе вдруг так приятно становится от того, что что-то доброе сделал. Не задумывался раньше о таком.

Бросаю взгляд на мальчишку, разглядывающего свои копейки, и теряюсь.

– Богдан? – зову мальца. – А… ты с кем здесь?

Оглядываюсь по сторонам, но Ксении по близости не наблюдаю.

– Можно мне один цветочек? – игнорирует мой вопрос.

Едва ли не всхлипывает и продолжает тянуть дрожащую руку с монетками продавщице.

Мысленно даю себе затрещину.

Я же даже не сказал, что цветы покупаю не для себя. Подвалил с видом благородного рыцаря, а ребёнок решил, что его «добычу» увести пытаюсь.

Беру из рук продавщицы внушительных размеров букет и протягиваю Богдану. Присаживаюсь перед ним на корточки.

– Это всё для твоей мамы, – киваю на цветы.

Парнишка расплывается в благодарной улыбке и быстро принимает правила игры. Он старательно засовывает непригодившиеся монетки в копилку.

– А теперь, друг, скажи, с кем ты сюда пришёл?

Вкладываю в тонкие ручки цветы, мальчишка с трудом их удерживает.

– С мамой…

– И где она? – продолжаю допытываться.

Вообще Ксения мне довольно ответственной девушкой показалась, вряд ли она отпустила бы сына гулять в одиночку.

Но факты – упрямая вещь. По близости Одинцовой нет.

– Ты не папа, – Богдан констатирует очевидное.

Смотрит на меня исподлобья, как на врага.

– Нет, малыш, я не твой папа. Просто мы с ним очень похожи, – говорю, а у самого сердце сжимается.

Ну как так-то? Из-за глупости родителей семья брата даже не знала о моём существовании.

А каково было Ксении, когда она меня увидела впервые? Да и Богдану тоже.

– Но ты знаешь, мы могли бы подружиться, – подмигиваю пацанёнку.

Отшатывается от меня, как от заразного.

– Мне мама не разрешает с незнакомыми разговаривать, – хмурится, пятится в сторону дорожки.

Вот даёт. Вспомнил, что я посторонний. А когда цветы купить пытался, не боялся незнакомцев?

– Так, а мам где? – выпрямляюсь, складываю руки в карманы брюк.

– Вон там! – неопределённо взмахивает рукой.

По дорожке, в нашем направлении бежит Одинцова. Что-то выкрикивая, машет руками.

Тонкая кожаная куртка расстёгнута, пшеничные волосы развеваются по ветру.

Залипаю на неё, взгляд отвести не могу. Она как-то не вписывается в окружающую обстановку. Почему, сам не понимаю.

– Сыночек, – подлетает и буквально падает на колени перед ребёнком, не боясь испортить чёрные джинсы. – Нашелся, мой маленький.

Она судорожно покрывает лицо ребёнка поцелуями, прижимает его к себе.

Значит потерялся. Вот сорванец.

– Это тебе! – Богдан протягивает матери огромный букет и широко улыбается.

Настоящий мужик. Правильно, в любой непонятной ситуации женщине нужно дарить цветы.

– Как же ты меня напугал, – она в сотый раз прижимает сына к себе, голос девушки дрожит.

А я чувствую себя лишним рядом с ними.

И казалось бы, всё логично, я посторонний. Никто ведь не в курсе, что Богдан мой племянник.

Но до чего раздражает факт, что они меня считают чужим.

– Я это, мимо шёл, увидел Богдана, – провожу рукой по отросшим волосам.

Вспоминаю, что вообще-то в салон направлялся, чтобы подстричься… Совсем из головы вылетело.

Ещё и мямлю тут, как пацан оправдываюсь, честное слово.

– Спасибо, – произносит глухим голосом, кивает.

В голове тут же возникает идея.

Судьба благоволит ко мне, раз послала эту парочку навстречу, ещё и в выходной.

Успею в клинику, и подстригусь тоже позже.

А сейчас надо пользоваться возможностью. Не факт, что такой случай ещё раз представится.

– Ксения, а давайте пообедаем вместе? – предлагаю прямо.

Да, ходить вокруг да около не собираюсь.

Я хотел сблизиться с Богданом, так как это моя родная кровь. Я хотел сблизиться с Ксенией, чтобы было проще рассказать ей про брата. И вот она – шикарная возможность, сама бежит в руки.

Только дурак упустит такой шанс.

– Пообедать? – переспрашивает. – Вместе…

Девушка растерянно смотрит на цветы, на сына, на меня…

Создаётся впечатление, что она просто не знает, куда спрятать взгляд.

Стесняется меня? Ожидаемо.

– Ну, а что такого? По-дружески, – подмигиваю.

Нагло беру инициативу в свои руки. Забалтываю Богдана, рассказывая о том, что неподалёку есть классная пиццерия.

Дети же обожают такую еду, да?

– А ты любишь картошку-фри? – чувствую, что нащупал тропинку к сердцу ребёнка.

– Люблю, но мама не разрешает, – признаётся честно.

Ах, да. Селиванов тоже бдит, чтобы его драгоценную дочурку никто чем-нибудь вредным не накормил.

Бывает такое у родителей.

Бросаю виноватый взгляд в сторону Ксении.

«Упс», – произношу одними губами и плечами пожимаю.

Вижу, что девушка сомневается, стоит принимать моё приглашение или нет.

Прокручиваю в голове возможные варианты. Не знаю, как уговорить эту парочку.

Одно ясно – действовать нужно через Богдана. Но я плохо в детях разбираюсь. Единственный ребёнок, с которым я общаюсь – Мия. К ней знаю подход.

А тут парень, ещё и старше, ещё и смотрит на меня волчонком.

Наверное, в его детской голове с трудом укладывается факт нашего случайного сходства с его отцом.

Богдан прижимается к матери.

– Так что? – развожу руками.

Вообще, мне не нравится, что уговаривать их приходится.

Не серьёзно как-то. Можно подумать, каждый раз Ксению с ребёнком приличный мужчина на обед приглашает.

А вдруг?..

В голове мелькает страшная мысль. Что если у Одинцовой кто-то есть?

Чувствую, как мои глаза расширяются от ужаса. Этого только не хватало.

Да ну, нет. Бред.

Она так вела себя, когда меня увидела. Явно по мужу до сих пор страдает.

С другой стороны, любой человек на её месте, увидев призрака, отреагировал бы так же. И тут не в страданиях дело, а в элементарном шоке.

И всё же?..

– Через дорогу есть ресторан хороший, без вредной еды, – закидываю очередную удочку.

– Сынок, а где ты взял цветы?

Тааак… Кажется, до этого момента Ксения была растеряна из-за того, что сын её потерялся. А теперь в себя пришла, вопросы логичные задаёт.

Может, и меня услышит, наконец?

– Я взял с собой копилку, – мальчишка опускает голову. – Но мне не хватило, а… – стреляет в меня карими глазками.

– Егор, – подсказываю парню.

Я ж вроде представлялся, но малец моё имя скорее всего забыл.

– А Егор купил для тебя цветы.

– Дядя Егор, – Ксения поправляет сына. – Егор Михайлович, это лишнее.

Это она меня отчитывает?

О, ещё и цветы вернуть пытается.

– Мам, тебе не понравились цветочки? – Богдан вовремя реагирует.

Одинцова колеблется.

Ясно, и цветы от постороннего меня принимать не хочет, и сына расстраивать не рискует.

– Понравились, Богдаш, – так и застывает с вытянутыми руками.

Притягивает букет к себе, вдыхает аромат.

Она это для сына делает, чтобы ему приятно было, что маме подарок понравился.

Но мне почему-то тоже приятно…

Давлю в себе эту глупую сентиментальность, ни к чему она. Но сердце всё равно сжимается, глядя на мать и сына, на их отношения. То, чего я в своё время был лишён.

Чувствую, что шанс провести с ними время уменьшается с каждой секундой.

Медлить нельзя, нужно действовать.

Но не силой же мне их в ресторан тащить, в конце концов?

– Ксения Васильевна, я хотел обсудить ваш график в связи с новой должностью, – захожу с козырей.

Она может меня послать, как постороннего человека, но как начальника вряд ли. И я бессовестно планирую этим воспользоваться.

– График? – недоверчиво изгибает одну бровь.

– Ну да, вы же теперь мой секретарь, – прокашливаюсь.

– Сейчас? Поговорить?

– Ну… да! – я уверен, как никогда.

– Вообще, у меня выходной, и я с ребёнком гуляю, – сомневается.

И это хорошо. Есть шанс получить согласие.

– Но если вы настаиваете…

– Настаиваю! – вырывается громче, чем следует.

Странное такое ощущение: я радуюсь, как мальчишка тому, что Одинцова, наконец, соглашается.

Веду компанию в ресторан, который расположен через дорогу, напротив парка.

Шикарный ресторан, надо отметить.

Интерьер в стиле «Прованс», приятная музыка, вежливые официанты.

Цены тоже соответствующие, но для меня это не проблема.

Сую официанту чаевые авансом за то, что столик заранее не забронировал. В заведениях подобного уровня обычно нужна предварительная бронь.

Ксения усаживает сына, ставит цветы в вазу, любезно предоставленную персоналом ресторана.

Делаем заказ, ждём.

Смотрю на девушку напротив, на её сына, и в который раз ощущаю щемящее чувство в груди.

Почему они мне небезразличны? Неужели я так сильно похож с братом, что даже на его семью реагирую, как на близких мне людей?

Слишком близких…

Или дело в чём-то ещё?