Глава 17

Как же сильно я испугалась. Сердце в груди забилось, словно птица, попавшая в сети охотника. Дышать получалось через раз.

И хотя время нашей разлуки было недолгим, я успела испытать дикий стресс.

Разумеется, никакую вату я так и не купила, потому что сорвалась с места и побежала в том направлении, в которое предположительно ушёл Богдан.

Свернула за угол, где располагались такие же палатки, только с разными сувенирами и цветами.

В конце ряда заметила светловолосую макушку, бросилась бежать со всех ног.

Богдан.

Кажется, сердце, которое до этого выпрыгивало из груди от страха, теперь начинает биться ещё сильнее. От радости, что мой мальчик нашёлся.

И вместе с радостью на меня обрушивается дикая усталость. От стресса, от переживаний, от страха, который я испытала. Кажется, что я не пару десятков метров пробежала, а целый марафон.

Даже отругать Богдана за то, что ушёл от меня без спроса, сил нет.

– Сыночек! – не замечая ничего вокруг, опускаюсь перед сыном на колени.

Целую его, осматриваю, цел ли мой малыш.

Как напугал, как же сильно напугал…

Сын протягивает мне букет белых тюльпанов. Машинально принимаю цветы из его рук, даже не придавая значения, откуда они у ребёнка. Для меня это всё сейчас неважно, я безумно рада тому, что те жуткие фантазии, который пронесли в моей голове за минуты разлуки, не осуществились.

Словно сквозь пелену слышу знакомый мужской голос.

Вскидываю голову и только сейчас замечаю Романовского.

Совершенно не понимаю, как босс здесь оказался. И объяснения мужчины толком не слышу, в ушах по-прежнему шумит даже от собственного прерывистого дыхания.

Благодарю едва слышно за то, что остался рядом с Богданом, когда встретил его. Мог ведь пройти мимо, мало ли, может ребёнок просто гуляет, а родственники где-то поблизости.

– Ксения, а давайте пообедаем вместе? – неожиданно предлагает Егор Михайлович.

Сказать, что я в шоке, это ничего не сказать. Это предложение настолько неожиданно, что я даже не знаю, как реагировать.

Босс ещё и про работу говорит, словно специально ставит мне условия и отрезает пути отступления.

Соглашаюсь не потому, что хочу обедать с Романовским, а просто из-за того, что сил спорить нет совершенно.

Эмоциональное потрясение превратило меня в тряпичную безвольную куклу.

Можно было бы просто вежливо отказать, но в нынешнем состоянии не уверена, что смогла бы вежливо.

Романовский открывает перед нами дверь ресторана, мы проходим внутрь.

Застываю на пороге, разглядывая шикарный интерьер.

Я не то чтобы совсем дремучая, разное в своей жизни видела. Но обычно стараюсь заведения подобного уровня обходить стороной. Это слишком расточительно для обычного регистратора.

Затемнённые окна, приятный полумрак, дорогущая мебель и огромная люстра под потолком. Всё такое красивое и нереальное.

Нам навстречу выходит какой-то парень, судя по форме, официант. Босс о чём-то с ним договаривается, и нас ведут к свободному столику.

Я всё ещё сомневаюсь в своём решении прийти сюда. Что, если работа – это только предлог?

С другой стороны, что ещё боссу от меня может быть нужно. Ну что с меня взять?

Зато Богдану всё нипочём.

Убежать от мамы, чтобы купить ей цветы? Нормально.

Разговаривать потом с посторонним мужчиной? Ничего страшного.

Ещё и на пару с Романовским пытался уговаривать меня согласиться на совместный обед, но быстро понял по моему суровому взгляду, что лучше просто промолчать.

Раньше с Богданом такого не случалось, он всегда был идеальным ребёнком.

Но видимо, отсутствие мужского воспитания вкупе с моей мягкостью даёт такие не очень хорошие плоды.

– Ксения Васильевна, – голос босса вырывает меня из размышлений, – я хотел бы кое-что обсудить.

Ах да, график. Странно, но меня раздражает тот факт, что Егор позвал нас на обед только ради того, чтобы обсудить какой-то там график.

Богдан, пока мы ждём заказ, играет немного в стороне на специально оборудованном островке для детей. Поэтому мы можем спокойно поговорить с боссом.

– Это касается вашего мужа, Ксения, – мужчина пристально смотрит на меня, словно ждёт реакции.

– Нет, – поднимаю ладонь вверх, – вот это давайте обсуждать не будем.

– Я не собираюсь лезть к вам в душу, просто наше сходство с Евгением… оно ведь не…

– Что? – говорю возмущённо. – Откуда вы знаете, как моего мужа звали? Вы что, справки обо мне наводили? Да как вы!..

Вскакиваю с места и иду к Богдану, чтобы забрать его и уйти из этого ресторана, а заодно и подальше от босса.

Это ж надо! Моего мужа обсуждать собрался. Да мне плевать уже на причину их сходства. Двойник он или какой-нибудь тайный брат – неважно. Я хочу жить дальше, не вспоминать прошлое, я устала постоянно думать о том, что произошло.

А ещё мучиться от чувства вины. Да, оно преследовало меня.

Моя свекровь, мама Жени, не приехала на похороны. А я была так подавлена горем, что считала себя виноватой в этом. Лидия Григорьевна ведь была против нашего брака. И я думала, что именно из-за меня она даже с сыном попрощаться не захотела.

Это сейчас я понимаю, что не во мне дело, но тогда очень трудно было принять, что моей вины в случившемся нет никакой.

Так бывает, когда уходят близкие. Мы, которые остались, начинаем думать, что не уберегли, могли бы предотвратить или спасти. Трудно принять факт собственной беспомощности.

– Ксения, подождите! – Романовский хватает меня за локоть, вынуждая остановиться. – Вы же сами называли меня именем своего мужа в первый день нашего знакомства.

Ещё и ухмыляется, гад.

Ну да, называла. Наверное…

Я и не помню уже наш тот разговор, это ж не стих, чтобы наизусть запоминать всё, что кому-то когда-то говорила.

Как он запомнил, спрашивается? Мне казалось, он меня и не слушал тогда.

– Егор Михайлович, давайте по поводу работы поговорим в рабочее время. А свою жизнь я не намерена обсуждать с посторонними, – намерено выделяю последнее слово.

И боссу это не нравится. Он так дёргается, словно я ему пощёчину дала.

Смотрит на меня чёрными глазами, будто испепелить собирается. Но я сейчас в такой броне, что мне плевать на его жгучие взгляды.

Никому не позволю вмешиваться.

– Хорошо, – цедит сквозь зубы, – давайте. Просто. Поедим, – кивает на стол.

– Ура, мы будем кушать! – Богдан бросает игрушки и мчится к столу именно в тот момент, когда я собираюсь увести его из этого заведения.

Он взбирается на высокий стул и едва ли не облизывается.

Вообще обычно он ест без особого желания, но сегодня видимо прогулка на свежем воздухе и полученные эмоции пробудили в нём зверский аппетит.

Надо бы забрать его, увести и перекусить в другом месте.

Но как объяснить сыну, почему мама вдруг решила передумать, я не знаю. Поэтому выдёргиваю руку из захвата босса и сажусь рядом с Богданом.

У меня аппетита нет. Романовский тоже без особого желания в тарелке ковыряется. Стараюсь не смотреть на мужчину, но глаза сами к нему возвращаются. Хочу злиться на него, а не выходит.

Это же надо быть таким любопытным, в душу ко мне лезть и обсуждать то, чего даже родители стараются не касаться.

Мужчина убирает со лба отросшие пряди волос и откидывается на спинку стула. Подстригся бы уже что ли.

Романовский громко вздыхает. Не нравится ему, что молча сидим. А чего он, собственно, ждал? Что я душу перед ним изливать начну? Ну-ну.

Одно радует: как мужа, неожиданно с того света вернувшегося, я его больше не воспринимаю. Вот совсем.

Ну да, внешне похож, особенно, если подстричь и побрить. Но всё остальное – совершенно другой человек. Непредсказуемый и абсолютно чужой.