Глава 19

– Мам, а ты подарок не забыла? – спрашивает Богдан раз в десятый за последние сорок минут.

– Нет, – терпеливо отвечаю.

Улыбаюсь и киваю на пакет, который лежит рядом со мной. Внутри – коробка в красочной яркой упаковке с большим розовым бантом.

Надеюсь, маленькой имениннице наш подарок понравится. Даже не смотря на то, что у меня сын, выбирать подарок для девочки оказалось несложно.

Почему я решила поехать на праздник? Всё очень просто: не захотела огорчать сразу двоих деток. Богдан с нетерпением ждал сегодняшний вечер. И если верить Романовскому, Мия тоже будет рада встрече.

Смотрю в окно, на мелькающие деревья, на цветы в клумбах. Весна в самом разгаре, обожаю это время года. В воздухе пахнет жизнью. Да, именно жизнью. Весна ассоциируется у меня с возрождением и обновлением.

Перевожу взгляд на Романовского. Он уверенно держит руль и периодически посматривает в зеркало заднего вида, иногда наши глаза встречаются.

После вчерашней ситуации в кафе я долго думала о том, что произошло. Почему я не дала Егору даже слово сказать, накинулась на него? Нехорошо получилось.

Весь путь от дома моих родителей и до места, где живёт друг Романовского со своей дочкой, мы с боссом не разговариваем.

Не то, чтобы кто-то из нас дуется или обижается, просто не о чем беседовать.

А ещё я чувствую себя неловко в присутствии Романовского. Почему – сама не понимаю. И эти его волосы, и щетина, которые ещё неделю назад казались мне лишними, сейчас вызывают странные желания.

Я хочу одной рукой провести по колючему подбородку, а второй зарыться в эти небрежные пряди и…

Стоп!

Мысленно устраиваю себе взбучку. Нашла о чём думать вообще. Бессовестная.

Наверное, всё дело в том, что я после гибели мужа занималась исключительно сыном, и ни о какой личной жизни даже не думала.

Да, точно, всё дело в отсутствии мужского внимания, и босс мой тут совершенно не причём.

Спустя ещё десять минут Романовский притормаживает возле огромного особняка, окружённого высоченным кованым забором.

Буквально несколько мгновений, и ворота сами собой открываются, мы заезжаем на территорию.

Егор открывает передо мной дверь и придерживает её, пока я вместе с Богданом выйду из машины.

Украдкой смотрю на босса. Он как всегда идеален. Костюм, рубашка и запах… Такой головокружительный, но не отталкивающий, а наоборот. Хочется вновь и вновь вдыхать и погружаться в свои мечты…

Ооо, дура, дура! Остынь уже, а! Озабоченная.

Природа явно требует своё, не зря Галя всё время твердит о том, что мне не помешало бы найти себе… друга. Даже познакомить меня пару раз пыталась с братом своего парня, с которым, правда, рассталась давно.

То ли это мои личные заморочки, то ли родители так воспитали, но я не могу и не хочу размениваться на одноразовые отношения. Как представлю себе, что оставляю сына с мамой, а сама еду на «свидание», так мерзко на душе становится.

– Добро пожаловать, – на пороге нас встречает какая-то девушка.

Она одета в белую блузку, а поверх чёрной юбки повязан фартук. Наверное, прислуга.

Немного не по себе от окружающей обстановки, вычурного интерьера и наличия в доме обслуживающего персонала. Я из простой семьи и общаться привыкла с обычными людьми, поэтому чувствую себя неловко в этом огромном шикарно обставленном доме.

Мы проходим в большой зал, украшенный множеством воздушных шаров разных форм и размеров. Но зато все они одного цвета – фиолетового. Интересный выбор, может, Мия этот цвет любит?

Справа – компания детей, человек двадцать точно. Слева – взрослые, скорее всего их родители. Детей развлекает двое аниматоров, одетые в костюмы Машеньки и медведя, а взрослые тем временем ведут светские беседы.

Богдан жмётся к моей ноге – стесняется.

Навстречу к нам выходит Руслан вместе со своей дочкой.

– С днём рождения! – сынок протягивает девочке подарок.

Они вместе убегают к детям, а я остаюсь стоять с мужчинами.

Чувствую себя немного не в своей тарелке, ещё и эти пренебрежительные взгляды со стороны Селиванова. Не зря я сомневалась, как знала, что не стоит сюда ехать.

– Проходите, располагайтесь, – хозяин дома пытается казаться гостеприимным, но его глаза говорят куда больше слов.

И чем я ему не угодила?

В зал на передвижной подставке выкатывают огромный торт. Идеально белый, но при этом всё равно очень красивый и необычный. Пятиярусный.

После короткого перекуса дети опять принимаются бегать и играть. Я же не могу перестать следить глазами за сыном. После вчерашнего случая вообще боюсь выпустить его из виду.

– Расслабьтесь, Ксения, – звучит возле уха.

Горячая ладонь касается моей спины, босс ведёт ей вдоль позвоночника, вызывая мурашки по всему телу. А я вместо того, чтобы отстраниться, только протяжно вздыхаю.

Неужели я так открыто нервничаю, что Егор заметил моё состояние?

Распрямляю плечи. Возмутиться на эту вольность, которую позволил себе босс? А смысл, если сама стояла и наслаждалась его прикосновениями.

Делаю вид, что хочу проверить, как дела у сына, поэтому отхожу немного в сторону. Богдан веселится и играет с детьми, и я рада, что согласилась поехать.

Да, у него есть друзья в детском саду, однако Богдан не слишком общительный парень. А с маленькой Мией он быстро нашёл общий язык, и я думаю, новые впечатления и эмоции ребёнку не повредят.

Вечер пролетает незаметно, и очень скоро мы отправляемся домой. По пути Богдан засыпает прямо у меня на руках. Убираю с его лба светлую завитушку, любуясь своим спящим ангелочком.

Романовский притормаживает возле дома моих родителей, и тут-то начинается самый квест.

Машина у босса спортивная, и хотя она пятиместная, дверей всего две. Садиться было вполне себе нормально, а вот сейчас, со спящим ребёнком на руках, я вряд ли буду в состоянии выбраться.

– Богдаш, – легонько целую сына сначала в одну щёчку, потом в другую.

Мне нужно его разбудить.

– Что вы делаете? – шепчет босс. – Не вздумайте его будить, я сейчас помогу.

Он выходит из машины, открывает дверь, откидывает сиденье и без лишних сложностей забирает у меня сына. Выхожу следом, тенью плетусь за огромной фигурой босса с моим сыном на руках.

Возле дома застываем оба. Родителей нет. Они уехали незадолго до того, как мы отправились к Селивановым. И я могла бы пригласить босса на чай, но… Какой чай в десять часов вечера?

– Я могу помочь занести ребёнка в дом, – спокойно говорит Егор.

– Да, конечно, – послушно лезу в сумочку за ключами, открываю дверь.

Что ж я такой безвольной становлюсь рядом с Романовским?

– Родителей нет дома, – непонятно зачем уточняю.

Хотя, мы оба прекрасно понимаем, что я имею в виду. Маму хватит удар, если она вдруг увидит Егора, да и папа неизвестно как отреагирует.

Такое без подготовки преподносить не стоит.

Так, о чём я вообще? Босс первый и последний раз входит в дом моих родителей, какая подготовка? Я же не собираюсь Романовского знакомить с родственниками.

Горько усмехаюсь сама себе. Даже если бы собралась, думаю, каждый второй счёл бы меня сумасшедшей. Похоронила мужа, а потом нашла его точную копию.

Мы проходим в дом, я показываю нашу с Богданом спальню.

Романовский опускает моего сына на кровать после того, как я снимаю с ребёнка обувь.

Заботливо укрываю малыша пледом, и мы выходим из спальни.

– Спасибо, – благодарю босса.

Замечаю, что мужчина не торопится уходить. Складывает руки в карманы брюк и смотрит на меня так… Тело будто кипятком обдаёт от его взгляда. И что самое ужасное, я понимаю, что мне нравится этот взгляд. На дне чёрных глаз я вижу интерес. Интерес ко мне. Неужели?..

Пауза длится слишком долго, напряжение увеличивается, раскаляя и без того полыхающий вокруг нас воздух. Мне уже не пятнадцать, но я чувствую дрожь в коленках и крайнюю неуверенность из-за того, что мужчина напротив не сводит с меня взгляд.

– Может, чай? – предлагаю, чтобы как-то заполнить эту звенящую тишину.

Глупо, но ничего более оригинального в мою голову не приходит.

Можно было бы конечно попросить Егора уйти, ведь поздно уже. Но, кажется, я не хочу, чтобы он уходил вот так сразу.

Гоню прочь от себя мысли о том, что всё, что я сейчас чувствую на самом деле результат моих больных фантазий.

Но ведь я, правда, не хочу его отпускать…

***

– Ксения, давайте уже на «ты», – предлагает босс, убирая тем самым ещё одну невидимую границу между нами.

Замираю с электрическим чайником в руках. Мысленно пытаюсь примерить Романовскому «ты» и понимаю, что это будет непросто.

– Хорошо, – киваю покорно.

Другого выбора у меня нет, отказ будет выглядеть странно и крайне неуважительно.

Мужчина сидит на кухне за столом, едва помещаясь на металлическом стуле с мягким сиденьем.

Я тем временем завариваю чай, достаю пирожные, которые купила сегодня по дороге домой после работы, накрываю стол.

Кожа на спине покалывает так, словно кто-то кидает в неё маленькие острые иголки. Всё дело в том, что Романовский не сводит с меня взгляд. Во-первых, я это чувствую, а во-вторых, вижу, когда ненароком поворачиваюсь в его сторону. Егор даже не скрывает своего пристального внимания, рассматривает, словно видит впервые.

А я из-за этого ощущаю себя школьницей, на которую одноклассник неожиданно обратил внимание.

Подаю сахар, ложки, мало ли, вдруг Егор любит сладкий чай.

Неожиданно ловлю себя на мысли, что мне интересно узнать о нём что-нибудь. Как живёт, чем занимается помимо работы. Я ведь ничего об этом мужчине не знаю, кроме того, что он недавно купил клинику. Вообще и не должна знать, но мне отчего-то становится интересно.

– Вы… ты давно в нашем городе живёшь? – спрашиваю босса, придвигая ему чашку с чаем.

Егор делает глубокий вдох и удовлетворённо кивает. Да, чай пахнет изумительно, этот особый сорт я покупаю в специальной лавке на другом конце города. Мне он нравится, но не более того, а вот мама у меня – настоящий ценитель.

– Ну, не большую часть жизни, конечно, но довольно приличное количество времени, – делает небольшой глоток горячего напитка и не забывает про мой вопрос. – Как школу окончил, перебрался сюда из станицы, поступил в университет, потом работал на Селиванова.

– На Селиванова? – странно, почему я удивляюсь?

Просто мне Руслан показался таким нелюдимым и закрытым, а с боссом они, судя по всему, очень близкие друзья.

– Да, у Руса большие проблемы были, Мия только родилась. А я, – разводит руками, – в принципе, рулил всем его делом.

Егор замолкает. Я тоже не произношу ни слова. Да, мне безумно интересно, что случилось в семье Селивановых, и почему у малышки нет мамы, но спрашивать об этом как-то неправильно.

Отворачиваюсь. Молчать и смотреть в глаза мужчине, сидящему напротив очень тяжело. Это ещё труднее, чем пытаться вести с ним непринуждённую беседу. Его острый взгляд словно препарирует мою душу, изучает, пытается проникнуть глубже.

– Почему ты не смотришь на меня? – спрашивает неожиданно.

Выбивает воздух из лёгких одним невинным вопросом. Протягивает руку и практически невесомо касается пальцами моего подбородка, заставляя повернуть к нему лицо и посмотреть в чёрные-пречёрные омуты.

Замираю. Словно добыча перед хищником в ожидании вердикта, который он вынесет для неё. Пощадит или заставит подчиниться?

– Ааа… Мия… м… – выдыхаю какие-то несвязные звуки. Не могу собрать буквы в слова.

Неудивительно. Я с трудом дышу, сердце колотится в груди, как сумасшедшее, и даже в глазах темнеет. Что он себе позволяет?

– Ты хочешь спросить про мать Мии? – озвучивает крутящийся в моей голове вопрос вслух, словно умеет читать мысли.

Не хочу. Но спрашиваю, потому что эти длинные паузы, которые сопровождают наш разговор, они дезориентируют, плавят воздух вокруг, накаляют обстановку до предела.

– Там сложно всё, Руслан даже с близкими не любит эту тему обсуждать. Знаю только, что от ребёнка женщина отказалась, – говорит босс и накрывает своей рукой мою лежащую на столе ладонь.

Проводит большим пальцем по внешней стороне, словно рисуя какой-то причудливый узор. Я смотрю загипнотизированным взглядом и не могу пошевелиться. По коже бегут мурашки, и всё тело расслабляется как от хорошего массажа. Настоящее волшебство.

В животе возникают странные ощущения, будто сотни бабочек устраивают хоровод в моём желудке. И когда терпеть эту пытку не остаётся сил, я мягко высвобождаю свою руку и убираю её под стол.

– Как жаль, – это всё, что я могу произнести в ответ.

Никак не комментирую очередную вольность мужчины. Мои мысли и воля – словно подтаявшее желе. Но Егор, судя по его виду, абсолютно спокоен.

Взбудоражил, вывернул всё моё нутро наизнанку, а сам сидит с видом истинного флегматика и рассматривает противоположную стену. Да он издевается что ли?

– Что ж, мне пора, – Романовский поднимается с места и одёргивает пиджак. – Спасибо за чудесный чай и… беседу.

Вежливо киваю в ответ, даже пытаюсь выдавить из себя улыбку, но ничего не выходит. Мне не по себе от того, что он так резко засобирался. Обиделся? Вроде не на что.

Провожаю мужчину, закрываю дверь и возвращаюсь на кухню.

Как завороженная гипнотизирую взглядом чашку, из которой босс только что пил чай. Вспоминаю те ощущения, которые испытывало моё тело от совершенно невинных прикосновений. И надо признаться, ощущения были отнюдь не невинные.

Я вижу, что между нами что-то происходит, но пока не понимаю, что именно. С первого дня меня бросало то в жар, то в холод, когда я находилась рядом с боссом. Но все эти ощущения я списывала на свою любовь к погибшему мужу и поразительное сходство Егора с Женей.

Однако сейчас, когда я перестала видеть в Романовском своё прошлое, мне дико и непонятно, почему эти странные ощущения только усиливаются, а моя реакция на него становится ещё более сумасшедшей.