Глава 30

Мы останавливаемся возле клиники, я вежливо благодарю Егора и собираюсь открыть дверь.

– Мм, нет, – произносит мужчина и клацает блокировкой.

– Что, нет? – удивлённо вскидываю брови.

– Не хочу на работу, – часто кивает. Старается выглядеть серьёзным, но я же вижу, что босс просто заигрывает со мной.

– Серьёзно? Знаете, Егор Михайлович, от вас я такого не ожидала, – включаюсь в игру.

Романовский медленно приближается ко мне, причём так, что я даже не сразу замечаю, что расстояние между нами давно пересекло черту официальности.

– А чего ты, Ксения Васильевна, от меня ожидаешь? – шепчет в висок.

Касается пальцами моих волос, перебирает пряди играючи. Вроде бы и не мальчишка уже, но такой забавный, что я с трудом сдерживаю улыбку.

Пытаюсь сдержать, но короткий смешок вырывается из груди, и босс вмиг рассекречивает меня. Смотрит буквально доли секунды и обжигает поцелуем. Дразнит, играет, подчиняя своей власти. Отстраняется, рвано выдыхая.

– Думаю, такого ты точно не ожидаешь от меня, – бросает решительно, снова заводит машину и трогается с места.

– Егор, а как же работа? – волнуюсь не на шутку.

Конечно, поведение босса меня забавит и помогает отвлечься от тяжёлых дум. Но у всего есть границы, а Егор, кажется, забыл о них.

– Работа подождёт, – чеканит твёрдо, и я не узнаю Романовского.

Это точно тот мужчина, который последним покидает клинику, и приезжает едва ли не раньше технического персонала? Что с ним случилось?

Вчера объявил короткий день, а сегодня и вовсе решил не являться на работу. Неужели это я так негативно влияю на босса?

Егор набирает чей-то номер и звонит по громкой связи, чтобы не слишком отвлекаться за рулём. Поручает Мухиной каждому, кто будет интересоваться боссом, говорить, что Егор Михайлович прибудет с минуты на минуту, и отключается.

Едва ли не распахиваю рот от удивления.

– С минуты на минуту? – уличаю мужчину в обмане, но ему всё равно, судя по демонстративно безразличному выражению лица.

– Клиника вполне может функционировать и без моего присутствия, уж пару часов точно.

– А что ты собираешься делать? Пару часов…

Странное подозрение закрадывается в душу, но я гоню прочь негативные мысли и концентрируюсь на том, что доверяю Егору.

– Просто доверься мне, – улыбается, словно прочитав мысли.

Спустя минут сорок мы останавливаемся возле высоких кованых ворот с острыми пиками на самых верхушках.

– А это мы где? – сегодня я не могу держать язык за зубами, поэтому допрашиваю босса. – Куда ты меня привёз? Чей это дом?

Рассматриваю то, что не удалось скрыть высоченному забору. Частный дом. Трёхэтажный огромный особняк, как в сказке, увитый едва позеленевшими стеблями плетущейся розы.

– Полночи уснуть не мог. Прошерстил кучу сайтов, а утром созвонился с продавцом, и вот, – делает взмах рукой в сторону отодвигающихся автоматических ворот.

– Продавец? А…

– Доброе утро, – звучит позади нас голос незнакомого парня, заставляя меня буквально подпрыгнуть на месте.

– Это из агентства недвижимости, – шепчет Егор, предвосхищая все мои вопросы.

Пожимаю протянутую мне руку и киваю незнакомцу, стараясь не демонстрировать изумление, захватившее всю меня.

Мы проходим на территорию, Егор разговаривает с агентом, а я рассматриваю двор. Большущий, даже слишком.

– Тебе нравится, Ксюш? – берёт меня за руку и тянет к входу в особняк.

– Н-нравится, – отвечаю растерянно. – А что?

На самом деле, я крайне удивлена всем этим великолепием. И размерами, да. Я привыкла, что у родителей домик маленький, квартира, в которой мы жили с… бывшим мужем, тоже имела скромные параметры.

А тут… необъятный дворец. Большой и таинственный. Это восхищает и пугает одновременно.

– Ну, как что? Я же говорил тебе, что хочу купить дом?

– Говорил… – мямлю, всё ещё не веря, что он остановил свой выбор вот на ЭТОМ. – Но, ты серьёзно хочешь купить такой огромный особняк для… – нашей маленькой семьи, хочу добавить, но вовремя затыкаюсь.

Я слишком тороплю события, похоже. Хотя до Романовского мне далеко, он умудрился приятно шокировать меня несколько раз за одно утро.

– Просто, места так много, и двор очень большой, – привожу вполне весомые аргументы, как мне кажется.

– С обратной стороны ещё терраса и бассейн, – добавляет с налётом гордости. – И ничего не большой, для детей в самый раз.

– Для детей? – не узнаю свой голос. – Каких детей?

Легонько хмурюсь и не свожу с Егора пристального взгляда, чтобы он чётко понимал, что находится у меня на «мушке». Пусть даже не думает увильнуть от ответа или отмолчаться.

– Эм, ну… – проводит ладонью по отросшей щетине, пытается подобрать слова. Понимает, что лишнего взболтнул, но уступать не собирается, по-прежнему надеется красиво выкрутиться из ситуации.

– Ну? – машинально одну руку упираю в бок.

Радует, что агент по недвижимости сейчас находится на обратной стороне двора и с кем-то по телефону разговаривает. Не слышит и не видит нашей небольшой стычки.

– Ну, к Богдану будут же друзья приходить, так?

Принимает уверенную позу, убирает руки в карманы брюк, но тут же вытаскивает их обратно и кладёт на мои плечи. Слегка сжимает, будто массируя, опускается чуть ниже, гладит нежно.

Кажется, ждёт, что я скажу что-нибудь, но я молчу. Наслаждаюсь согревающим душу теплом и заботой, которую мне дарит Егор. Смотрю на него и не верю, что он настоящий. Не мираж, не иллюзия.

Делаю шаг и прижимаюсь к его груди, удивляя мужчину, судя по громкому вздоху и участившемуся биению сердца.

– Эй, Ксюш, ты чего? – легонько касается пальцами подбородка и приподнимает моё лицо. – Что происходит? Ты всё утро сама не своя.

Глажу каменные мышцы груди через плотную ткань пиджака, пряча взгляд. Я честно стараюсь не подавать виду, но меня гложет ситуация с Женей. И до конца отвлечься не получается.

– Мне нужно рассказать тебе кое-что важное, – едва шевелю онемевшими губами.

На улице вполне сносная погода, да и я одета соответственно сезону, но лёгкий тремор завладевает моим телом. Пальцы перестают слушаться, и руки безвольными плетьми падают вдоль тела.

Егор не говорит ничего, только смыкает свои руки на моей талии, когда я вдруг резко пошатываюсь. Не знаю, в чём дело, возможно, из-за бессонной ночи я чувствую себя неважно.

Но это всё второстепенно, сейчас главное открыться перед ним и рассказать о том, что его брат жив на самом деле.

Только открываю рот, чтобы произнести хоть слово, но резкий звук телефона босса останавливает меня. Начинаю привыкать, что нас постоянно перебивают звонки на мобильный Егора.

Мужчина смотрит на экран, отключает звук и собирается убрать телефон в карман пиджака, но тот вздрагивает в его руках от новой трели.

На этот раз, судя по всему, сообщение.

– Малыш, – мгновенно покрываюсь мурашками от этого необычного обращения. Он называл меня так, кажется, всего раз. – Давай по дороге поговорим.

Егор спешно набирает агента и говорит о том, что мы обязательно вернёмся позже и посмотрим дом изнутри.

– Мы заедем ненадолго в мою квартиру, надо кое-какие документы захватить, я утром забыл, – сообщает, когда мы оказываемся внутри его автомобиля.

Послушно киваю, понимая, что разговор нам опять придётся отложить. Надеюсь, ненадолго, потому что мне очень тяжело держать эту тайну в себе. Будто кто-то невидимый взвалил на мои плечи тяжёлый груз и ещё сам сверху сел, придавливая непосильную ношу.

***

– Ты что-то хотела сказать, – напоминает, не сводя глаз с дороги.

Босс кажется мне чересчур напряжённым и загруженным.

– Егор, всё хорошо? – спрашиваю ровно так, как он меня совсем недавно.

Страх липким холодом проникает во внутренности, окутывая их и стягивая в большой тугой узел. Я боюсь, что кто-то мог сообщить Егору про Женю раньше меня, и очень не хочу этого. Потому что на вопрос, а знала ли я, ответить придётся честно.

– Да, – кивает, – просто расстроился, что не успел показать тебе дом изнутри. Есть, конечно, фото, но боюсь, это не то.

– Серьёзно? – вылетает из моих уст недоверчиво. Мгновенно прикрываю рот ладонью. – И больше ничего?

Мы ещё не настолько близки, чтобы я спрашивала у него о звонке. Всё-таки это довольно личное, и если он захочет, то сам расскажет.

– Помнишь, я говорил тебе, что моя мать… – замолкает, подбирая слова. Прочищает неожиданно осипшее горло и продолжает: – что я жил только с отцом.

Киваю. Не издаю ни звука, вся обращаясь в слух.

– Рус через знакомого полковника пробил адрес матери, обещал скинуть на рабочую почту. Поэтому я решил вернуться на работу, – мужчина не оправдывается, просто сообщает как факт.

– Рус, в смысле, Селиванов? – уточняю, будто это единственное, о чём можно спросить. Прокашливаюсь, понимая, что говорю вообще не о том.

– Да, я не стал беспокоить отца, чтобы лишний раз не расстраивать его и не бередить малоприятные воспоминания.

Мысленно восторгаюсь мужчиной в который по счёту раз. Он так заботится о близком человеке. На самом деле ничего удивительного, это нормально ведь. Но после поведения Жени и его появления посреди ночи, такие простые вещи кажутся мне настоящим подвигом.

– Ксюш, – поворачивается в мою сторону, притормаживая на светофоре, – давай сразу договоримся, что не будем лгать друг другу, – произносит вдруг.

Он так смотрит на меня из-под густых ресниц. Пронзительно, будто сканирует. И я судорожно начинаю ковыряться в своей голове и вспоминать, не обманула ли Егора ненароком?

Понимаю, что стараюсь быть с ним честной, но всё равно неприятная горечь разливается в груди. Будто я только собираюсь солгать.

Нет, я твёрдо решила, и всё расскажу Романовскому. Как только наступит подходящий момент.

– Давай, – отвечаю после длительной паузы.

Не совсем понимаю, почему мужчина заговорил на такую тему. Может, вспомнил что-то, касающееся его родных.

Егор паркует машину возле большого многоэтажного дома. Этот район не такой элитный по сравнению с тем местом, где он собрался покупать для нас дом.

Для нас…

В голове не укладывается.

– Поднимешься? – протягивает ладонь, чтобы помочь вынырнуть из спортивного автомобиля.

Я такая растерянная сегодня, что даже не заметила, как он из машины вышел.

Иду вместе с боссом в дом. Новый, с чистым подъездом и исправным лифтом, на котором мы поднимаемся наверх.

Егор задумчивый такой. Видимо из-за матери и сообщения от Селиванова.

– Знаешь, – он вдруг обнимает меня сзади и прижимает спиной к себе. Крепко, будто боится упустить. – Я иногда думаю, что бы было, сложись моя жизнь иначе.

Лифт издаёт тихий сигнал, и створки разъезжаются в разные стороны.

Мужчина не успевает договорить свою мысль. Не знаю, что он имел в виду, но думаю, всё также переживает из-за событий своего искалеченного детства.

В квартире босса всё слишком. Слишком тихо, слишком пусто и слишком чисто. Словно он и не бывает здесь вовсе.

Аккуратно пристраиваюсь в прихожей рядом со встроенным в стену шкафом для одежды. Проходить внутрь не вижу смысла. Во-первых, мы же ненадолго?

А во-вторых, меня и не приглашали.

Только успеваю подумать в этом русле, как Егор предлагает пройти в гостиную.

– У меня тут скромно, – начинает суетиться и убирать плед с дивана и несколько хаотично разбросанных подушек. – По-холостяцки.

Вот здесь сразу видно, что кто-то живёт, кажется, Романовский обитает исключительно в гостиной.

– Ты располагайся, а я быстро возьму доки, – машет в сторону какой-то двери и скрывается за ней, пока я присаживаюсь на диван.

Егор появляется так же быстро, как и исчез, но я успеваю заметить альбом с фотографиями на журнальном столике возле мягкого дивана.

– Можно? – касаюсь пальцами твёрдой обложки, но не спешу открывать.

– Конечно, – кивает и присаживается рядом со мной.

С первой же страницы на меня смотрит маленький светловолосый мальчик с нереальными карими глазами. Он держит в руках большой футбольный мяч и, нахмурившись, глядит в камеру. Кажется, что этот серьёзный малыш был против фотосессии, но кто-то по ту сторону объектива решил настоять на своём.

– Какой ты суровый, прям настоящий босс, – усмехаюсь, проводя подушечками пальцев по снимку.

Надо же, как будто Богдан на меня смотрит с фото, ещё и взгляд этот насупленный. Наверное, это из-за того, что Егор с Женей близнецы, вот и не поймёшь, то ли на отца ребёнок похож, то ли на дядю.

– Жаль, что я не встретил тебя раньше, – говорит приглушённо. – Тогда всё могло бы сложиться иначе, – добавляет, а я вдруг понимаю, о чём он говорил в лифте.

Не о матери, и даже не о тяжёлом, лишённом присутствия одного из родителей детстве. Он что же выходит, говорил обо мне?

– Я бы тебя ни за что брату не отдал, – забирает из моих рук альбом и возвращает его на стол.

Убирает волосы от моего лица и касается губами ушной раковины. Слегка прикусывает мочку уха, опускается ниже, целует пульсирующую жилку на шее. Заставляет всем корпусом повернуться к нему, впивается стальной хваткой в талию.

«Не отдавай!» – только и успевает пронестись в теряющем контроль разуме, пока Егор настойчиво завладевает моими губами. Сначала целует нежно, но очень быстро углубляет поцелуй. Подчиняет, доминирует, показывает, кто здесь хозяин.

Его сильные руки торопливо стягивают куртку, которую я даже не потрудилась оставить в прихожей. Не собиралась ведь задерживаться, но, кажется, меня уже никто не спрашивает.

Да я и сама не хочу уходить. Ведь ещё вчера была готова пойти за этим мужчиной на край света, и тем более не собираюсь колебаться сегодня.

Хочу стать его. Его женщиной. Пропитаться его запахом, вобрать в себя всю безудержную страсть, с которой набрасывается на меня этот голодный зверь.

Егор подхватывает меня на руки и несёт в какую-то комнату. Опускает на огромную кровать, сам нависает сверху. Замирает на несколько мгновений, будто передумал, но нет. Он уже вряд ли сможет остановиться, однако всё равно спрашивает:

– Ты уверена? – казалось бы, ждёт моего ответа, но при этом продолжает терзать моё тело пока ещё невинными ласками.

Позволяет самой вынести приговор для нас двоих. Не останавливается, но и не торопится идти дальше до тех пор, пока я не выдыхаю протяжное «да!»

Понимаю, что поступаю на эмоциях, но я так устала. Устала пытаться думать. Анализировать, принимать правильные решения.

Хочу раствориться в моменте и выкинуть из головы всё, что было со мной все эти годы. Забыть, перечеркнуть, оставить.

И обновлённой идти вперёд. Вместе с любимым, которому пока ещё не призналась в своих чувствах.

Мы забываем о ходе времени. Лежим в постели посреди бела дня в обнимку. Егор изредка задерживает свой взгляд на моём лице, и я смущённо отворачиваюсь.

– Не надо, пожалуйста, – покрывает поцелуями глаза, щёки, губы.

Кажется, ещё немного, и на работу мы сегодня уже не попадём.

– Егор, – притормаживаю мужчину, упираясь ладонями в его каменную грудь. Такую твёрдую, словно из стали выкованную. Пробегаюсь пальцами по густой поросли и, похоже, делаю это зря. Хочу сказать, что нам пора, но не успеваю.

В следующее мгновение вновь оказываюсь лежащей на лопатках. С распластанными в разные стороны руками и одним совершенно несвоевременным вопросом, набатом бьющим в виски.

Чувствую, что жар заливает лицо, и пытаюсь отвернуться, чтобы мужчина не заметил, как стремительно я краснею. Мне стыдно перед ним. До безумия стыдно за то, что я сравниваю сейчас. И не с тем, что было в моей семейной жизни на протяжении трёх лет брака, нет.

С той самой волшебной первой ночью, когда я любила и была любима. И после которой мой муж уже никогда не был прежним со мной.