Глава 34

Женя так и не встретился с Егором вчера, перезвонил и назвал какую-то глупую причину. Романовский не вдавался в подробности, только сказал, что сам всё решит. И это здорово, конечно, что мой мужчина хочет помочь. Но я задумала встретиться с Женей и поговорить наедине. Надо решить все вопросы раз и навсегда, и сделать это должна именно я.

Понимаю, что поступаю не совсем разумно, не предупредив Егора, но у него с утра важная встреча, и я попросту не хочу отвлекать мужчину. Тем более, Евгений согласился поговорить на моей территории – в парке возле клиники. Поэтому мне нечего опасаться.

Сегодня огромная очередь на сбор анализов, и я освобождаюсь позже, чем планировала. Только когда народ рассасывается в холле, спокойно оставляю Галю одну и иду на место встречи с бывшим мужем.

У меня такое чувство, словно я нахожусь на съёмках какого-то фильма. До сих пор мне кажется странным возвращение Евгения. Но вместе с тем, я чувствую равнодушие, когда вижу мужчину. Видимо встреча с Егором послужила своеобразной подготовкой. Будто небеса специально послали мне Романовского, чтобы я с ума не сошла окончательно, когда встречу настоящего «призрака».

– Это тебе, – бросает пренебрежительно, коротко кивая на потрёпанный букет цветов, лежащий на скамье.

Смотрю на подвявшие бутоны и вспоминаю, как Женя ухаживал за мной перед свадьбой. Это было поистине волшебное, хоть и короткоевремя. Парень так старался: заваливал меня цветами, конфетами, правда, слишком настойчиво намекал на интим, но я поначалу боялась. Не верила, что у него серьёзные намерения. А потом будущий муж позвал меня замуж, и все вопросы отпали сами собой. Но до свадьбы ему всё же пришлось подождать. Я хоть и слабохарактерная, в некоторых моментах родительское воспитание сыграло свою роль.

А ещё я почему-то подсознательно опасалась, что Женя бросит меня после близости…

– Не стоило, – отвечаю, не притрагиваясь к цветам.

Бывший опускается на скамейку, по-мужски закидывает одну ногу на другую и смотрит на меня уничижительно. Да что я ему сделала, а?

Впрочем, в одном Женя прав, и я свою ошибку исправлю прямо сейчас.

– Жень, я должна была сразу тебе сказать, – неуверенно тереблю края блузки и по сторонам оглядываюсь. Мне почему-то не по себе от мысли, что нас может кто-нибудь увидеть вместе.

– Ты присаживайся, жёнушка, – взмахом руки указывает на место рядом с собой, но я, покосившись на небольшое пространство, оставленное мужчиной, не спешу принимать приглашение.

Женя сидит по центру скамьи, и если я решу сесть с ним рядом, то буду вынуждена прижаться слишком близко к нему. А мне это не нужно совершенно.

– Жень, – вкладываю в голос всю твёрдость и сталь, на которую способна. – Ничего не получится у нас.

Делаю глубокий вдох, но кислород будто обжигает лёгкие. Перед глазами вдруг возникает вчерашняя ситуация в кабинете Егора, когда Круглова пришла сообщить Романовскому о «расставании». Она так уверенно себя чувствовала, так гордилась собой, а я… Я так не умею. И даже если предположить, что Женя солгал мне и не терял память, а попросту бросил три года назад, я всё равно не могу с лёгкостью отшить бывшего.

– Ты это о чём? – зло прищуривается.

Нервно покачивает ногой и кивает головой в такт собственным движениям.

– Вот так значит? – реагирует на мои слова после небольшой паузы. – А ничего, что я твой муж вообще-то? У меня проблемы, а ты меня кинуть хочешь, – укоряет.

Здорово. А у меня проблем, значит, нет. И не было, когда он «погиб». Чем больше смотрю на Женю, тем меньше верю в то, что он потерял память.

– Ты кстати, почему к родителям переехала? А нашу хатку сдаёшь что ли? – спрашивает совершенно не к месту.

– Наша квартира отошла банку в счёт непогашенной ипотеки, – чеканю холодным тоном. Внутри тоже лёд и полное отсутствие каких-либо чувств к некогда любимому мужчине.

– Да? – искренне так удивляется. Отворачивается и словно резко теряет ко мне интерес.

Встаёт и даже, кажется, собирается уходить. Странно как его настроение изменилось.

– Жень, ну давай будем честными, – хочу выговорить всё, что запланировала, чтобы не возвращаться больше к этому разговору. – Я же не нужна тебя, и ребёнок не нужен. Ты ведь даже не поинтересовался Богданом за все эти дни. А он вырос, так на тебя похож… – закусываю губу, пожалев об излишней откровенности.

– На меня? – едва ли не рычит Женя.

Он уже стоял ко мне спиной и хотел уйти, но тема ребёнка его явно задела.

Мужчина разворачивается ко мне всем корпусом и не скрывает злости и негодования. Делает шаг, а мне становится не по себе от этой пугающей близости и ярости в чужих и холодных глазах.

– Ну, конечно, – выдыхаю чуть слышно, – он же твой сын, вот и похож на отца. Но ты даже не подумал, как мы жили всё это время, а ребёнок ведь так скучает без папы.

Не знаю, зачем говорю всё это, словно на жалость надавить пытаюсь. На самом деле это не так, мне не нужна жалость и внимание Евгения, а вот обиду свою высказать хочется.

Эгоистично, да. Ведь вероятность того, что муж на самом деле был без памяти все эти годы, остаётся. А я, как последняя дрянь, не верю ему и на совесть надавить пытаюсь.

– Мой? – рычит не своим голосом Одинцов.

Сметает меня коротким порывом, крепко вцепившись пальцами в шею, и откидывает на скамейку.

От шока и боли в ноге, которой ударилась о металл, не могу ни слова вымолвить. Только тихо хриплю и пытаюсь отцепить от себя холодные руки.

– Даже не думай, дрянь, повесить на меня своего щенка, поняла? – выплёвывает мне в лицо, непозволительно приблизившись. – Ни копейки! Ни копейки не получишь на него! Только рискни подать на алименты, я всех вас уничтожу, поняла?

Меня трясёт от его угроз и бреда, который говорит мужчина. Алименты – это последнее, о чём я вообще могла бы подумать в сложившейся ситуации. Мне даже в голову не пришло, когда Женя вернулся, что я на него могу подать в суд и получать деньги на ребёнка.

А вот Женя об этом почему-то думает…

Чувствую, что слёзы катятся по щекам и, видимо, попадают на пальцы бывшего. Мужчина одёргивает руку и брезгливо вытирает её о брюки.

– Я и не собиралась, – произношу чужим слишком низким голосом, пытаясь прокашляться после недостатка воздуха из-за удушающих тисков, в которых была зажата моя шея.

– Ещё бы ты собиралась повесить на меня чужого ублюдка, – ядовито изрекает мужчина.

– Что?! – болезненный стон вырывается из моего горла. – Что ты несёшь, я никогда… – замолкаю, потому что даже оправдываться не хочу.

Одинцов меня будто с грязью смешать пытается, дерьмом поливает и наслаждается процессом. Понять бы только, чем я заслужила такое отношение.